Как баба Яга Василису замуж выдавала

Пирогов в доме не оказалось, но голодными дорогих гостей Яга не оставила: стуча костяной ногой, метала на стол вчерашнюю пшённую кашу из печки, мочёные яблоки и плавающие в рассоле головки чеснока… Эля в кладовых у Яги не нашлось, но хмельное водилось, и взаместо заморского напитка Яга извлекла из погреба заветную настойку собственного изготовления — мухоморовку, забористей во всем Лихолесье не сыщешь. — Ну это совсем другое дело! — сказал Оникс Седьмой, ловко подцепляя копытами чарку. — За знакомство выпить дело хорошее! — подтвердил орк. — Отчего ж не выпить, — согласился эльф. — Только и ты, хозяйка, себе налей. — Гостей я отродясь не травила, — обиделась Яга, но налила и себе чарочку. — Ела, это случалось. Но только если гости рода человечьего попадались. А нам, нелюди, вместе держаться лучше. Яга первая опрокинула в себя чарку и крякнула. Гости последовали её примеру. — Хорошо, — кратко резюмировал эльф и на его мертвенно-белых щеках только на долю секунды зажёгся румянец — и тут же истаял, как не было. — Хорошо да мало, — добавил единорог. — Я только бороду промочил. — А скажи-ка, красавица, в какие края ты нас сманила, — перешёл сразу к делу орк. — Я вижу ведьма ты сильная, только я о тебе доселе не слыхивал… Яга неожиданно для себя смутилась, мигнула горевшими жёлтым глазами. — Ой, скажешь тоже, красавица. Ну было дело, ко мне по молодости и царевичи хаживали, да давно это было, теперь кто упомнит, — проговорила она тоненько. — А занесло вас в Лихолесье, Тридевятое Царство, не уж-то не слыхали? — Не приходилось, — призадумался орк. — А сами-то откуда будете? — Из Зачарованного Леса, — сообщил единорог. — Да, оттуда, — кивнул эльф грустно глядя на дно опустевшей чарки. — Я из народа холмов, и в былые, славные времена селились мы по всей Руритании… Не было холма, в котором не скрывался бы славный эльфийский род. Да и люди к нам с почтением относились… Не то что теперь: понатыкали всюду своих церквей, овец пасут на холмах без всякого стеснения. Пришлось и нам, эльфам, в Зачарованный лес перебраться. Так сказать, в резервацию. Что такое резервация Яга не знала, но на людей давно зуб имела: за пределами Лихолесья они вовсю распоясались. Так что без лишних слов налила гостям ещё по чарочке. Единорог потянул было морду к мочёным яблокам, но Яга отодвинула лакомство. — После первой не закусывают.

***

Ближе к обеду Василиса решила воротиться домой… Девица она была нрава, крутого, да отходчивого. И проголодалась изрядно: ночь она провела с навками — прыгала через костёр, плавала в чёрной воде омута, гадала на жениха, рассыпая листья ромашки по текучей поверхности реки. Навки болтали и смеялись, вспоминая свою прежнюю жизнь… Но днём речные девы впадали в оцепенение и хотя потчевали Василису всем, что «река принесла», но жабья икра, холодная тина и сырая рыба пришлись ей не слишком по вкусу. В гостях хорошо, а дома каша в печи должна остаться. Или, как знать, вдруг маменька пироги затеяла?.. Зря надеялась: пирогами и не пахло, зато дым стоял коромыслом. Избушка приплясывала и кружилась на своих куриных ногах, показывая лесу то зад, то перед, то левый бок, но тех, кто находился внутри это, по всей видимости, не волновало. Из единственного окошка доносилась незнакомая, но вполне мелодичная песня, топот, ржание и выкрики: «Ыих! Где наша не пропадала!» Когда Василиса не без труда — утихомирить развеселившуюся избушку оказалось делом не лёгким — попала вовнутрь, гулянье было в самом разгаре. Яга сидела верхом на единороге, который отплясывал вприсядку, у окна стоял высокий, белый как лунь нелюдь и чуть покачиваясь плавно жестикулировал затянутыми в перчатки из блестящей ткани руками, а гусли-самогуды, ещё вчера расстроенные, издавали гармоничные и завораживающие звуки какой-то незнакомой, но уже танцевальной музыки. — Прекрасный инструмент, — сказал Василисе высокий незнакомец — это был эльф, — но я застал его в весьма прискорбном состоянии. Стоило, правда, приложить к нему руку… — Я всё больше ногу прикладывала, — усмехнулась Василиса и сурово оглядела всех присутствующих. — На место, — скомандовала она, и гусли затихли и поползли к сундуку. Яга слезла с единорога, а орк замер и в свою очередь тоже оглядел Василису оценивающим взглядом. — Что это у вас за шабаш? — поинтересовалась Василиса. — Так вот, — пьяненько заулыбалась Баба Яга. — Женихи же. Из заграницы выписала… Хватит тебе ужо по Кощею-супостату вздыхать. Женихи приняли независимый вид, и даже единорог Оникс Седьмой Достопочтенный, который ещё недавно отплясывал на подгибающихся после бабкиной настойки ногах, протрезвел, встал прямо и выставил свой сияющий рог. Орк заиграл мышцами, а Блаинаэль Белорукий сложил свои волшебные руки на груди. Яга поправила вставшие торчком волосы и по очереди представила единорога, орка и эльфа… — Ребята все хоть куда! — расхваливала Яга потенциальных зятьёв. — Блаинаэль Белорукий и мечом владеет, и волшбой, маг, стал быть, в своих краях знаменитый, а вот Орнет Стин — в нём сила десяти мужчин, и камни может переваривать, и плясать мастак, и в бою не промах… Ну и Достопочтеннейший Оникс Седьмой, — показала Баба Яга на единорога. — Он кого хочешь с ума сведёт, а ещё умеет скакать по радуге, отыскивать сокровища и частушек знает — ой сколько… За таким не заскучаешь! — Не частушек, а лимериков, сколько раз тебе уже говорить, Яга Виевна! — Лимерики это и есть частушки по-нашему, — отмахнулась Баба Яга. — Чего язык-то ломать! Ну, Василисушка, выбирай уж, кто тебе по вкусу придётся. А вы не смотрите, — оборотилась Баба Яга к гостям, — что Василисушка моя красавица. Она и умница к тому ж: и волшбе обучена, и шить, и хлеб печёт — язык проглотишь. Василиса посмотрела на Ягу, на выстроившихся точно солдаты перед воеводой женихов и …расхохоталась. За бока держится, заливается. — Ты, маменька, видать, угорела, если думаешь, что я за коня однорого замуж пойду. — Может, я и однорог, да меня давно уже охомутать пытались, и феи, и эльфийки, и дочери человеческие, — с достоинством произнёс Оникс Седьмой Достопочтеннейший. — Только я не каждую замуж возьму… Не посмотрю, что красавица… — Единорог втянул воздух широкими ноздрями, тряхнул бородой. — Как у тебя насчёт непорочности? Только чистейшая и невиннейшая дева удостоится чести стать моей невестой! Баба Яга взглянула на Василису вопросительно: разговоров таких срамных между матерью и дочерью не велось — пусть и нечистая сила, а на всё форма своя нужна. А насчёт чистоты и невинности Василисы у Яги были большие сомнения: она и кукушкой над лесом летала, и у людей живала, и у Кащея в терему… Василиса же, слушая важную речь Оникса Седьмого Достопочтеннейшего, только пуще смеялась. Даже слёзы из глаз выступили. — Ты прости уж, женишок козлобородый, но моя невинность не твоя забота, — сказала она наконец, - Держался бы ты от меня подальше, а то нечаянно косой перешибу. — Девка-то норовистая, — заметил орк с восхищением. — В мать пошла, не лицом так характером. — Норовиста, говоришь? — повернулась к нему Василиса. — Стало быть, объездить хочешь?.. — Что-то я тебя не понимаю, — пожал плечами Орнет Стин. — Заковыристо выражаешься… — Ой не к добру это, — пробормотала Яга себе под нос. — А ещё говорит, это я женихов извожу. Василиса сделала вид, что не услышала, только ямочки на румяных щеках заиграли. — Сейчас поймёшь… Только из избы на свежий воздух выйдем, коли не боишься. Маменька моя тут для вас смотрины устроила, так и на вас посмотреть хочу. Орнет Стин ещё никогда за всю жизнь не отказывался от драки и боялся только одного: что его сочтут трусом. Так что он вышел за Василисой не мешкая, а за ним и остальные последовали: интересно, что за испытание. Встала Василиса посреди поляны, говорит орку почти ласково: — Попробуй, совладай. Только ты меня не щади, я тебя щадить не обещаю. И с этими словами ударилась Василиса оземь и кобылицей обернулась. Гнедой, статной! Грива волной струится, копыта огнём горят. Оникс Седьмой Достопочтенный аж дар речи потерял: заржал по-лошадиному. А Орнет Стин времени терять не стал — скинул с себя жилет и набросил кобылице на голову, а пока та головой мотала, сверху залез, ногами под рёбра зажал, а сам за гриву ухватился. Скачет кобылица влево, вправо, на дыбы поднимается — держится орк. Пошла кобылица галопом по лесу - орка и ветки по морде хлещут, и кусты за штаны цепляют — держится, не падает, но и плети не достаёт. А кобылица пуще прежнего беснуется: вернулась на поляну и кубарем покатилась! Орнет Стин держался, держался, да сорвался, так и упал с кобылицы: в кулаке только конский волос остался. Встала кобылица над орком да ударила копытом в грудь: был бы человек — не жить ему не минуточки. Только не зря баба Яга силу орочью расхваливала — ухватился Орнет Стин за копыто, да кобылицу наземь опрокинул. Обернулась она снова красной девицей, Василисушкой. Красная, встрёпанная, сарафан измят, по лбу пот струится: — Что ж, Орнет Стин, побороть ты меня можешь, оседлать не умеешь. — Сумею, — насупился орк, распалённый недавней борьбой. — Может быть, и сумел, да не очень-то хотел, — утёрла Василиса пот со лба. — А раз так… не пойду я за тебя! Орк мрачно скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не очень-то ему и хотелось. И вообще: одно дело силу попытать, а совсем другое — свадьбу сыграть. — Оседлать, значит… — проговорил эльф. Задумчиво поглядел своими прозрачными глазами куда-то сквозь Василисы. — Муж тебе нужен или табунщик? Василиса встала напротив Блаинаэля Белорукого глаза опустила, украдкой смотрит. — Плох тот муж, что жену свою удержать не сумеет. — Плоха та жена, которую удерживать надо. А Василиса на него посматривает, сарафан оправляет: — Говоришь складно, а в деле каков? За мной поспеешь ли?... Ударилась об оземь, кукушкой обернулась и взмыла ввысь: выше леса. Блаинаэль Белорукий аж зубами от злости скрипнул. Обернулся к Яге: — Есть у вас метла, госпожа ведьма? — И ступа есть: сама летит, метлой только направление казать надобно! Вскочил Блаинаэль Белорукий в ступу, метлой от земли оттолкнулся, и взлетел, только его и видели: помчался за кукушкой следом. Единорог голову задрал, а орк в затылке чешет: — Правду ли ты, Яга, говорила, что дочь твоя замуж хочет? — Хочет, хочет, — закивала Яга. — Мается девка… — Что-то не похоже… — заметил Орнет Стин. — Много ты понимаешь, — осадила его Яга. — Да и что-то у тебя, Орнет, силёнок маловато. Промеж ушей дать кобылице не хватило. — Силёнок у меня предостаточно, — обиделся орк. - Побоялся я кобылицу бить: никак подо мной сдохнет? — А коли силы есть, помоги, — захихикала Яга. — У меня со вчерашнего дня печь не топлена: дров совсем чуть осталось. Орк без разговоров взял топор — тяжести он был не малой — и пошёл в лес, только щепки полетели. — А ты что стоишь, Достопочтённый? - обратилась Яга к единорогу. - Кашу ты за двоих кушал, теперь за двоих воды наноси. Баньку к вечеру затопим. Вернулись летуны не скоро, но слышно их было издалека: ссорились. — Ты где смерть свою прячешь? — распалёно требовала ответа Василиса. — На виду ношу, — раздражённо возражал Блаинаэль. Возвращались в ступе: как вдвоём уместились. — Не верю я тебе, — выпуталась Василиса из объятий эльфа и легко спрыгнула на пружинистую траву. — Двести лет живёшь, а смерть на виду носишь. Не бывает такого! — У нас ещё не то бывает, — вылез из ступы Блаинаэль Белорукий. Теперь всем стало видно, что его ещё недавно безупречный наряд измят и местами изорван, в белых волосах застряли веточки, а на щеках проступили бледные точки румянца. Погоня за невестой далась ему не просто. — Ну что, слюбились, голубки, — спросила Яга. Она Василису давно знала, и сразу заприметила, что эльф пришёлся ей по сердцу. Да и того красота и нрав Василисы равнодушным не оставили. — Ладно, — согласилась Василиса. — Так и быть. Долго горлицей летала, да видать кончилась моя воля. Уловил добрый молодец в сети жаркие. — Она искоса взглянула на эльфа и розовые пятна на скулах Блаинаэля сделались почти красными. — Рано ты, прекрасная дева, замуж собралась, — сказал он с обычным спокойствием. — Пока не звали. А звали, да не те… Василиса уж обидой налилась и рот открыла, чтобы в ответ заморскому наглецу тоже что-нибудь обидное сказать, да пока со словами собиралась, Блаинаэль встал перед ней на одно колено, снял с шеи цепочку драгоценную… А на цепочке кольцо висело. — Дева, прими кольцо обручальное, — произнёс эльф торжественно. — Люби меня, бойся меня, следуй за мной. Скажешь «да», до века твой буду. Скажешь «нет» второй раз не попрошу. — Да, — выдохнула Василиса не своим голосом и сжала в ладони кольцо. А Блаиниэль с колена поднялся, поцеловал невесту в сахарные уста и сказал спокойно: — Вот теперь всё по правилам.