Мой репетитор слишком придирчив или der Tölpel по-японски

Кагеяма уже на протяжении четырёх с половиной месяцев активно терзал гранит немецкой науки, и вроде как даже прямо и уверенно продвигался. Но в изучении другого языка тот факт, что ты – самоучка, грозил полнейшим провалом уже изначально. Особенно с вредными способностями Тобио откладывать учёбу на «завтра», в долгий ящик или ещё какой-нибудь предмет мебели. Главное, что подальше, а «завтра» он ведь точно обещается его открыть! Парень осознал свою беспомощность когда в его голове стало слишком мало места. Категорически. Помимо иностранного языка он интенсивно нагружал тело спортивными тренировками, поэтому нередко приходилось выбирать между двумя слагаемыми, отчего мозги просто вскипали. Его начало распирать по швам от всей заученной грамматики (не говоря уже о физическом насыщении), и Кагеяма уже подумывал временно забросить идею, но вовремя остановил себя. Зачем он тогда начинал, если в итоге это, скорее всего, забудется и ни к чему не приведёт? Спасался Тобио с помощью новых курсов, где активно обсуждались насущные и сложные темы, через которые должен пройти каждый рекрут. Для дальнейшего изучения иностранного языка требовалось много сил, выдержки, времени и самое главное – собственного желания. Последние два пункта у Кагеямы истощались с каждым днём всё больше (либо ему просто становилось лень мотаться на дополнительную учёбу и он разменивал её на очередные тренировки). Первое время он продолжал посещать заветную аудиторию, помеченную значком германского флага вместо номера, а затем, как и ожидалось, его огонь потух. Практически с концами и безвозвратно. Последняя надежда оставалась за одним единственным человеком. Наученным всем тонкостям языковых оборотов, и прямо таки пропитанным немецкой аурой – одним тёплым вечером за кружкой чая Кагеяма решился найти репетитора. Такой человек мог бы обеспечить ему комфортные индивидуальные занятия. Всё же лучше, чем с чужой толпой в душном помещении, и всяко больше материала запомнится в обстановке один на один. Да и мотиватор был бы неплохой. Человек на эту роль был подобран практически наугад. Точнее сказать, был выбран из-за отвлекающего внимание яркого пятна на иконке пользователя. «Да неужели такие волосы бывают?» — подумал Тобио, рассматривая фотографию на сайте через маленький экранчик телефона. С фотографии на него неулыбчиво смотрел опрятный рыжеволосый парень. Взгляд сразу зацепился за бледную кожу, покрытую румянцем на щеках и миниатюрном носу. Глаза у него были необычайно большие, уставшие, и до чёртиков красивые. «А он милый...» Нет, Кагеяма. Он твой будущий учитель. По крайней мере избранник выглядел более-менее взрослым, опытным и подходящим со всей серьёзностью к делу. И был красивым. Милым. До ужаса. Номер мобильного телефона висел прямо перед носом, на первой же строке в графе с информацией, поэтому Кагеяма не терял ни секунды, боясь неожиданно передумать. [ Кагеяма Тобио ] [ я не пью молоко ] Добрый вечер. 19:15 [ Хината Шоё ] [ sun☀️🇩🇪 ] online Добрый вечер? 19:22 [ Кагеяма Тобио ] [ я не пью молоко ] Я по поводу занятий. 19:22 [ Хината Шоё ] [ sun☀️🇩🇪 ] online Аааа, точно!!! Надо же, я немного забыл о том резюме. Даже сказал бы, что оно немного устарело... нет, давай попробуем! :) Для начала.. можешь сам оценить свой уровень знаний? От 1 до 5, допустим :)) 19:23 Да кто такие смайлики шлёт? [ Кагеяма Тобио ] [ я не пью молоко ] Могу легко рассказать о себе. Это пойдёт на двойку? 19:23 [ Хината Шоё ] [ sun☀️🇩🇪 ] online Может быть. А может и на единицу. А может и на тройку-четвёрку. Смотря какой объём. Так... Ладно. Всё равно так мы не сможем определить. На расстоянии имею в виду. Это была плохая идея.. Когда ты готов приступить? 19:23 [ Кагеяма Тобио ] [ я не пью молоко ] Завтра. 19:23 [ Хината Шоё ] [ sun☀️🇩🇪 ] online Отлично!!! Тогда смотри, Кагеяма-кун. Все занятия проводятся у меня дома. Сейчас я поподробнее всё напишу. И номер телефона действителен? 19:24

***

— Итак. Начнём, пожалуй, с твоего нынешнего уровня знаний. Ты писал, что можешь с лёгкостью рассказать о себе? Попробуй сформировать небольшой рассказ-повествование о себе, своих увлечениях... может быть семье. Всё, что хотел бы рассказать мне сейчас. Когда Кагеяма пришёл в назначенное время на своё первое занятие, у двери дома его встретил совершенно другой человек. Не тот помотанный, щетинистый, покрытый непонятными морщинами парень с картинки, а довольно жизнерадостный и яркий юноша. В действительности всё его лицо было идеально гладким, возле носа украшенным россыпью маленьких веснушек (как Кагеяма не заметил этого ранее?), и не таким уж бледным. Он светился как солнце, сошедшее прямо с небес, а его насыщенные ржавью волосы так и напрашивались именовать их настоящим воплощением огня. — Guten Tag, mein neuer Schüler! Du bist ruhig. [Добрый день, мой новый ученик! Какой-то ты тихий.] Хината был значительно ниже Тобио. Нет, он в самом деле был низким. И ещё это миловидное выражение лица и высоковатый, но мягкий голосок делали его... скорее учеником-первогодкой старшей школы, не более того. Или даже менее. Кагеяма на миг предался сомнениям, но, заметив выжидающий взгляд, одёрнул себя от лишних размышлений. — Э..э... Guten Tag! — Хорошо, — облегчённо выдохнул рыжий, открывая входную дверь. — Я даже немного испугался, что ты и приветствий не знаешь. Так смотрел на меня ещё... Подумал, может подсказка какая нужна. Кагеяма смущённо опустил голову и последовал прямо по пятам за новым учителем. Какой же он дурак, раз решил, что ему дозволено так в открытую пялиться на другого человека, позабыв обо всех нормах приличия. —У тебя глаза по пятьсот иен были, что-то случилось? — А, нет-нет, всё нормально. — Тогда отлично. Проходи, после холла первая дверь справа, она открыта. Я найду свою тетрадь и подойду. И самое главное: чувствуй себя как дома! Я не кусаюсь. И возвращаясь к тому, что происходило сейчас... Эта чёртова рыжая лямблия сидела за небольшим столом напротив него, сжав в своей маленькой ручке учебную литературу по немецкому языку, и невинно хлопала до ужаса густыми ресницами. Хината был одет – нет, он буквально тонул – в свободную мешковатую кофту молочно-кофейного цвета, и такого же окраса лёгкие штаны по щиколотку, кроем похожие на классические брюки. Тобио приметил крохотную нашивку, так сильно выделяющуюся чёрной мастью на светлом фоне кофты. Под сердцем Шоё распахнул свои крылья ворон. Такая мелкая бескрасочная деталь, а выглядела исключительно. Кагеяма был необратимо сражён. Проржавевший механизм где-то в глубине грудной клетки дал слабину и едва ли начал двигаться, осыпаясь мелкой стружкой. Сердце забилось чаще. И, честно, его малость начал пугать внезапный интерес, появившийся буквально из ниоткуда, но сейчас было явно не время размышлять о новоиспечённых проблемах. Он задумался, вспоминая всё то, что он учил сам и пытался запомнить на курсах. Кагеяма отметил, как это сложно делать под пытливым взглядом, но всё же он начал. Было страшновато получить моментальное исправление или указ на то, что он смешал всё в одну неизвестного происхождения кашу, но это же наоборот должно пойти на пользу? Перед ним всё-таки сидел репетитор. Хоть и слабо верилось. — Mein Name ist Kageyama Tobio. Ich bin 19 Jahre alt. Ich... ich liebe Sport. Mache Volleyball. Geliebte..gericht Curry mit Reis. Habe auch eine Schwester Miva. [Меня зовут Кагеяма Тобио. Мне 19 лет. Я... люблю спорт. Занимаюсь волейболом. Любимое..блюдо карри с рисом. Также у меня есть сестра Мива.] Хината хмурился в некоторых местах, но молчал, что безумно смутило. Он был... спокоен как удав? И в то же время выглядел как самый настоящий детонатор. Кагеяма поёжился. — Eh... После долгого молчания Шоё внимательно осмотрел Тобио на признаки жизни. — Noch ein bisschen. Komm, ich habe die einfachste Frage gestellt. Oder bleiben wir dabei? [Еще немного. Давай, я ведь спросил самое простое. Или остановимся на этом?] Кагеяма понял не всё. И в этом он себе честно признался. Кое-как уловить смысл сказанного всё же получилось, но ему совершенно не хотелось зависеть от этого докучливого «кое-как». — Nein. Jetzt. Eh... und... ich liebe... rote Farbe? Die Farbe des Feuer. Ich mag Feuer. [Нет. Сейчас. Э... и... я люблю... рыжий цвет? Цвет огня. Мне нравится огонь.] Хината дёрнул бровями и потёр ладонью подбритый затылок. Тобио смотрел точно на его волосы, трудно было бы не уловить прицельный взгляд на взлохмаченную рыжую голову. Тот факт, что его шевелюра стала для Кагеямы одним из важных объектов, был довольно приятен. Больше не услышав ничего, Шоё почесал покрасневшую щёку и выпалил: — Маловато. Я расстроен. Двойка. Тобио тут же взъелся. Была бы у него шерсть на загривке – точно бы поднялась в агрессивно-защитном жесте. Нет, он, конечно, понимал, что его «учитель» должен прощупать почву прежде чем ступать в неизведанное поле, и решить с чего лучше всего начать работу, но такие открытые тычки напрягали всегда. В любой обстановке. Откровенно безжалостно впивались в выстроенное годами достоинство Кагеямы. Однако во взгляде рыжего не было никакой враждебности или же настороженности, которую Тобио часто наблюдал у своих собеседников, а наоборот: желание помочь и обучить. И что-то ещё. Преподавательский интерес. — Я заметил некоторые проблемы со склонениями. Ну... подтянем! Was macht deine Schwester? [Чем занимается твоя сестра?] — А... Как будет «парикмахерская»? — Der Friseursalon. [Парикмахерский салон.] — Danke. Sie arbeitet in... einem Friseursalon... Friseurin. [Спасибо. Она работает в... парикмахерском салоне... Парикмахер.] — Also ist deine Schwester Friseurin! Das ist sehr gut. Wenn sie Friseurin ist... warum hat sie dir nichts mit deinem Kopf? [Так значит твоя сестра парикмахер! Это очень хорошо. Если она парикмахер... почему она ничего не сделала с твоей головой?] — А? Moment mal... — склонив голову в бок буркнул Кагеяма. Проморгался. Точно ли то он услышал? [Минуточку...] Судя по отчётливо сдерживаемой улыбке на лице рыжего, похоже, что то. Тобио прошерстил свои волосы рукой, потрепал чёлку, свисавшую на лоб... и не понял. Его лицо скорчилось в недовольной гримасе. — Was meinst sie damit?! Was stimmt mit ihnen nicht?! — воскликнул он, насупившись. Собрал сразу несколько складочек кожи на переносице. [Что вы имеете в виду?! Что с ними не так?!] Хината сразу же заулыбался и вскинул руки. — Oh, tut mir leid! Ich wollte nicht. Ehrlich. [Ох, прости! Я не хотел. Честно.] Увидя, как недоверчиво косятся на него синие глаза, он продолжил, но уже на родном языке: — Честно. У тебя всё в порядке с волосами, мне они даже нравятся. Просто хотел взглянуть на твою реакцию... не удержался. Прости ещё раз. Тобио застенчиво отвёл взгляд, а Хината только сильнее зажёгся, словно фейерверк, глядя на его зарумяненное хмурое лицо. Вылитый ребёнок, у которого предприняли попытку отобрать любимую конфету. Объяснений было достаточно, но что-то не давало Кагеяме душевного покоя. — Опишите мои волосы на немецком. Просьба застала врасплох. Да и не только Хинату. Тобио сам удивился, и уже хотел извиниться и отказаться от этой идеи, как его перебили: — М-м-м, — задумчиво протянул Шоё. У него был целый ворох слов в запасе для того, чтобы описать чьи-то волосы, но зачем это Кагеяме? Узнать что-то новое? Если да, то он чертовски сообразительный ученик. И как он сам до этого не додумался? — Хорошо. Кагеяма тяжко сглотнул. Либо сейчас снова будут шутки, либо... — Von außen sehen sie schön aus. Schwarz wie Harz oder Kohle. Sie erinnern mich an die undurchdringliche Dunkelheit in der Nacht. Die Dunkelheit, die Sie berühren wollen, fühlen, fallen dort. Und bei hellem Licht werden deine Haare zarter, bleiben aber immer noch schwarz. Schwarz ist deine Farbe. Er ist dir so zu Gesicht. [Со стороны они выглядят красиво. Чёрные, как смоль или уголь. Они напоминают мне непроглядную тьму в ночи. Тьма, до которой хочется дотронуться, ощутить её, провалиться туда. А на ярком свету твои волосы становятся более нежными, но всё равно остаются чёрными. Чёрный – твой цвет. Он тебе так к лицу.] Тобио мог только заворожённо наблюдать. И не мог вымолвить ни слова в ответ, когда Шоё делал незначительные паузы в речи. Он глядел в сторону окна, сонливо опустив веки. Слова так легко и непринуждённо соскальзывали с губ, как будто для него это было более чем естественным. Правильным. — Ich will sie anfassen. Ich bin sicher, sie sind weich. [Я хочу дотронуться до них. Уверен, что они мягкие.] Лицо обрамляли мягкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь небольшие оконные шторки. Волосы так и вспыхивали огненными искорками. Он выглядел расслабленным и до ужаса довольным. Прекрасный. Тут же осознание пробралось в подкорку. Кагеяма услышал, понял, а теперь обрабатывал информацию. — Ах... последнее? Оно... забудь. Я замечтался о своём и сам не понял, что сказал, — торопливо дополнил Хината. Глупо. Кое-как он всё же выкрутился, но в груди появилось какое-то сдавливающее чувство. Это ведь ненормально, когда человек, которого ты видишь всего первый день, вгоняет тебя в невыносимо волнующее состояние? И, боже, даже эти чёрные волосы... Эта дурацкая чёлка! Он весь. — Д-да, хорошо. Спасибо за то, что описали, — отрешённо отозвался Кагеяма. Он закусил губу, яростно сжав клок волос в кулаке. «Он тоже красный... Держи себя в руках, Тобио, тут просто душно.» Парень бесшумно вздохнул, успокоив тревожащееся сердце, и, разрядив обстановку, спросил то, что его уже давно смущало: — Хината-сан, я замечал точки над некоторыми буквами. Что они означают? — Странно, что ты не знаешь эту тему, — буркнул Шоё, как ни в чём не бывало, в полной готовности (будто ждал именно этого) открывая свою тетрадь. — С твоим уровнем... а хотя... ладно. — Я не вдавался в подробности, — ответил Тобио. — Хорошо, смотри. Они называются умлаутами, — под заинтересованным взглядом Кагеямы Шоё начеркал на листке три буквы: Ä, Ö и Ü. — Вот эти три символа категорически не стоит забывать. Иногда они в корне меняют значение слова. Например, «красиво» – schön. Если убрать умлаут, то «красиво» превратится во второстепенный член «уже» – schon. Ich habe das schon gesehen – я уже смотрел это. Ich habe es noch nicht gesehen, schön gemacht – я ещё не видел этого, красиво сделано. Слышишь, как сразу меняется произношение? Разница, в принципе, не большая, но и не маленькая. А если ты вдруг неправильно произнесёшь умлаут во время общения с носителем языка, то тебя могут просто не понять. Или понять, но неправильно, что ещё хуже. Ä, Ö, Ü, — по очереди протянул Шоё. — Попробуй повторить. С первого раза получилось не так, как хотелось бы. Выражение терялось, как и предполагаемый смысл, поэтому Хината тут же поспешил закрепить начальный прогресс: — Отлично. Со временем идеальное произношение само образуется. Главное не забывай об умлаутах и старайся в тренировочной речи использовать больше слов с ними. Так будет легче вызубрить и привыкнуть к артикуляции. Их мы с тобой тоже периодически будем прогонять, не расслабляйся! — Понял. Спасибо. — Пока что не за что. Шоё, позабыв о той неловкости, возникающей между ними двумя, вальяжно откинулся на спинку стула и в открытую уставился на Тобио. И тут его лицо внезапно исказилось в наступающей тревоге. — Кошмар! — Хината вскрикнул, испуганно округлив глаза, тем самым всполошив зевающего Кагеяму. — Я катастрофически тугой, раз не предложил чего-нибудь выпить. Ты не хочешь чаю? Или, может быть, молока? — Молока?! — встрепенулся Тобио. — Как вы узнали? Точнее... почему молоко? — У тебя это в статусе было написано, — Шоё принял это во внимание с самого начала. — Правда... там говорилось о том, что ты его не пьёшь, но ведь очевидно, что это не так. Ты выглядишь как рьяный молоколюбитель. И от тебя им пахнет, — Хината развёл руки в стороны. Он говорил с явным сарказмом, и, возможно, даже просто предполагал (однако на счёт запаха не прогадал), но Тобио отнёсся к его словам со всей серьёзностью. — От меня пахнет?.. — Молоком. — Ужасно... — Вовсе нет. Ты как телёнок. — Телёнок? — переспросил Кагеяма. — Это оскорбление? — Да нет же! От тебя приятно пахнет, свежим тёплым молоком. И выглядишь ты как полный дурак, но всё равно всем нравишься. И тебе так и хочется хвост накрутить, чтобы ты, наконец, ответил на мой вопрос: чай? — Чай. Всё-таки это было оскорбление с издёвкой. — Зелёный? Чёрный? С сахаром? Со смородиной или, может, апельсином? — Просто чёрный. Без сахара. Хината сверкнул своей ослепительной улыбкой, поднялся из-за стола, искоса взглянув на Тобио, и быстрым шагом направился в сторону кухни. Пока Шоё гремел посудой где-то в совершенно другой части дома, Кагеяма решил с пользой провести своё время. Он тщательно изучил книжные стеллажи, и даже иногда поглядывал внутрь книг. Абсолютно всё на немецком языке, что неудивительно. Хината знал практически всё. Второй язык был для него будто родным, а с помощью чтения он только укреплял весь заученный им материал. Слова слетали с губ с таким произношением, которому позавидовал бы даже коренной немец. Но пока что завидовал только Тобио, мрачно и отчаянно. Сама комната, в которой Хината решил проводить занятия, выглядела довольно обжитой. Для Шоё она скорее служила маленькой домашней библиотекой. Со столом, парочкой стульев – на всякий случай – и небольшим мягким диваном, обставленным с двух сторон листовыми растениями. Всё, как положено. Остальное пространство конечно же занимало бесчисленное количество книг. Сплошные полки с этажерками, аккуратно заставленные всем: от мелких новелл, до толстых сборников в несколько томов; от неизвестных авторов до самых продаваемых популярных бестселлеров – в идеальном порядке и старательно подобранные по цветовой гамме. Взгляд зацепился за неприметный эротический раздел с зазывающей картинкой, растянувшейся по корешку одной из книг, от которого Кагеяма сразу же отошёл подальше. У него тут даже и «такое» имеется. Главное не подумать, что Хината – прожжённый книжный гик. На специально отведённых полочках над диваном приютилась коллекция разношёрстных японских манг, заботливо окружённая фанатскими безделушками. В глазах замелькали знакомые, греющие душу своей привычностью иероглифы. «Ах! Да неужели!» Чуть поодаль нарисовался очередной стеллаж, под завязку нагруженный необъятной тяжестью японского. Значит, у него всё же есть закуток для кровной литературы. За исследованием деталей Кагеяма даже не заметил, как Шоё уже что-то говорил. Но не ему. Вероятно, ответил на звонок по мобильному телефону. Да так ответил, что его звонкий голос отскакивал ото всех видимых и невидимых углов. Он говорил громко, отчётливо, с прекрасно узнаваемой ноткой природной придури и наигранной обиды. Так ещё и на немецком. — Du bist eine Landratte, Schlampe... Cukischima! Ich habe auf dich gehofft, und du wie üblich! Damit er mir das Buch morgen bringt. Ich dir... ZUM TEUFEL! [Непереводимый немецкий диалект.]* Обрывки фраз и писк электронного чайника долетели до заинтересованных ушей моментально. Великих знаний не нужно было для того, чтобы понять, что Хината на кого-то очень сильно и заливисто ругался. Кагеяма подошёл обратно к столу. В голову сами по себе полезли не совсем уместные воспоминания. Все грязные словечки, которыми Кагеяма когда-то обменивался с новыми знакомыми, бесстыдно завертелись на языке. Он заулыбался, словно идиот. — Ihr könnt mich mal am Arsch lecken! [Можешь лизнуть мою задницу!] Первое безупречно заученное им выражение, с которого, собственно, и начался здоровый интерес к такому красивому и разностороннему языку. — Это... было смело. Кагеяма резко обернулся всем корпусом. Хината стоял в дверях с двумя кружками чая, перебинтованной кистью руки, и театрально вылупленными глазами. Захотелось провалиться сквозь землю. — Это было идеальное произношение! У тебя очень хорошо получилось выразить умлаут! И это ведь только первое занятие, ты только подумай! — Простите, пожалуйста, — Кагеяма поклонился, покрывшись ярким румянцем. Кто его за язык дёрнул? И так ничерта не знает, но подобными выражениями разбрасывается как пить дать. Хината, сдержав подступивший хохот, мотнул головой и наигранно поцыкал в знак того, что такие извинения не принимаются. — Verzeihen Sie bitte, — повторил Тобио и вновь поклонился, на этот раз ещё ниже и непроизвольно зажмурившись. — Vergebe dir, — ответил Шоё и в конечном итоге посмеялся. Такого напуганного и отчаянного лица он, признаться честно, давненько не видел. [Прощаю тебя.] Рыжий нашёл местечко для чая возле кучки книг на столе и присел рядом с Тобио, заблаговременно позаботившись о смене местоположения стула. — В Германии тебя бы прекрасно поняли, молодец. Нет, правда. Кагеяма кивнул в знак согласия и прикрыл глаза ладонью, терзая себя за знание плохих слов, когда основная лексика тем временем ходила с костылями. Но тут же в голове Кагеямы промелькнула мысль, что вскоре и он будет обременён ими, потому как теперь Хината расположился в ужасной близости. Ноги в момент оказались неживыми, надолго пригвоздив Тобио к стулу, а нос вдруг защекотал настолько приятный запах, что закружилась голова. Если бы не невидимый барьер между ними двумя, то точно бы приткнулся к волосам или воротнику, и тонул в этом аромате целую вечность. Вкуснопахнущая зараза. — Gehen wir zu du, — неожиданно начал Шоё. — Ich habe lange gehalten, aber ich kann nicht mehr. Ich fühle mich sehr unwohl. Что-нибудь из этого тебе, может быть, непонятно? [Давай на «ты». Я долго держался, но больше не могу. Мне очень неудобно.] — Я... основную часть понял, но... — Aber? [Но?] — Как понять «sehr unwohl»? Разве тут не должно быть «sehr unbequem»? — Это всего лишь разные формы словообразования. Грубо говоря, это обычные синонимы. Ты можешь использовать оба варианта, также можно подставить, к примеру, «peinlich», «ärgerlich» или «unangenehm». Довольно большой выбор. Хотя третье чаще используется, если нужно рассказать о каком-то неприятном событии или описать неприятного человека. —Это как... Dieser unangenehm Vorfall hat mich schockiert..? [Этот неприятный инцидент шокировал меня..?] — Верно. Отлично! — Хината ослепительно улыбнулся, явно довольный учеником. — Только ты снова перепутал спряжение. В этом случае окончание будет «-е», «unangenehme». К какому падежу относится это прилагательное? К номинативу. Помнишь что это? — Да. Именительный. Конечно же он помнит. Так и хотелось обиженно рыкнуть в ответ: «Я не на столько глупый, как ты можешь себе представить. И ты вкусно пахнешь.». — На какие вопросы отвечает? — «Wen?», «Was?» [Кто? Что?] — В нашем случае какое будет грамматическое число? — Singular. [Единственное число.] — Род? — Maskulinum. [Мужской род.] — Тогда в чём кроется проблема? Ты всё знаешь, но ставишь неправильное окончание, — Хината заглянул в глаза, попытавшись уловить снующие туда-сюда зрачки. Не честно. В тебе. Проблема в тебе. — Перепутал, — коротко отозвался Тобио. — Тогда больше не путай. — Хорошо, — Тобио принял чай из рук Хинаты, заботливо сунувшему ему кружку к пальцам. «Он получился не совсем горячим, так что пей, Кагеяма-кун, пока совсем не остыл.» – с этими словами он сделал долгожданный глоток, приятно жгущий горло. — Если теперь я могу обращаться к тебе на «ты», то могу ли я поинтересоваться, что случилось с твоей рукой и сколько тебе лет? Глубоко в душе Кагеяма надеялся, что это рыжее чудо будет хотя бы чуточку моложе двадцати пяти. Иначе... чёрт. Может, он вообще себя зря изводит, и ему около шестнадцати? Ещё хуже. Он уставился на него исподлобья, ожидая ответа. — Wie alt bist du, значит... А я думал ты настолько любопытный, что прошерстил весь мой профиль, — усмехнулся Хината и подпихнул Кагеяму локтём. Даже от такого незначительного физического контакта Тобио тяжело сглотнул. — Мне двадцать. А рука, хм, я ошпарил её и дёрнул прямо на ножик. Чувствую себя неловко на кухне, если честно. Всегда там что-то да случается. [Сколько тебе лет] — Zwanzig?! — непроизвольно вырвалось на другом языке. [Двадцать?!] — Ja, — улыбнулся Шоё. — Подожди, почему ты так удивлён? Тобио вжал голову в плечи. Сказать правду? «Хината-са... кун, изначально я думал, что ты уже близок к артриту и склерозу, но я глубочайше извиняюсь за такие мысли!» – так? — Просто... — он неловко потёр лоб, потревожив давеча оскорблённую чёлку. — Фотография... Ну, там ты выглядишь старше. — И сколько же ты мне дал изначально? — Не старше двадцати пяти. — А если честно? — спросил Шоё. Пальцы на его руках странно дрогнули. Он лукаво заулыбался, пройдясь языком по нижней губе, и Кагеяма заёрзал на стуле, плотно сжав колени вместе. «Зачем ты это делаешь? Ты хоть знаешь как выглядишь, Хината?» — Двадцать восемь. — Да неужели я такой старый?! — неожиданно громко воскликнул Шоё, в недоумении уставившись на Тобио. — Ты же... Стой, ты же сам попросил честно, а теперь что? — Теперь мне обидно, — Хината демонстративно скрестил руки на груди и свёл брови. Если он хотел показать этим всю свою злость смешанную с обидой, то у него это явно не получалось. Уголки губ подозрительно подрагивали. — Я не виноват, что на той фотографии ты выглядишь как тот, кого жизнь на несколько лет вперёд помотала, — со всей сварливостью проворчал Тобио. — Да ты почти на десяток взял! Чтоб ты знал, я тогда был совсем чуть-чуть выпивший, и вообще... это было против моей воли! Анкету создавал мой друг-придурок, а на утро после наших посиделок я вовсе забыл про её существование! Тобио нахмурился ещё больше, так что стал похож на недовольную саламандру. Воздух затрещал от напряжения и источаемой парнями ауры. — То есть, у тебя изначально не было цели давать уроки? — Ну... да, — Хината пожал плечами. — Меня подначивали на это долгое время, но я не решался брать на себя такую ответственность. — И ты, провёл эксперимент на мне? — Можно и так сказать. — Der Tölpel! [Придурок!] Хината удивлённо покосился на Тобио. Извиняться тот, по-видимому, не собирался. Он с вызовом подался в сторону Шоё, грозно надув ноздри. — Ха?! Hornochse! — рыжий потянулся в ответ, и Тобио впервые увидел настоящие хмурые складочки над носом. Так близко. [Идиот!] — Fahr zur Hölle! [Пошёл к чёрту!] — Selbst fahr zur Hölle! Hey! Du sagst Beschimpfungen besser als alle anderen Vokabeln!! [Сам пошёл к чёрту! Эй! Ты произносишь ругательства лучше, чем всю остальную лексику!!] Шоё ткнул пальцем в грудину Кагеямы, но тот в ответ приблизился ещё ближе, заставляя убрать руку. — Ja, und was?! [Да, и что?!] — Du bist so verantwortungslos! [Ты такой безответственный!] Кагеяма вновь не понял часть того, о чём говорил Хината. Но различив акцент и услышав обречённый вздох, последовавший за загадочным выражением, он предположил, что его продолжают мимоходом оскорблять. — Что значит verant... veranto... — Verantwortugslos. Безответственный. Чужая коленка невзначай коснулась колена Кагеямы. Шоё перестал стараться держать расстояние. Ему хотелось больше Кагеямы. Больше опасных, и одновременно таких тёплых касаний к неизвестному. Тобио полыхал всем телом, и это чувствовалось даже через ткань брюк. — Я нормальный, — ответил Тобио, понизив голос. — Nein. [Нет.] — Эй! — Да-да. Тобио громко фыркнул. Повисло мучительное молчание, прерываемое лишь частым дыханием, пока Шоё не решил вновь поддеть его: — Нечем крыть? — посмеялся Хината прямо собеседнику в лицо, а затем, осознав, насколько близко находятся их носы, слегка отодвинулся. Для Тобио это стало последней каплей. Поверхностное натяжение перестало работать – лопнуло, не выдержало. Кровь закипела, разгоняя жар по всему организму. — Как будет «поцелуй»? — спросил Кагеяма, разгладив недовольные брови. Он смело сократил вновь возникшее расстояние. — Что? Ах, на немецком... он... der... Kuss? — А «поцелуй меня»? — Неужели ты забыл всю лексику? — попытался отшутиться Хината, но улыбка исчезла с лица также быстро, как и его осевший на щёки румянец окрасил следом горящие уши. — Küss mich... И Кагеяма целует. Немного грубо и напористо, в своей манере. Берёт растерянное лицо в разогревшиеся страстью ладони, гладит большими пальцами скулы и щёки. Жадно захватывает губы, нагло проникает в рот влажным языком. От долгожданного контакта с его кожей сердце зашлось в безумном ритме. Хотелось больше. Больше Хинаты. Как и Хинате больше Кагеямы. После секундного ступора Шоё всё же отмер, шумно выдохнув носом. Он принимает каждый порыв Кагеямы, сплетая их языки воедино, а душа пускается в пляс от подобной близости, некогда казавшейся невозможной. Руки обхватили крепкую шею Тобио, невесомо пробегаясь по ней пальцами, вычерчивая невидимые изогнутые тропинки. — Deine Augen sind so schön... — Кагеяма говорил прямо в губы, едва отрываясь, а затем вновь возвращаясь к чужому языку. [Твои глаза такие красивые...] Хината лишь тихо простонал, охваченный горячим желанием. Нуждой в губах Кагеямы. Настойчивой руке, лёгшей на ягодицу и начавшей свой путь наверх, бережно зашедшей под кофту и оглаживающей подтянутое, дрожащее от волнения тело. Тобио пересчитал подушечками напряжённые мышцы и блаженно вытянул брови вверх. — Suesse... — мокрый язык прошёлся по складочкам губ. [Сладкие...] — Ich wollte es... seit du hierher gekommen bist... — прохрипел Шоё, отрываясь от уст Тобио. [Я хотел этого... с того момента, как ты зашёл сюда...] Тобио с утробным рыком опустился ниже, к шее. Не оставил без внимания венки, до мурашек опаляя сбитым дыханием тонкую кожу. Бережливо прикусывал её, оставляя за собой тусклые отметины. — Ах! Т... Тобио... — осоловелый взгляд никак не мог сфокусироваться на одном месте. Было так хорошо, как никогда раньше. — Scheiße... — Что? — переспросил Кагеяма, отстранившись от нежных жилок. — Что? — Ты сказал «дерьмо». — Я сказал «блин»! — Так «блин» будет совсем по другому! — Да это не тот «блин», который ты можешь съесть на завтрак, а совершенно другой! У них разные значения, dumbass. — А это что ещё значит? — «Тупица» с английского. — Ты ещё и английский знаешь?! — На уровне средней школы. — Ты... стой, то есть я всё же тупица? — Sei still, mein Kopf brummt... — выдохнул Шоё, утянув Кагеяму в очередной глубокий поцелуй. На этот раз вёл он, нежно и непринуждённо, отдаваясь каждому движению полностью. Одна нога оказалась запрокинута через бёдра Кагеямы, и вот Шоё уже сидел сверху, подтянутый ближе к торсу за талию. Погрузил пальцы в шелковистые чёрные волосы, аккуратно массируя кожу. [Помолчи, голова гудит...] — Sie sind wirklich weich, Kageyama-kun... [Они действительно мягкие, Кагеяма-кун...] В ответ Кагеяма расплылся в довольной ухмылке. — Я бывал в Германии уже два раза. Замечательная страна, — прошептал Хината, практически неощутимо целуя Тобио в висок. — Там есть, на что посмотреть, и я думаю... в третий раз я захвачу тебя с собой. — Ты шутишь? — опешил Кагеяма. — Ты должен обязательно увидеть её, — заулыбался Шоё. Его глаза радостно сверкнули в предвкушении. — Тем более там у тебя будет много интересной практики. Это же очень круто! Рыжий ничуть не шутил. Понимание этого вынудило подавить внезапный комок слёзных чувств, вставший в горле. Он действительно хотел взять Кагеяму с собой, и не только для того, чтобы просто показать страну со всех её выдающихся сторон. Шоё хотел научить его. — Да, пожалуй, — согласился Кагеяма. Не стал спорить. Не сейчас. Он крепко, насколько это возможно, обнял Хинату и запустил одну руку в непослушные рыжие волосы, всерьёз думая о том, как в будущем ему придётся следить за ним, будучи находясь на кухне. — Спасибо, Шоё.