Арсеньевский свитер

В середине достаточно прохладного питерского сентября, завидев, как его парень снова гуляет в каких-то странных многолетних тонких ветровках и каждый раз ёжится от уже совсем не тёплых порывов ветра, в голову Арсения пришла замечательная идея: «А не связать ли мне Антону свитер?» — всё равно он бы отказался мотаться по магазинам, недовольно бурча при примерке каждой неудачной вещи, потому что за счёт высокого роста и длинных конечностей, вся одежда выглядит так, как будто она была снята с вешалки в одном из отделов Детского мира. И вот, одним из поздних вечеров этого же месяца, когда Шастун снова начинал даже моргать по расписанию, накинув на себя излюбленное кашемировое пальтишко, родом из Франции, что буквально навеивало запах свежевыпеченных багетов, лежащих на одном столике с бутылочкой изысканного Chateau Margaux — мужчина, пробиваясь сквозь грязевые лужи на улицах, отмахиваясь от летающих осенних листьев, наконец сумел добраться до неприметного ларёчка в закуточке одной из дальних улиц, где и понабрался всякой всячины вроде мотков шёлковой синей пряжи, спиц, крючков, и даже прихватил какой-то журнал в подарок, где пошаговая инструкция вязания, в котором он н и к о г д а н и ч е г о не понимал и считал это совершенно «бабушкинской» затеей, до которой ему ещё стареть и стареть. Звучит иронично, потому что жизнь Арсения Попова в его 3̶8 самый расцвет сил уже заставляет мёрзнуть под ларьком для вязания, пока миловидная бабулька посчитает рубль к рублю за все покупки. Вышло всё на кругленькую сумму, но Арс отмахнулся и даже сдачу не забрал, желая поскорее скрыться в дверях тёпленькой родной квартирки, пока он ещё не успел отморозить себе ничего жизненно важного, ибо Питер никого не щадил своей погодой.

***

Появившись в стенах дома, Арсений отложил все дела, включая видео-урок вязания на YouTube и нервозно отогревая ладони под махровым пледом, пока идёт бесконечный поток рекламы. Поначалу из уст летели сплошные маты, от стонов отчаяния вздрагивали даже соседи, ненависть, к женщине лет пятидесяти, что как раз озвучивала нужный ролик, росла в геометрической прогрессии, спица не пролазила, чтобы сделать нужную петлю, крючки не держались. Из-за неудач приходилось перематывать видеоролик в самое начало и пробовать снова, под бесконечное количество «блять» и желание пойти по простому пути и от злости просто проткнуть себе хотя бы глаз. И так было снова, снова и снова. Попов каждый вечер скрывался где-нибудь в углу комнаты, раскладывал все свои причиндалы и муторно пересматривал один и тот же пятнадцатисекундный кусочек тысячу раз, по несколько суток не сдвигаясь с мёртвой точки. «Блять, пиздец, за что мне это» — всё ещё огромным потоком лились в стенах этой двушки, но узелки и петли начали терпеть поражение и постепенно превращать в себя все клубки шёлковой пряжи. Прикинув нестандартный размер своего парня — нетронутых клубков оставалось всё меньше, пустое пространство синего цвета, превращалось в узелковое. Вредный бубнёж мужчины стал более тихим и менее матерным, то самое видео раз за разом перематывалось на нужный отрывок гораздо реже, ненависть к автору видео постепенно испарялась. Свитер впитывал в себя запах постоянного аромата Арсения, от которого Антон без ума. Запах кропотливой работы, уюта, тепла, ласки, любви и дома тоже постоянно витал в воздухе и медленно оседал на ткань, которая всё больше и больше походила на готовую вещь из гардероба. В конечном итоге потребовалось примерно полтора месяца времени, сотню тысяч нервных клеток, несколько десятков бессонных ночей, ибо надо выловить момент, когда плотный график Попова давал немного свободного времени так, чтобы этот промежуток не совпадал со свободным временем Шастуна — всё-таки готовился сюрприз. Получилось. В двадцатых числах ноября это получилось. И в полночь, разрываясь от гордости под светом луны, был доделан последний авторский штрих. На груди и чуть ниже появились красивые нашивки по теме космоса: всякие звездочки, планеты. Арсений часто называет Антона своим космосом и эти украшения как никогда кстати. Мужчина бережно убирает вещь на полку, дожидаясь следующего утра. Спицы, остатки пряжи, крючочки, тот самый журнал летят в специальную коробочку наверх шкафа, потому что секреты фирмы мы не выдаём. Тушатся последние отголоски света и наконец-то можно отправиться в кровать с чувством упоения души, обнимая любимого парня за талию, который впервые за несколько недель ночует дома и появится на рабочем месте без затекшей, от неудобного дивана на съёмках, шее.

***

Утро встречает новым порывом холода и Арсений буквально ликует, когда понимает, что сегодня двадцать третье ноября. Ровно вчера был завершён подарок, и сейчас, когда Шастун снова собирается на срочную съёмку и уже тянется надеть нелюбимую в лице Арсения ветровку, тот останавливает его мягким жестом, и со словами «сейчас принесу», аккуратно достаёт с полки тот самый свитер, вынося его к будущему обладателю. Шастун счастливый надевает вещь и крепко обнимает мужчину. — Красивый, Арс, он очень красивый. Спасибо, — целует мужчину в щёчку и выбегает на улицу, вспоминая про съёмку, стрелки часов очень подгоняют к которой. Не удержавшись, следом приходит Арсений и тепло улыбается, сложив руки на груди, и глядя, как Антон позирует. — Мне идёт? — улыбается парень, крутясь во все стороны, будто Арс выступает в роли зеркала. Он сияет настолько, что даже ощущение сна, длиной всего лишь в пару часов, резво испаряется. — Покажи хоть одну вещь, которая тебе не идёт, — Попов действительно видит своего парня восхитительным даже в мешке из-под картошки, как с фотосессии у Мэрилин Монро, и в миг становится серьёзным, быстро продумывая план действий, когда Антон начинает перечислять, загибая покрасневшие на холоде пальцы. — Пиджаки всякие, рубашки, ещё… — закончить ему не дают, прерывая настойчивым поцелуем. — Ты — мой космос,— шепчет Арс, когда отрывается от поцелуя, убирая непослушные пряди кудрявой чёлки Шастуна, ему за ушко. — Люблю тебя, не представляешь как сильно, — тихо-тихо, чтобы услышали только они вдвоём, пока парень предпринимает попытки скрыть побагровевшие уже не от холода щёки, утыкаясь лбом в такое родное и тёплое, даже под холодным порывом ветра, плечо мужчины. Слишком не хочется отпускать любимого ни на какие съёмки, с которых он неизвестно когда вернётся, как сильно сдвинется график и как много придётся радоваться присутствию кожаного дивана в студии, ведь это единственное место, где можно будет в перерывах поспать хотя бы час. Шастун скоро станет востребованнее Воли во всех передачах на ТНТ и это не может не радовать, но из-за этого и количество съёмок растёт в геометрической прогрессии и чаще всего можно даже не пытаться добраться до дома, потому что как только он это сделает — уже снова надо будет спешить на какие-то съёмки в другом конце города. Тихое «люблю» рассеивается где-то в воздухе и отогревается, заселяясь в самый потаённый уголок каждого из двух сердец, трепещущих от ежесекундного взрыва любви друг к другу.