Тайный роман в старшей школе.

Фёдор очнулся под тёплым пледом, лёжа в своей пастели, с перебинтованным лбом. Полностью прийдя в себя и привстав, юноша огляделся вокруг. Убедившись, что он находится у себя в квартире, а не где-то в подворотне, стал вспоминать, что же произошло прошлой ночью. Не найдя в себе сил думать, Фёдор решил пойти и заварить себе чай. Встав с дивана, юноша пошёл на кухню. Так вышло, чтобы оказаться на кухне, нужно сначала пройти коридор и первое что бросилось в глаза Фёдору, это до боли знакомая куртка, висевшая на вешалке возле входной двери. Подойдя и уже в близи осмотрев её, Достоевский на сто процентов убедился, что это куртка Николая. Подорвавшись с места, парень побежал в зал и застал там спящего преподавателя. Постояв в дверном проеме секунд пять, юноша просто взял подушку и кинул ей в преподавателя, без эмоций на лице. Профессор тут же проснулся и даже испугался. Схватив подушку и поняв что это не какая-то нечисть, а просто предмет быта убрал её со своего лица. Отложив подушку в сторону, взгляд Николая сразу же устремился на юношу, стоящего в дверном проёме. Николай: Добрый день – улыбнувшись произнёс блондин. Фёдор: Добрый? – с ноткой раздражения были сказанные данные слова. – Как этот день может быть добрым? – выделив последние слово, продолжил парень. Николай: Не понимаю о чем ты. – искренне не осознавая, почему же его ученик раздражён, проговорил Гоголь. Зло фыркнув, юноша повернулся спиной к Николаю и пошёл из зала к себе в комнату. Профессор же, подорвался с места и быстро пошёл за Фёдором. Догнав парня, схватил его за предплечья и повернул к себе. Николай: Да, что происходит? – Всё ещё держа за руку Достоевского, говорит блондин. Фёдор: Ни-че-го – По слогам проговорил юноша и отдернул руку. Николай: Нет уж, говори давай. – встав перед парнем и закрыв ему путь в комнату, начал свой допрос профессор. Николай: Сначала уходишь из дома до поздней ночи, избегаешь разговора, а сейчас ты мог получить что-то похуже синяка на лбу, но всё равно продолжаешь делать вид, что «нечего не происходит»! Федор просто промолчал и нечего не сказав, толкнул Николая с прохода комнаты и прошёл в неё. Гоголю нечего не оставалось, как гадать из за чего же юный Достоевский на него обижен. Сев на свою кровать, юноша взял первую попавшуюся книгу и сделал вид, что весьма заинтересованно её читает. Через секунд пять Федя понял, что это учебник по геометрии, предмет который он недолюбливал, но что поделать, нельзя выходить из образа обиженной девицы. Николай присел рядом, на это действие Фёдор, чуть ли не всем лицом, уткнулся в книгу. Профессор знал, что Достоевский не любил геометрию, тот говорил ему об этом не раз, поэтому сразу понял, что юноша всего лишь делает вид «увлечённо читающего человека». Николай: Федь, Феееедь – тыкнув пальцем в плечо Достоевского, продолжал донимать его Николай. Федь: Чего пристал!? Отстань! – на этих словах парень повернулся к преподавателю спиной, но не отодвинулся от него. На такие слова Николай состроил расстроенное лицо, но для самого себя отметил, что Фёдор очень мило выглядит в таком наигранном состоянии. Вздохнув, Николай встал с кровати и подошёл к окну, оперевшись об подоконник стал разглядывать пейзаж. Фёдор же продолжал строить из себя обиженного. Через минуты две, Гоголь Повернулся к юноше лицом и с тяжёлым вдохом произнёс следующее. Николай: Федь, можешь просто рассказать из за чего ты обижен на меня? Клянусь, я исправлюсь! Помолчав минут пять, Фёдор вынес свой вердикт. Фёдор: Не флиртуй с девушками! – с совершенно каменным лицом произнёс брюнет. На минуту у профессора отказал мозг. После, в одно из мгновений Николай осознал, что Достоевский приревновала его к кому-то из учащихся или же к кому-то из самих учителей. Гоголь не сдержал смеха. Фёдор: Чего смешного!? Если так нравиться заигрывать с девчонками, то вот, дверь открыта настежь! Тебя не кто не держит! – указав в направлении двери прокричал юноша. Николай: Ха-ха! Так ты просто ревнуешь! А я уже испугался, что это что-то посерьёзнее! – в голосе блондина отчётливо слышалось облегчение. От этих слов Фёдор слегка покрылся румянцем. Фёдор: Да, что..!? Ты..! Да ну тебя! Достал! – после юноша встал с кровати – И нечего я не ревную! Николай: Ага, как же! – Взмахнув руками и все так же смеясь проговорил мужчина. Фыркнув, парнишка подошёл к профессору весьма близко и посмотрел прямо в разноцветные глаза Николая. Федя: Я не ревную! И даже не думай о таком! – нахмурившись, говорил шатен. На эти слова Гоголь всего лишь улыбнулся. Неожиданно для Достоевского, Николай взял его за руку и сплел их пальцы вместе. Другую же руку, он положил на талию парня и, слегка покружив его как в вальсе, опрокинул брюнета на кровать. Сам же навис сверху с улыбкой на лице. Фёдор смотрит на профессора с недоумением и неким страхом. Он не ожидал таких действий, поэтому не знает как правильно вести себя сейчас. Николай: Чего это мы замолчали? Неужто боимся? – интонация была от части наглой, но в тоже время шутливой. Фёдор: Слезь с меня! – Брюнет нагнул голову вниз и прикрыл глаза. Николай: Можешь встать если хочешь, я тебя не держу. – все та же интонация. Федор: Отстаааааань!!!! – Прокричал юноша. Достоевский столкнул Николая и тот сел на кровать рядом. После юноша встал и пошёл на кухню, перед этим назвав профессора «Хренов ты педофил». *** Уже через пол часа парни сидела за столом и пили чай. Сейчас атмосфера стояла довольно приятная. Приятный аромат зелёного чая разносился по квартире и вкус шоколадных конфет. Эта пряность могла бы свести с ума, если бы начали задумываться в такие моменты. Сделав глоток приятного напитка, юноша улыбнулся уголками губ. Уж слишком Фёдор любил чай и сейчас в груди раздалось приятное тепло. Николай в свою очередь поставил чашку на стол и просто любовался, сидящим на против, Достоевским. Николай: Ты так счастлив сейчас. Прямо светишься Фёдор: Неужели? – подняв веки и посмотрев на Гоголя поинтересовался брюнет. Николай: Да. Ты и так слишком прекрасен, а сейчас просто ослепителен – Блондин тепло улыбнулся. Фёдор: Спасибо – отвернув голову в бок, брюнет поблагодарил профессора за комплимент. Николай повернул голову в сторону и заметил лежащие, рядом с шоколадными конфетами, клубничные леденцы. Николай: Феденька, ты любишь леденцы? – взяв одну конфету в руку, поинтересовался профессор. Фёдор: М? Да, мне нравятся эти конфеты. Их передал мистер Сергей, у него их много – мило улыбнувшись, ответил юноша. Николай: Вот и хорошо – преподаватель встал из за стола. Фёдор не до конца понял, что имел в виду блондин и просто смотрел на его действия. Николай встал лицом к Фёдору и облокотился об стол. Развернув белый фантик и достав из него леденец, нежно розового цвета, положил его к себе в рот. Николай: на удивление, эти конфеты очень даже вкусные – Гоголь посмотрел на Достоевского. Фёдор: Ну так, а я о чем говорил? Они сладкие и вкусные – смотря на профессора, объяснял ему юноша. Улыбнувшись, Николай положил одну свою руку на плечо Фёдора, а другую на спинку его стула и слегка наклонил его. Юноша недоумевал и не знал как отреагировать. В одно мгновения губы профессора уже были на губах юного парня. От таких действий юноша просто застыл и не мог пошевелиться. Николай осторожно приоткрыл рот парня, на что брюнет просто прикрыл глаза. Губы профессора были мягкими, уже только от этого Фёдору становилось легко и приятно внутри, а когда мужчина проник языком а его рот и передал леденец, так юноша готов был улететь. Приятный вкус клубничного леденца, таял во рту и сладкая карамель отдавала приятной пряностью. Достоевский положил свои руки на плечи Гоголя, а после притянул его к себе обнимая за шею. Николай охотно, но не спеша изучал рот юноши. Внутри все уже полыхало диким пламенем, губы юного Фёдора были мягкими и слегка искусанными. Сейчас в голове у профессора перемешались разные мысли, но одна так и не покидала его. «Пусть это не заканчивается» только эта мысль кружилась внутри, жаль что рано или поздно, такое приятное и радующее сердце событие окончиться. Отстранившись от желанных губ, Николай не мог оторвать взгляда от смущённого личика юноши. Фёдору запомниться свой первый поцелуй, так ещё и со сладким. Проглотив леденец, парень смотрел в глаза профессору. Неожиданно и для профессора, и для самого себя, брюнет расплылся в улыбке и засмеялся. Фёдор был счастлив, просто счастлив.