Этот день... Неужели он настал?

Холод сковывает тело Сяо. И дело даже не совсем в том, что они находятся в горах и сейчас зима. Нет, проблема немного в другом. — Сяо?.. — Люмин не может поверить своим глазам. На мгновение битва перестала для неë существовать, и мгновение это стало вечностью. Девушка подбегает к адепту и хватает его за руку, не дав упасть с обрыва. — Всë нормально… — пошатнувшись, Сяо делает шаг навстречу путешественнице и падает перед ней на колени, — просто вытащи из меня это, и я смогу продолжить сражаться, — парень хмурится, хватаясь за собственное копьë, которое по чистой случайности, вызванной маленькой ошибкой, что допустил адепт в бою, теперь оказалось вогнано в его грудь. Даже выглядит смешно. А в глазах темнеет.

***

Люмин… Такая прекрасная. Путешественница, которую Сяо встретил на постоялом дворе Ваншу. Изначально она раздражала адепта, как и каждый человек, который пытался наладить с ним контакт. А нечего, ведь этим люди могут сделать себе только хуже. Но Люмин не стало плохо от нахождения рядом с адептом Сяо. А это уже интересно… — Твоë имя… Так же флейта называется, да? — аккуратно спрашивает Люмин, — прости, наверное, это очень глупое замечание, но всë же… Мне почему-то кажется, что тебе бы пошла игра на флейте. Они с Сяо абсолютно случайно пересеклись. Девушка держала путь на задание от гильдии, а адепт занимался своими обязанностями защитника Якса. Люмин первая узнала Сяо и решилась поздороваться с ним. Парень поначалу вëл себя очень холодно, как будто вообще не хотел поддерживать беседу, а в прочем, так и было. Он отвечал на вопросы путешественницы максимально односложно и иногда даже закатывал глаза от слов Люмин. Но это длилось буквально первые полчаса — со временем разговор с девушкой начал немного интересовать Сяо. Он даже и не помнит о том, о чëм они с Люмин вообще говорили тогда. Но он точно помнит, что именно эта встреча с путешественницей была первой, что оставила тëплые чувства в давно охладевшем сердце Сяо.

***

Сяо добросовестно справился со своей ролью в сражении. Даже несмотря на ужасную боль в груди, разрастающееся пятно алой крови и постепенно мутнеющее сознание. Он и не замечает, как обесиленно падает на снег. Не понимает с какого момента лежит тут. Он чувствует холод не от снега, а от раны в груди. А ещё чувствует тепло коленей Люмин, на которых лежала голова Сяо. Он слышит еë прерывистое дыхание, всхлипы и постоянное бормотание его имени… — Сяо! Ты выживешь!.. Всë будет хорошо! И мы поедим вместе миндальный тофу… Просто дождись помощи… Миндальный тофу? Сяо едва вспоминает его вкус, ибо полностью погружëн в воспоминания, что проносятся одно за другим перед его янтарными глазами. И везде Люмин.

***

Люмин… Еë пшеничные волосы так приятно пахнут. Чем-то тëплым и таким родным… Так пахнут самые приятные сны. У Сяо привычка сравнивать всë со снами. Люмин была единственной, для кого Сяо был не только грубым и закрытым охотником на демонов. Для неë он стал самым романтичным парнем из всех, кого она когда-либо встречала. Часто очень задумчивый, но всë равно внимательный к любой детали, любому изменению в образе Люмин, Сяо был идеален.

***

А как дело вообще дошло до отношений? Сяо старательно вспоминает, чувствуя на своëм лице капли горячих слëз девушки. Она гладит адепта по стремительно холодеющему лицу, что-то шепча. Но Сяо не помнит. Не может вспомнить с чего вообще началось всë. Цепляясь за одно воспоминание, он теряет ещё несколько. И теперь до него самого доходит осознание того, что он умирает.

***

Сяо мечтал играть на флейте. возможно, если бы он не был адептом и у него не было бы обязанностей охотника на демонов, именно этим был он и занимался — играл на флейте. А Люмин подарила ему флейту на день рождения. Вот только играть научиться он не успел. Но был бесконечно благодарен путешественнице. — Почему ты хочешь умереть? — спросила Люмин однажды. Еë давно тревожил этот вопрос, ведь Сяо довольно часто говорил об этом своëм желании. — Потому что… Я устал. Я живу слишком долго на этой земле, изо дня в день занимаясь одним и тем же и чувствуя бесконечную боль… Но, знаешь? — адепт поднял глаза на Люмин, — с твоим появлением в моей жизни моë желание смерти стало уходить на задний план. Мне кажется, ещё немного и я всерьëз начну радоваться жизни, — Сяо немного покраснел от подобного признания.

***

И уж точно он бы никогда не подумал, что, умирая, будет испытывать такие смешанные чувства. Вроде бы он рад, что наконец-то всë это закончится, но… Как же Люмин? — Сяо… Я люблю тебя… — слышит адепт тихий голос. Он будто доносится откуда-то издалека, но ведь Люмин совсем рядом. Она пытается отрицать то, что сейчас происходит. Как так вышло, что Сяо напоролся на собственное копьë? Почему именно он? Почему именно сейчас? Столько вопросов… И как бы Барбара не хлопотала вокруг адепта, исход был уже очевиден. Страшный исход, который отвергало всë существо Люмин. Ну не может же тот, кого она так любит и впрямь умереть? Это же абсурд… Сяо чувствует самое настоящее облегчение, когда многовековая боль, сковывающая его душу, вдруг исчезла. Прежде, чем закрыть глаза навсегда, он тепло посмотрел на Люмин. Она догадывалась, что сейчас Сяо чувствует. Наверное, он даже радуется собственной смерти… — Этот день… Неужели он настал?.. — едва слышно прошептал Сяо и в ту же секунду рассыпался тысячей сверкающих осколков. В этом мире все уходят красиво.