I am… Here?

      Дым был неожиданностью, и, к сожалению, это слово не имело под собой положительное значение.       Шота не должен был удивляться этому, но все же он был удивлен. Впервые, вероятно, за всю его карьеру, Шота действительно получил полную информацию о своей миссии. Он лично поговорил с матерью потерянного ребенка, получил полную картину от нее, ее парня, лучшей подруги и приезжей тети. Пропавший ребенок был украден бывшим мужем; он нарушил постановление суда и сбежал на глазах у обезумевшей от горя матери. Интересно, что у женщины была причуда, позволяющая следить за «объектами» и, с тех пор, как было принято постановление суда, каждый раз обновляла «флажок» на своей дочери, когда в этом была необходимость. Итак, Шота знал место, знал преступника и знал даже всё о его причуде, то есть учел все возможные опасности. Он смог заранее осмотреть местность; он был полностью подготовлен.       Так что да, дым был неожиданностью.       Шота пролез через вентиляционное отверстие, стараясь не издавать даже малейшего звука, пока двигался к местоположению ребенка. Затем резким ударом выбил крышку, находящуюся прямо над ребенком, и быстро спрыгнул на бетонный пол, положив одну руку на оружие захвата, а другую, после переката, в качестве опоры, поставил на пол. Поднявшись на ноги, Шота одним глазом следил за ребенком, а другим — за преступником, блокируя таким образом его причуду. Причуда этого конкретного человека создавала большие каменные сталактиты и сталагмиты, или, проще говоря, остроконечные скальные образования.       Волосы встали дыбом, глаза налились багрянцем, и Шота уставился на преступника, уже размахивая своим оружием для захвата. С мужчиной уже связывались представители власти, пытались договориться по хорошему, но раз уж этот план не сработал, приходилось решать проблему с помощью грубой силы. Но самым главным в такой ситуации должна была оставаться безопасность ребенка.       Оружие двинулось вперед, и мужчина от неожиданности что-то выронил, к сожалению, Шота не мог отвести взгляд, чтобы посмотреть, что это было. Иначе преступник мог воспользоваться моментом и проткнуть его насквозь. Честно говоря, даже после разрешения всей этой ситуации, Шота не был уверен, следовало ли ему это делать или нет. Не после того, как маленький круглый предмет ударился о землю и… после этого Шота ни черта не мог разглядеть. Дым мгновенно окутал преступника, и окутал таким густым покровом, что Шота понял, что этот предмет, должно быть, был украден у какого-то героя. Однако с этой проблемой ему придется разбираться позже, когда его оружие для захвата попадет в цель, а пока он услышал только то, как раздался звук хлопающих по полу ладоней.       У Айзавы было меньше секунды, чтобы оценить новую ситуацию и сделать выбор.       И он выбрал.       Шота бросился в сторону ребенка; она выглядела в точности как на фотографии, хотя ее карие, как у отца, глаза были широко раскрыты, выдавая испуг ребенка. Ее длинные светлые кудри — как и у ее матери — были взъерошены, но одежда, слава богу, была нетронута. А потом Шота обхватил ее руками за талию, и покатился. Машинально он прижал ее к себе, притянул ближе, прижал одну руку к ее спине, а другую к затылку. Шота перекатывался по земле, пока по комнате раздавался шум, от которого закладывало уши и…       Шота со всей силы сжал челюсти, когда почувствовал, как что-то пронзило его бок. Из-за этого его пришпилило к месту и он почти не уловил звон бьющегося стекла и скрежета металла. Но эта боль не смогла отвлечь от внезапной слепящей темноты в комнате.       Следовало оценить свое состояние, что было не такой уж и простой задачей в данной ситуации.       Девочка рыдала от ужаса в его руках, чем выдавала их местонахождение. Айзава был прижат к земле; сталагмит пронзил нижнюю часть живота. Он не мог сказать, пострадало ли что-нибудь жизненно важное, но сталагмит удерживал его внутренности… внутри. Чтобы спастись от скального образования, Шоте пришлось бы подниматься вверх, держа при этом на руках ребенка, который, скорее всего, запаникует; просто чудо, что она этого еще не сделала и не начала вырываться. Если учесть, что оружие захвата было разорвано, когда взорвалась дымовая шашка, существовала небольшая вероятность, что оно все еще было обернуто вокруг преступника. Только вопрос времени, когда он выпутается и найдет Шоту. Как бы то ни было, Айзава не мог использовать свое оружие, потому что вытащить его из-под каменной стены, где оно и застряло, не представлялось возможным.       Так что же он мог сделать?       Чуть более громкое рыдание эхом отразилось от его рук, и Шота поспешно потянулся вверх. В результате нападения погас свет. Учитывая, что была ночь и было дымно, он почти ничего не видел, даже если его глаза медленно привыкали к темноте. На самом деле, он даже ребенка в своих руках с трудом мог разглядеть. — Ш-ш-ш, — успокаивал Шота, проводя мягкой рукой по ее кудрям; он, вероятно, своими действиями вымазывал их в собственной крови, но какой у него был выбор? — Все будет хорошо, с тобой все будет хорошо. — Шота представлял своих детей, подростков, которые иногда нуждались в утешении, но не часто, и Айзава предпочитал уклоняться от этой части работы. Но он делал то, что было необходимо. Он знал, как и что делать. Это было частью его работы… Но в этой ситуации… ему было трудно сдержать панику в голосе.       Что он мог сделать? — С тобой все будет хорошо, — повторил Шота. — Я герой, и я собираюсь отвести тебя к твоей маме. Не волнуйся.       Злодей мог бы услышать, как Шота говорит… он слышал шуршание ткани его оружия для захвата, понятно, что мужчина пытается выбраться из нее. В лучшем случае у него были минуты, в худшем — секунды, пока человек не освободится и не придет за ним, пока он был в столь беспомощном состоянии.       Что ему делать? Сможет ли он убедить ее сбежать? Ей просто нужно было добраться до двери. Должен ли он позвать свою команду? Это не герои, просто сотрудники полиции, но если они достаточно быстро доберутся до них… нет, злодей, из-за слепоты Шоты, все еще мог использовать свою причуду и, они, разумеется уже слышали шум, ведь так? Неужели они еще не попытались проникнуть внутрь? Была ли дверь заблокирована? Шота не мог их слышать или видеть огни полицейской машины… значит, и на них тоже применили причуду? — Я боюсь, — захныкала девочка. — Знаю, знаю… — Он провел рукой по ее волосам, другой погладил по спине.       Каким будет наилучший выход из подобной ситуации?       Снова шарканье, победоносный возглас… а Шота все еще ничего не видел…       Нужно было что-то придумать. Причем очень быстро. Хоть какой-то вариант! Злодей уже знал, где он находится, поэтому… — Мне нужна помощь! Прямо сейчас! — Я слышу тебя. — Шота почувствовал, как его сердце пропустило удар, когда его пронзил страх.       Девочка мгновенно заставила себя замолчать; все ее тело начало трястись, когда она глубоко зарылась в остатки его снаряжения и ухватилась за униформу. Ее крошечные пальчики крепко вцепились в его одежду, и он почувствовал, как что-то капает ему на шею… она плакала… тихо и испугано… нет, она что-то шептала? — Я здесь, я здесь, я здесь. — Девочка повторяла это снова и снова в его снаряжении для захвата, успокаивающее предложение, крылатая фраза… Шота на самом деле не понимал, откуда она вообще взялась у Всемогущего и почему имела такую силу… до этого момента.       Его команды все еще здесь не было, из этого Шота делал вывод, что они не могли до него добраться, и заставлять ребенка бежать туда, где выхода и вовсе быть не могло было бессмысленно. Она все равно не смогла бы выбраться, видимость все еще была почти нулевая. Поэтому его единственным вариантом было: — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.       Рядом послышался неуверенный звук шагов, злодей, так же как и они, ничего не видел, но медленно прокладывал себе путь на звук. Это было единственным преимуществом Шоты сейчас, мужчина не использовал свою причуду, потому что рядом с Айзавой находилась его дочь. — Кое-что? — она слегка пошевелилась. Скорее всего, она искала лицо Шоты. — Верно, — Шота почувствовал, что улыбается, маниакально, что всегда пугало детей. Обычно он бы так не улыбнулся гражданскому, который был напуган, но… она не могла этого видеть. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сказала для меня. — Мелла, где ты? Папа пытается найти тебя. — Что нужно сказать? — Я здесь. — Кажется он сворует эту фразу у первого номера. Когда Шота это сказал, он сунул руку в карман, и почувствовал, как обхватывает маленькую безобидную фигурку. Его буквально заставили всегда с собой носить маленького олененка. И кто бы мог подумать, что эта безделушка могла спасти ему жизнь? Айзава стиснул ладонь, почувствовав, как рога впиваются в кожу и прокалывают ее… он, вероятно, сжал его слишком крепко, но… она велела сжать крепко и решительно.       Что ж, все пункты соблюдены. — Я… здесь?       Слева от него раздался треск. Мгновение тишины — и мир взорвался светом. Шота мгновенно ослеп и зажмурился. В его руках малышка Мелла ахнула, и он услышал звук сдвигающейся ткани, и рука, тонкая и знакомая, несмотря на перчатку, которую она носила, коснулась плеча. — Привет, малыш, похоже, тебе может понадобиться небольшая помощь. — Кто ты… — Остолбеней!       Шота выдохнул, когда что-то с громким стуком ударилось о землю, и медленно открыл глаза. Он уронил голову на бетон; он не осознавал, что держал ее все это время на весу, пока не расслабился.       С ними все будет в порядке.       Честно говоря, Шота не особо любил, когда Холли выходила на задания. У нее не было лицензии, и общественность считала ее линчевателем и угрозой для сообщества. Но она действовала эффективно. Справлялась с любой проблемой быстро и безжалостно. Она решала серьезные проблемы за считанные секунды с помощью своей универсальной «причуды», но если он будет каждый раз звать ее, полиция сможет быстро сложить факты, как дважды два. Они смогли бы быстро понять, что Сотриголова связан с Леди Смерть, довольно мрачное имя, учитывая ярко-красную с золотом геройскую форму, которую она носила.       Однако время от времени Шота звал свою жену, и, как правило, эти моменты были вопросом жизни и смерти. Ни он, ни Холли никогда бы не поставили свои тайны выше жизней друг друга. — Все в порядке, Шо… Сотриголова? — он прищурился на Холли и едва заметно покачал головой. Он не хотел пугать ребенка, но нет, он был далеко не в порядке. Губы Холли сжались под капюшоном, который она носила, ткань была заколдована, чтобы защитить ее личность, и он знал, что никакая сила не позволит чему-либо, кроме ее собственных рук, стянуть ее. Как бы то ни было, все, что он мог видеть, это ее рот. Но даже так он знал, как ее брови хмурятся от беспокойства, как блестят ее глаза, когда она волнуется за него. — Хорошо, ладно, думаю, мы должны пригласить сюда хороших полицейских. Что вы думаете, юная леди? — Холли сосредоточилась на девочке, даже когда прижала пальцы к нему. Шота почувствовал, как кожа на его руке нагрелась, еще одно заклинание, вероятно, чтобы оценить его травмы, прежде чем она освободит его. Холли справится с этим, она доставит его в безопасное место, а ребенок вернется к своей матери, даже если полиция доставит ей проблем.       Ей все ни по чем.       И Шота позволил себе провалиться в темноту, зная, что когда он проснется на больничной койке, рядом у его кровати будет сидеть Холли, снова одетая в уличную одежду.