Немного магии в музее

      Холли, нахмурившись, шла по музею.       Документы давали ясно понять: в течение многих лет тут происходило что-то волшебное, и кто-то должен был этим заняться. По крайней мере, пятьдесят лет назад кто-то должен был посетить его, чтобы узнать, нужно ли было забыть об этой ситуации, изъять или просто заменить магический предмет, потерянный в музее маглов. Но из-за Воландеморта, коррупции в министерстве и просто старой человеческой неудачи никто до Холли так и не смог заняться этим. Пока Гермиона не нашла отчет об этой конкретной странности и не отправила его Холли, для дальнейших разбирательств.       Проблема была в том, что Холли не видела в музее ничего волшебного. Все вокруг было спокойно. Она выглядела как обычный магл, ходя по залам и внимательно рассматривая экспонаты. Не было никаких явных магических существ, никаких рун она найти также не смогла, отсутствовали необученные волшебники, развлекающиеся за счет своих способностей. Музей был совершенно нормальным, и все же Холли знала, что этого не может быть. Что-то работало как переключатель каждую ночь в течение десятилетий. Так что же тут происходит?       Холли любезно улыбнулась одному из охранников выставки, когда по системе пришло объявление о закрытии. Она притворилась, что уходит; очевидно, ей придется присмотреться повнимательнее после закрытия, если она собирается докопаться до сути этого дела. К сожалению, это означало, что она опоздает на ужин и ей придется отправить сообщение Андромеде и Тедди, чтобы они ее не ждали.       Вздохнув, она ускользнула от толпы и камер, применив заклятие невидимости. Затем, спрятавшись и притаившись, Холли стала ждать закрытия. Досадно, но на это ушло некоторое время, но в конце концов сторожа... их было трое... зашевелились, и Холли сосредоточилась. Ночные охранники, как поняла Холли, были группой пожилых людей. Избежать их с помощью магии было до прискорбия просто; ради всего святого, они были тремя старыми маглами. Однако это единственное преимущество не помогло, когда Холли, даже спустя час, все равно не смогла обнаружить источник магии.       До тех пор, пока солнце не село за горизонт и на музей не опустилась тьма.       Холли обменивалась сообщениями с Биллом в отделе египтологии, когда вокруг нее взорвалась какофония шума. Это было похоже на футбольное поле, на котором внезапно появилось множество людей, но в музее, и Холли находила это удивительным. С тихим вздохом Холли нырнула за стену, несмотря на скрывающую ее магию, когда ожили двое стражей-шакалов в соседней комнате. — Черт возьми! — Холли уставилась на огромных существ, когда безошибочный признак магии стал очевиден.       Что ж, отчеты явно были верными, но такое она даже представить себе не могла. Широко раскрыв глаза, она подошла к ближайшему шакалу, когда ее заклинание спало, позволяя ему увидеть ее. Его глаза сузились, когда Холли осмотрела его. — О, это… ух ты, потрясающе. — Шакал остановился, наклонив голову, как обычная, просто слегка огромная, собака.       Гермионе бы понравилось. Это была мощная руническая работа, смешанная с бесчисленными чарами. Судя по тому, что она наблюдала, это был всего лишь побочный продукт чего-то еще в музее. Мерлин, если это просто побочный эффект, то сложно себе представить, какой должен быть изначальный артефакт, стоящий в начале цепочки. — Анимационные чары, и о, ничего себе, что это такое. Вы... ничего себе.       Но что было источником?       Позади нее раздался хлопок, и Холли подпрыгнула почти на фут в воздух. Ее любовь к рунам отвлекла ее от реальной работы и окружения. В этом отношении взрыв был полезен, даже если он и напугал ее. Это привлекло ее внимание к саркофагу и сверкающему предмету за ним.       Глаза Холли загорелись, когда она это заметила. В одно мгновение она поняла правду; это был источник оживления. — Вот оно!       Холли поспешно направилась к нему, обошла саркофаг и потянулась за золотым артефактом, когда из саркофага раздался душераздирающий вопль. Холли замерла как вкопанная, сердце мгновенно заколотилось в груди, руки замерли в воздухе, и она оглянулась на гроб позади себя. Сердце сжалось от боли того, кем был вызван данный крик. ... И другой голос эхом раздался у нее за спиной.       Холли мгновенно опустилась на четвереньки. Ее тренировка дала о себе знать, когда она схватила палочку и напрягла слух в поисках старческого голоса, прозвучавшего у входа в зал. Она знала, что это, должно быть, был один из ночных сторожей, проверявших выставку, но видел ли он ее? Холли надеялась, что нет, за соседней стеной раздались шаги. Она прижалась поближе к трясущемуся саркофагу, когда шакалы вернулись на свои места, а охранник остановился в нескольких шагах от местоположения Холли. — Ну же, фараон, не нужно так кричать.       Стук становился все громче и сильнее, но фараон оставался в ловушке, когда ночной страж внезапно начал насмехаться над древним царем, попавшим в ловушку. Его слова были резкими и наполненными людской жестокостью, чистой издевкой. Холли фыркнула, когда сторож в конце концов ушел, даже не заметив ее, скорчившуюся за саркофагом. Поскольку мужчина запер зал, чтобы, скорее всего, не впустить шакала. Потом... свет выключился, и она скорчила гримасу.       Отсутствие света не беспокоило ее, по крайней мере, не особо сильно, но это определенно беспокоило фараона, смех сторожа был тому доказательством. Этот человек был заперт в полной темноте несколько веков, без какой-либо способности двигаться... навечно в ловушке — по коже Холли побежали мурашки, когда она встала и взмахнула палочкой. Комнату снова наполнил свет, и фараон, который не переставал кричать, замолк на секунду. Этого было достаточно, чтобы Холли постучала по саркофагу. — К черту всё; если он тебя не выпускает, то это сделаю я. — Мертвая тишина эхом отозвалась внутри.       Стремление Холли спасать всех нуждающихся быстро захватило разум; она не собиралась оставлять фараона в ловушке ни минутой дольше. И в голове даже на секунду не мелькнула мысль о той невероятной частице магии, что находилась за спиной. Вместо этого она обогнула саркофаг и поспешно открыла чертову штуковину. Наконец, одним быстрым толчком крышка с грохотом упала на пол, обнажив мумию, заключенную внутри, и следы его бесконечной борьбы с темнотой. На нижней стороне крышки были видны следы ногтей, от которых у нее неприятно скрутило живот.       Ее больше тошнило от отметин, чем от того, что настоящая мумия сидела внутри и мучительно медленно поворачивалась к ней. Это не могло заставить ее хоть немного занервничать, только не после того, как она без страха столкнулась с армией инферни. — Вы меня понимаете? — спросила Холли ровным голосом, наработанным опытом быта аврора и гриффиндорца. — Да... — мумия закашлялась, хватая ртом воздух, и Холли нахмурилась еще сильнее. Это должно быть из-за крика, но мог ли воздух проникнуть в саркофаг, пока он был закрыт? Она сильно в этом сомневалась.       Холли дала мумии некоторое время откашляться, раздумывая, не трансфигурировать ли ему стакан и не дать ли ему немного воды. А потом он стягивал повязки с лица, и она... она ожидала чего-то немного более ужасающего, честно говоря.       В принципе ничего "ужасающего" и в помине не было. — Черт возьми, а ты горяч, — выпалив фразу на одном дыхании, а потом поняв ее смысл, Холли покраснела. Румянец, отразился на его - великолепном - лице. Он немного смущенно опустил голову, в то время как Холли внимательно смотрела на него. Она не могла не пялиться; чем мгновенно привлекла его внимание, и, о, Гермиона будет ужасно расстроена, в этом не было сомнений.       Мумия слабо улыбнулась и поморщилась, как будто от слишком громкого звука ее голоса, или слишком яркого света от заклинания. Холли бросила взгляд на саркофаг и добавила "без света" в свой список вещей, от которого могла пострадать мумия. — Ми... — он снова закашлялся, все его тело сотрясала дрожь, — благодарю, миледи. — И поклонился в меру своих возможностей. — Всегда к вашим услугам, — Холли позволила себе шагнуть вперед; ей хотелось утешить, успокоить его. Тем не менее, каждый звук, казалось, заставлял его вздрагивать, и он бросил на нее извиняющийся взгляд, когда она остановилась. — Приношу свои извинения. — За что? — тут же спросила она. — Свет... и воздух... — он снова поморщился, рука сделала прерывистое движение к его голове, — чересчур… Я не в себе; я должен был принять вас должным образом, как того и заслуживает мой спаситель. — Как насчет того, чтобы мы оба присели, — предложила Холли, остановившись рядом с ним, — Я принесу немного воды, и, может быть, ты сможешь объяснить, как ты… ожил? — Это простая просьба, которую я с радостью выполню. — Всё что угодно, лишь бы его снова не заперли, только не это... пожалуйста... он больше этого не вынесет... пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.       Холли протянула ему немного воды в волшебной чаше, и он осторожно принял ее. После снова прозвучали слова благодарности и полились объяснения всей сложившейся ситуации. Он рассказал о камне, подаренном ему родителями, способном оживлять всё, что есть в музее, и опустил мелкие детали. Как люди в Кембридже, которые издевались над ним, заперли и превратили его вечный покой в Ад, когда он осмелился попытаться сопротивляться. Что ночные охранники в музее были точно такими же. То, что она была первой, кого он встретил после своей смерти, кто действительно помог... — Я думаю, что нам придется вынести камень и саркофаг, — начала рассуждать Холли после рассказа, — а затем, возможно, найти способ сохранить тебе нормальную жизнь в течение дня. Руны, возможно, потребуется изменить. — Она посмотрела на пластину: — Если ты не возражаешь? Я надеюсь на это, потому что… ну... ты втянул в это маглов, так что мне придется применить парочку обливейтов, прежде чем мы вернём тебя в волшебный мир. — Я... не понимаю, маглы? Что это за термин? — Он уже понял, что она колдунья, но многое из того, о чем она говорила, сбивало с толку, возможно это из-за того, что прошло уже много веков и его знания устарели?       Холли легко рассмеялась: — Давай начнем с малого. Ты не возражаешь, если я перевезу тебя днем? Просто в более безопасное место на завтрашнюю ночь? Клянусь, тебя больше не будут держать взаперти.       Он мгновенно расслабился, и Холли поняла, что сказала правильные слова: — Да, да... звучит довольно неплохо.