Синестет

***

Шерлок проснулся от печального крика, раздавшегося прямо над его спальней. Джон, его новый сосед по квартире, казалось, страдал от посттравматического стресса даже во сне. Прошло три недели с тех пор, как они съехались, и Шерлок почти каждую ночь прислушивался к беспокойному сну Джона. Несмотря на то, что он не возражал просыпаться по ночам, мучительные звуки, выворачивающие внутренности, заставляли его грудь ныть от боли. Кровать наверху скрипнула, и он предположил, что Джон меняет своё положение. Как обычно, тот не засыпал в течение следующего часа или около того, не давая Шерлоку уснуть своими метаниями и ворочаниями. Если бы только он мог помочь... Сцепив пальцы под подбородком, Шерлок снова лёг, обдумывая варианты. Трещины в потолке доказывали, что, несмотря на свои недостатки, потолок, как и человек, всё ещё может работать должным образом. Шерлока именно игра на скрипке поддерживала в здравом уме, когда он был больше всего взволнован, но Джон не играл ни на каком инструменте. По крайней мере, в последнее время. Полностью проснувшись, Шерлок встал с кровати и натянул свой второй по качеству халат; в его голове возникла идея. Покрутив головой из стороны в сторону, он босиком прошёл в гостиную и взял скрипку. Снаружи Лондон всё ещё спал. Повернувшись лицом к окну, Шерлок окинул взглядом пустые улицы и затянутое смогом небо, прежде чем закрыл глаза и положил скрипку под подбородок. Расставив пальцы на месте, он с предельной нежностью прикоснулся смычком к струнам. Спокойные ноты из «Размышления» Жюля Массне покинули его инструмент, и он нашёл мелодию подходящей к суматохе бессонных ночей Джона и слабым попыткам отдохнуть. Пока он играл, за его веками вспыхнул самый красивый оттенок сирени. Он струился вместе с музыкой, прежде чем превратиться в индиго; интенсивность достигла пика, прежде чем вернуться к более светлым оттенкам сирени по мере продвижения мелодии. Цвета, как всегда, играли в его сознании, создавая единство с музыкой; картина, рождённая из нот и звуков в какофонии цветов. Усталые шаги возвестили о приходе Джона, и Шерлок поднял смычок, позволив звуку скрипки затихнуть самому по себе. Он улыбнулся, когда тёплые, кружащиеся оранжевые и жёлтые пятна заполнили его голову, принося с собой дружелюбие и комфорт. Цвета Джона были бальзамом для бешено работающего мозга Шерлока. − Не останавливайся из-за меня, − сказал Джон, входя в гостиную, шаркая тапочками. Не говоря ни слова, Шерлок продолжил с того места, на котором остановился, на этот раз играя в красно-розовых тонах энергичную часть мелодии. Шерлок играл, потерявшись в музыке и множестве цветов, несущих его сквозь мелодию, но в глубине своего сознания он уловил звуки Джона, возившегося на кухне. Звон кружек на журнальном столике и скрип старой обивки сигнализировали, что Джон садится в своё кресло. Закончив с вибрато, Шерлок повернулся и увидел своего соседа по квартире, дующего на пар от своего чая с молоком. На столе стояла вторая кружка, любимая Шерлоком, наполненная тем же горячим напитком. Ох... Джон заварил чай и для него. Вернув скрипку в футляр, Шерлок с благодарным кивком взял свою кружку и сел напротив соседа по квартире. Тепло глины приятно ощущалось в руках Шерлока, когда он сделал глоток, позволив взрыву вкуса насыщенного чая и просто идеальному количеству молока пощекотать его вкусовые рецепторы. Действительно хорошо. Глаза Джона были затуманены, но расслабленное положение его плеч говорило о том, что он больше не был взволнован. Он спрятал мягкую улыбку за своей кружкой, и это было всё, в чём нуждался Шерлок. Это сработало. Его игра сработала. − Я знаю, что сейчас три часа утра, и соседи будут нас ненавидеть, но... не сыграешь ли ещё, Шерлок? Для меня? Всё, что угодно, для тебя. Шерлок кивнул, сделал ещё один глоток чая и встал, чтобы потянуться за своим инструментом.