Эксперимент

— И что это? – я с сомнением разглядывал гору проводов, которую Томас притащил из компьютерного магазина. — Смотри, – он весь сиял, демонстрируя мне свои сокровища, – Это втыкаем сюда, это сюда, а вот это сюда. Теперь вытаскиваем твои провода и подключаем их сюда и... Вот! – Томас слегка подрагивал от волнения, нетерпения и любопытства. — И...? – мне все никак не удавалось проникнуться его духом экспериментатора. — Сейчас, меня тоже надо подключить. Ещё несколько минут он возился, пытаясь самостоятельно найти разъемы у себя на спине. Трясущиеся руки лишь растягивали процесс. — Готов? – желание законнектиться постепенно покидало меня, не осталось ничего, кроме скептиса и усталости. — Почти готово, осталось только... – медовым голосом прошептал он, вжав меня в кровать. — Зачем ты привязываешь меня? Ты чего это такое удумал?! – теперь я был крайне возмущен, но поделать уже ничего не мог. — Тебе понравится, Ги, обещаю, – с этими словами Томас начал подсоединять нас друг к другу. Теперь я лежал под ним, каждый из моих проводов уходил в разделяющий его натрое переходник, каждый из отростков которого, в свою очередь, был вставлен в другой разделитель, подключенный уже непосредственно к Томасу. Абсолютно то же было и с его проводами. Сначала я ничего не чувствовал, лишь лежал, про себя ругая Томаса, его разделители и глупую затею. Однако я перестал, как только — буквально через пару секунд — от кабелей пошел ток. Горячий и жгучий, не такой как раньше, он сильнее колол внутри, заставляя нервно подергиваться. — Т-Томас? – я не заметил как мой голос начал дрожать, – Это немного бо...! И тут я ощутил небывалой силы удар. Где-то внутри, глубоко в системе, коротнуло. Резкая боль свела тело судорогой, я почувствовал себя словно струна гитары после того, как её задел медиатор. Так же быстро, как появилась, боль разлилась по телу ноющей, покалывающей волной. Разум затуманило, и мое сознание начало вырисовывать странные картины. Я понимал, что происходящее — ложь, но это не мешало его чувствовать. Мне казалось, что Томас раздвоился, затем эти двое растроились и так далее, покуда их не стало столько, что я уже не мог сосчитать. — Мамочка, – только и успел пискнуть я, как они набросились на меня. Каждый миллиметр моего тела был облеплен десятком Томасов. Их поцелуи били током, их прикосновения были грубыми, но очень приятными — ни одного лишнего движения. Правда, когда они решили подключиться ко мне, пытаясь вставить сразу три-четыре кабеля в разъем, я начал извиваться и кричать от боли: — Нет! Прекратите! Умоляю, хватит! Мне больно, Том!! Все Томы, прошу вас, остановитесь! После этого мой динамик был крепко заклеен пятью слоями скотча, а руки и ноги намертво зафиксированы в океане их рук. Ток непереставая гулял по телу, мучительно сводя меня с ума. Боль и удовольствие слились воедино. Мне казалось, что этот коннект длится вечно, и что от разъемов на моем теле остались лишь разломанные, вспыхивающие голубыми огнями искр дыры. Если бы я был человеком, думаю, у меня изо рта текла бы кровавая пена, а глаза закатились бы внутрь черепа. За взрывом этих противоречивых ощущений, я полностью перестал контролировать свое тело и не заметил как, потеряв сознание, выключился. Включился я только через пять часов глубокого сна. Я с опаской приподнял голову и стал оглядываться. Наша спальня, наша кровать, моя половина кровати, моя половина одеяла, моя подушка, торс Томаса — мой взгляд долго блуждал, пока я не наткнулся на него. — Один? – мысленно спросил я у себя. И так же мысленно получил утвердительный ответ. Моя спина фантомно болела, но я все равно подскочил, возмущенно воскликнув: — Что ты со мной сделал, а?! — Доброе утро, – ласково заурчал он, чуть потянувшись. — Что это было, Томас?! – я был в бешенстве и, не унимаясь, кричал на весь дом. — Я опробовал разделители. Мне так понравилось, Ги. Там было около тысячи твоих копий, и все такие ласковые и умелые, – он рассмеялся, подливая тем самым масла в огонь, – Если я сделал все верно, — а я помню, что сделал верно — то программа должна была работать по желаемому сценарию. Грубо говоря, что захочешь, то и получишь. Неужели тебе не понравилось? — Ну... – теперь я был в растерянности, – Эмм... Заметив мое негодование, Томас опять рассмеялся и обнял меня, прижав к себе: — Мы можем повторить это хоть прямо сейчас. Если хочешь, конечно. По моему светодиодному табло побежали ряды красных слэшей (Примечание автора: этот «/» символ), заполняя все свободное пространство и демонстрируя уровень моего смущения. — Хм... Не имею ничего против, – и я поцеловал Томаса, давая добро на второй раз.