Границы дозволенного

      Никто из них так до конца и не понял, как всё пришло к такому, или не хотел понимать. Не было драматических сцен выяснений отношений, не было тяжелых разговоров, всё как-то само разложилось по полочкам. Ощущение близости всё больше переходили от «мне с ним комфортно, потому что он мой друг и мы с ним на одной волне» к «мне с ним хорошо не как с другом, потому что между друзьями не проскальзывают такие взгляды, и не появляются такие мысли, пусть и туманные, возникающие где-то на периферии сознания время от времени». Наигранные взгляды и касания в роликах, сделанные ради эксперимента, или, как модно говорить, хайпа, с каждым разом становились всё более «не для публики», из-за чего приходилось увеличивать время монтирования или вовсе переснимать отдельные кадры. Всё чаще они оба ловили все эти взгляды друг на друге вне съемок, но никак их не комментировали. Словно играя в игру без правил, наблюдали друг за другом, чувствуя, как в сердце растет что-то странное, непонятное, то, чему решили не давать никакого названия.       Это что-то толкало мужчин на вещи, которые ранее никогда бы не произошли с ними. Невинно стряхнуть какую-нибудь крошку с лица вместо того, чтобы просто сказать о ней, а потом увидеть легкий румянец услышать «спасибо» с тенью смущения. Задержать взгляд друг на друге чуть дольше, поздравляя с очередным выигрышем в КС. Якобы случайно задевать друг друга во время съемок реактов, именно так, чтобы не было видно на камеру, в отличие от целенаправленных касаний на публику. Как будто у обоих постепенно отказывали всякие ограничители. Правильно или нет, что подумают люди, что от них ждут где-то там, в мире, находящимся за закрытой дверью квартиры, всё становилось неважным. Кроме одного.                                            Где находятся эти границы дозволенного?              Оба хотели получить ответ на этот вопрос и одновременно боялись его услышать. Поэтому кружили вокруг друг друга, наблюдая, медленно и аккуратно сокращая дистанцию танца.       «Что он сделает, если я буду сидеть к нему также близко, когда мы будем монтировать ролик? Без камер? − спрашивал себя Женя, − Почему он позволяет сидеть рядом с собой так близко, нарушая все мыслимые личные границы?»       «Почему он прижимается ко мне так сильно? − спрашивал себя Ильдар, − Почему у меня совершенно нет желания отодвигаться от него?»       «Что он сделает, если я обниму его при встрече на пару мгновений дольше и немного сильнее, − спрашивал себя Ильдар, − Почему он не отталкивает, а будто сам отвечает тем же самым? Или мне только кажется?»       «Почему он не отталкивает меня? − спрашивал себя Женя, − Я ведь на грани незримой черты, неужели он не видит этого? Хотя он и сам сейчас так близко от меня, и его сердце... оно бьется так часто? почему?...»       Но нельзя было вечно кружить около друг друга, кто-то должен был рискнуть и сделать шаг в неизвестность, который или уничтожит до конца всякое расстояние между их душами и телами, или разрушит оба мира до основания.       И Ильдар решился на это первым.

***

      Они в очередной раз сбежали ото всех, укрывшись за дверями ночного клуба и отдавшись на милость царившей там атмосферы. Работа, девушки, друзья, сейчас это всё было неважно, только громкая музыка, алкоголь и человек рядом, который одним своим присутствием путал мысли и заставлял чувствовать нечто неизвестное ранее.       Около них вились красотки, выгибая свои тела, отчаянно пытаясь привлечь внимание парней, но двое в этой толпе полностью игнорировали их попытки. Они то и дело украдкой старались посмотреть друг на друга и отводили глаза, стоило их взглядам пересечься. Они делали вид, что танцуют, а на самом деле их мысли были заполнены совершенно иным. Они хотели прикоснуться друг к другу и одергивали руки, словно их прошибало электричество, как только это происходило в реальности.       Градус повышался, ограничители отказывали, горячий воздух туманил голову. Очередное случайное прикосновение рук пошло не по плану, когда Ильдар сжал ладонь Жени и повел через толпу к выходу. Он не знал, к чему приведут его действия. Он не думал, что на это скажет Макаров. Он просто чувствовал тепло его руки в своей и вел прочь от всех этих людей, как будто говоря «не смотрите, он только мой».       А Женя шел. Щеки предательски полыхали огнем от алкоголя, но больше от сложившейся ситуации. «Только не отпускай», − просил про себя парень. Они вышли из клуба, держа путь к стоящим рядом такси, ловящих таких вот людей и желающих подзаработать за сегодня. «Только не отпускай», − повторил про себя Женя, пока Ильдар о чем-то говорил с водителем, который немного недоуменно смотрел на двух парней, но, похоже свалил всё на их нетрезвое состояние. «Скажи мне свою правду, − думал он, садясь в такси и роняя голову на плечо Ильдара, смотрящего невидящем взглядом в окно машины.

***

      Лифт встретил их слепящим светом, от которого они как можно скорее постарались укрыться в полутьме квартиры. Прихожая была освещена расположенным на улице фонарем ровно на столько, что не было необходимости включать свет для того, чтобы увидеть необходимое. Макаров почувствовал, что ноги подкашиваются, и без поддержки Ильдара он рисковал встретиться с полом. В следующую секунду Хабибуллин мягко подхватил парня за талию, второй рукой прижимая того к стене.       Они не сказали друг другу ни слова. Они смотрели друг другу в глаза и находили в них ответы на все свои вопросы.       Они тянулись друг к другу. Первый поцелуй был невесомым, едва ощутимым касанием губ. Но этого оказалось мало. Приоткрытые губы Жени манили, а в глазах плескалось желание.       Ильдара вело. Сильно.       Второй поцелуй вышел жарче, опаснее. Их языки переплетались в одном им ведомом танце, они кусали друг друга, еще сильнее распаляя желание, а находившиеся в крови промилле алкоголя заглушали любые доводы разума и приличия.       Пара не заметила, как дошла до кровати, двигаясь, будто на автопилоте, полностью отдав контроль над телом ему. Сейчас было важно только чувствовать друг друга, ощущать растекающиеся по телу волны жара, и испытывать возбуждение, набирающее обороты.       Одежда сейчас казалась такой неуместной, лишней, раздражающей. Голос разума у обоих настолько тихо пытался что-то сказать, что его просто не было слышно, биение их сердец заглушало всё другое. Они позволяли своим телам говорить за них, поцелуи, то медленные и глубокие, то быстрые и рваные, сменяли друг друга, даря новые ощущения. Руки Ильдара изучающе касались чужого тела, находя и отмечая те особые чувствительные точки, от ласк которых сбивалось дыхание, а непроизвольно вырывающиеся стоны пассии ласкали слух. Жене казалось, что от жара у него плавится мозг, а собственный голос вынуждал закрывать лицо руками в попытках хоть как-то скрыть смущение.       Ильдар мягко взял руку парня в свою, целуя в запястье, чем вызвал у него прошедшую по всему телу дрожь. Макаров смотрел на него глазами, подёрнутые пеленой желания. Они не дойдут до конца, не сейчас. Им хватало тех ощущений, которые и так заставляли сходить с ума. Ласки дарили разрядку, выбивающую все мысли из головы, оставляя только пустоту, а поцелуи забирали весь кислород, заставляя испытывать легкое головокружение. Тяжелое разгоряченное дыхание Жени прерывалось отчаянными попытками сдержать голос, которые с треском проваливались. Ильдар находился на грани от той картины, которая была перед его глазами, от тех звуков, которые разносились по комнате. Желание обладать поглощало его, требовало наплевать на всё и взять то, что уже давно по праву считал своим. Но нет. Он любил его, по-настоящему. И поэтому не хотел видеть слезы боли на лице дорогого человека. Всё будет... просто им нужно время...