душой

твоя жизнь никчёмна, твоё существование бессмысленно, пока ты не встретишь того, кто должен заставить тебя полюбить этот мир резкие и красивые движения под музыку, отдалённо напоминающую хип-хоп, возможно это какое-то любительское преобразование, он точно не знает, да и не может знать. все, что делало больно почти всю его жизнь, — это музыка, когда ты хочешь прикоснуться к ней, но ты так далек от этого. это был первый раз, когда он позволил себе смотреть на уличных танцоров, таковых нередко встретишь на улицах шумного Сеула. что он забыл в столь поздний час в этом большом городе? честно сказать, и сам не знает. его всегда тянула эта невидимая нить интереса к людям, другим людям, не таким, как он. зависть давно прошла, и обида на сложную судьбу тоже, хоть и частично каждый день съедает изнутри. этот вечер был довольно дождлив, но это не мешало молодому танцору. он жил этим. танцы были для него не просто искусством и увлечением, он посвятил этому всю свою жизнь, изучая это мастерство и поверхностно, и глубоко настолько, что ни один океан не сможет сравниться с ним. он уже привык ко взглядам прохожих, когда без особых причин начинал движения под музыку, громко играющую в наушниках. и выступать на публику никогда не было чем-то сложным, делиться всем, что у тебя есть — не стыдно, он считал именно так.

,,,

— ты очень красиво танцуешь. прозвучало тогда вместо приветствия. не ново было слышать комплименты для молодого танцора, но… в этот раз все было иначе. — прости, я не особо разбираюсь в этом, но я, правда, вижу кого-то, кто так красиво выражает свои чувства танцами. хотя, я все же не могу судить, верно? — парень с опаской взглянул вверх, танцор невольно завис на разглядывании своего собеседника. в такие ситуации он ещё не попадал. что вообще можно сказать? спасибо? возможно, это и правда был бы лучший способ ответить. но что может ожидать именно он? молчать тоже не вариант, некрасиво все же. «главное не спороть глупость, черт» — что ты? нет, конечно… я имею в виду! ты можешь судить, каждый человек… эм… — язык заплетался от волнения, хотя, казалось бы, перед ним такой же человек, — ты же тоже имеешь свое мнение и точку зрения на все окружающее, то есть… — господи, прости меня пожалуйста. я не хотел поставить тебя в неловкое положение, я просто... ты мне очень понравился, правда! я просто подумал, ты должен знать об этом. на минуту повисла неловкая тишина, будто каждый из двоих ждал чего-то, но так и не мог озвучить. — может хочешь выпить кофе? я тут часто бываю, знаешь, тут очень неплохие кофейни, и цены вроде неплохие, я конечно не настаиваю. — неловко заламывая руки, что уже похолодели от вечернего осеннего ветра. — мне кажется, это прекрасная идея.

,,,

— меня зовут Чонгук, кстати. Чон Чонгук. не знаю, знаешь ли ты меня, я часто выступаю тут, и многие наслышаны обо мне. во всяком случае, тебя я тут раньше не встречал. — в кофейне было и правда очень уютно, и кофе недорогой, все как и говорил Чонгук. — Ким Тэхен. и я впервые слышу о тебе, — неловко посмеиваясь. — вообще не часто бываю в подобных местах, я здесь как не в своей тарелке, ну как ты понимаешь. а сегодня... сегодня захотелось чего-то нового, даже не знаю. — в этот раз тишина была не столь неловкой, даже комфортной. возможно, потому что оба знали, о чем сейчас пойдёт разговор. — извини, возможно это будет нетактично с моей стороны, но… — он неловко начал хрустеть пальцами — старая привычка. — все хорошо, не переживай. это параплегия, паралич нижних конечностей. я уже привык к подобным вопросам. — он грустно улыбнулся, опустив взгляд на все еще горячую чашку кофе. — прости, это и правда было… — так под какую музыку тебе нравится танцевать? хип-хоп, или может только корейский хип-хоп? — с нескрываемым интересом перевел тему Ким, получив в ответ облегченную улыбку. болезнь всегда была обузой, что ставила людей в неловкое положение, он научился жить с ней и с чужим отношением, как бы несправедливо оно не звучало.

,,,

комната была окрашена яркими цветами заката, постепенно меняясь с нежно-оранжевого на удивительный малиновый. он так и остался в памяти в виде фотографии на старенький телефон. в памяти двух сердец. сколько они вот так сидят? спокойно мечтая ни о чем? часа два, не меньше. сколько они уже влюблены? дней пять-шесть? а может и всю вечность? они не считали, сколько прошло времени с того самого вечера. один говорит — два месяца, другой — целая бесконечность назад и еще целая бесконечность в будущее. один мечтал найти человека, танцующего душой. другой верил, что закончит эту жизнь не хуже Уильяма Трейнора. они нашли друг в друге то, чего не существует в душах других людей. вы можете назвать их влюблённость глупостью, беспечным мгновением. но они оба привыкли терпеть насмешки общества. — станцуешь со мной? — с тобой я готов на все.