Do i wanna know?

Юлия не знала, когда все это обернулось правдой. Оглушающей, очевидной, парализующей. Она не знала, когда именно это темное чувство разрушительной тоски поселилось в ее душе. Юлия помнит, как в начале десятых лондонские подружки почти насильно притащили ее на лекцию Васильева. На первый взгляд он ей совсем не понравился, странно одетый, совсем непохожий манерой поведения на мужчин, которые нравились Барановской. После лекции их кто-то познакомил, и Юлия совершенно честно не понимает, как так вышло, что через несколько часов за столиком в каком-то ресторане, она, зная Александра пару часов, рассказала ему абсолютно все. О жизни, которая разлетается вдребезги из-за измен мужа и страха за будущее детей, об ощущении абсолютной загнанности, ведь все, кто когда-то твердили Юлии о дружбе и поддержке, оставили ее. Александр тогда почему-то совсем не был удивлен, лишь внимательно смотрел на нее, а когда она прерывала свой монолог, говорил что-то успокаивающее, искреннее, отчего тепло впервые за долгие месяцы разливалось по коже. Они никогда не вспоминали об этом. Даже когда Юлии, уже успешной, преодолевшей все женщине, предложили стать защитницей на Модном приговоре, и они с Александром встретились вновь. Васильев был скрыт за сотнями масок, каждая из которых казалась естественной благодаря живой мимике лица. У них были обычные приятельские отношения. Такие же, как у нее со всеми соведущими на шоу. Такие же, как у него со всеми женщинами. Юлия об этом догадывалась. Они пили чай в перерывах между съемками, перебрасываясь шутками и сплетнями об общих знакомых. Александр неизменно интересовался ее текущими проектами, участливо спрашивал о детях. Он мог посоветовать где приобрести ту или иную вещицу для ее нового дома, дать достаточно уместный совет, иногда делился полезными связями. Все, как и полагается хорошему знакомому. Так это и выглядело со стороны. Юлия старалась отвечать тем же. На самом деле он редко говорил о себе или своих текущих планах, если, разумеется, не просил Барановскую сделать ему рекламу. Он никогда не рассказывал о своих истинных переживаниях, хотя постоянно слушал о чужих, иронично улыбаясь. В нем не было фальши, лишь парадоксальная смесь принятия любой истории, вовлеченности в людей и абсолютной отстраненности от них одновременно. Юлия видела, как он бесконечно далек от нее, от всех, кого она знала. Где-то на подкорке сознания отпечатывалась мысль, что этот приземленный, но несомненный интеллектуал в тайне смеется над ними всеми, видя насквозь людскую сущность и умело ей манипулируя. В какой-то момент Александр, зачитав короткую заметку об их якобы романе, напечатанной в желтой газетенке, предложил ради пиара и веселья этим слухам невзначай подыгрывать. Юлия тогда почувствовала, как холод накрыл ее предательской волной. Разумеется, она посмеялась и с кажущимся задором согласилась. Барановская не смогла отказать в такой пустяковой просьбе. Это было в ноябре, месяце, в котором все живое в человеке умирало, погребенное под московской слякотью и неизменностью свинцового неба с редким снегом. А зимой вновь появлялась надежда на праздник, который москвичи устраивали с размахом, на весну, которая придет на смену всему. Восьмого декабря у Александра день рождения, а значит нужен дополнительный интерес публики. Каждый раз, когда он, согласно сценарию или следуя врожденным артистическим способностям прижимал ее к себе чуть ближе, чем предполагают светские приличия, для совместного фото, она с трудом натягивала улыбку, стараясь преодолеть слабость, растекающуюся по телу. Юлия знала, что она, наверное, самое глупое существо в мире, раз испытывает такие чувства к этому человеку. В таких людей, как Александр Васильев, влюбляются только наивные поклонницы средних лет или богатые дамы, которые считают, что рано или поздно подкупят его своими подарками. Он насмешливый, самолюбивый, со странными шутками и чарующими историями на передачах и интервью. Он блестяще реализовался во многих сферах, нажил неплохое состояние и собрал потрясающую коллекцию, им можно было восхищаться, его обществом, если волею судьбы с ним столкнешься, можно было наслаждаться, но любить его было неправильно. Совершенно неестественно. Юлия понимала, что вряд ли заинтересовала бы его даже в качестве близкой подруги, последний рубеж, который проходили некоторые женщины. Художницы, галеристки, актрисы… Юлии не идет образ богемной аристократки. Барановская понятия не имеет о многих вещах, о которых он говорит. Она совсем другая, и ей нестерпимо больно от одной мысли об этом. Юлия всего лишь ведущая, которой сочувствуют большинство женщин России благодаря ее истории. Она должна найти какого-нибудь порядочного олигарха и составить с ним счастливый союз по всем законам русской мечты, прессы и шоу-бизнеса. Барановская должна воспитывать троих детей и искренне улыбаться в камеру для правильного инстаграма. Юлия далека от этой туманной, загадочной легенды почти иностранца, преодолевшего все невзгоды своим неунывающим нравом, трудолюбием и умом. И он тоже это понимает, со свойственной ему проницательностью и умению идеально расставить людей как фигуры на шахматной доске в зависимости от их полезных для себя качеств. Тогда почему он все чаще ненавязчиво просит снять еще одну провокационную историю, которая подогреет интерес провинциальных кумушек? В Москве подобный фарс вряд ли кому-то покажется интересным. Почему она так часто начала ощущать холод его перстней, когда он невзначай касается ее обнаженных плеч, лица? Барановской кажется, что за ней теперь повсюду следует причудливый, как и он сам, аромат духов Александра. Юлия пытается догнать в своих мечтах что-то незримое, ускользающее от ее сознания, ненаписанную, невозможно прекрасную, горькую сказку. Она ждет, что Васильев скажет, аккуратно выбирая выражения, что ему конечно очень приятно, но это совершенно невозможно, и посоветует Юлии завести любовника. Но Александр, как и тогда, в Лондоне, ничего не обрывает. Он чувствует все раньше, чем нужно для ощущения собственной безопасности. В его глазах Юлия уже не видит прежней иронии. Спустя месяц Барановская пусто смотрит на набережную из окон квартиры Васильева. Реальность за пределами волшебной шкатулки кажется ненастоящей, стеклянной. Тусклое зимнее солнце, снующие туда-сюда люди. Все они хотят осуществить свою амбициозную мечту, готовы давить друг друга ради кусочков блага. Юлия тоже была такой. Сейчас же она живет лишь днями, когда работает в Останкино. В другое время — существует. Юлия не видит его неделями. Почти всегда Александр пишет ей длинные, почти нежные сообщения в мессенджер, иногда даже записывает видео. Юлия чувствует то, как медленно сгорает, но оборачиваться поздно. За спиной больше нет ничего, только бесчисленные портреты и тлеющая надежда. Каждый день ей будто все глубже вводят страшный яд, и становится совершенно непонятно, отчего ее мир был таким простым раньше. Жизнь во второй раз разлетается вдребезги, теперь окончательно. Васильев так бесконечно далеко, как и всегда. Это все становится совершенно не важно, ведь она, как оказалось, отдала ему свою душу совершенно безвозмездно тогда, в Лондоне, когда единственный раз увидела Александра настоящим.