Гайд о том, как не сойти с ума

      …Дрожащими руками Франц открывает бутылку спиртного и выливает жидкость с характерным ему запахом в стакан. Янтарный цвет словно поблёскивал в полумраке кухни и серебряных лучах луны, пока мужчина делал очередную затяжку папиросой. Дым в который раз наполнял его легкие без остатка, после оседая в них. Несколько секунд и ариец медленно, словно смакуя, выдыхает едкий густой дым, что растворялся в помещении, создавая дымку.       Как могли… Как они смели в таком тоне разговаривать с ним… Молили о глупой пощаде, а после, когда дуло его пистолета уперлось им в лоб, — резко заткнулись. Их живое присутствие выдавало лишь сбитое дыхание, с трудом сдерживаемые всхлипы и дрожащие плечи. А их страх, казалось, мог ощутить каждая собака, находящаяся на территории лагеря.

***

      — Прошу… — шепотом срывалось с женских губ, пока взгляд испуганно метался по земле. Не решалась взглянуть на того, у которого ее ничтожная жизнь в руках. Совсем ещё юная девчонка сжимала грязный подол платья, продолжая дрожать. Слёзы безудержно стекали по щекам, на которых были остатки земли.       Серый бесчувственный взгляд смотрел на девчонку сверху вниз, не до конца все понимая… Почему он это делает? Получает удовольствие? Майер не решался спустить курок. Мучительно чего-то выжидал. Словно хотел ещё сильнее запугать собственную жертву, находящуюся посреди поля. Все остальные заключённые, как и солдаты, замерли, с нескрываемым ужасом и интересом глядя на сию картину.       Мужская рука не дрожала, твёрдо держала оружие. Губы искривились в слабой усмешке, когда до арийца медленно дошло его превосходство над другим человеком. Он превратился в монстра. Черствого бесчувственного монстра, на лице которого не дрогнет ни один мускул во время убийства.       Выстрел.       Эхо разнеслось по округе, а тело юной девчушки замертво упало на землю. Взгляд ярких зелёных глаз пусто глядел в сторону, а с губ сорвался последний выдох. Медленно опуская пистолет и продолжая изучать взглядом медленно остывающее тело, нацист выдохнул. Ещё один человек, душу которого он отобрал. Неужели провозгласил себя Господом в собственной голове? Лишь почувствовал бесконтрольную власть.

***

      Поднеся стакан с коньяком к губам, немец опустошил его за один раз. Жидкость неприятно обожгла глотку, разливаясь по телу тёплом, что вызвало мурашки. Продолжая держать хрупкую посуду в руках и сделав ещё одну затяжку, взгляд падает на стену. Рука невольно сжимает стакан, а после с силой швыряет его, от чего тот разбивается на мелкие стеклянные кусочки.       Дыхание сбито, а рука, успевая потушить сигарету, зарывается в русые волосы, взлохматив их. Все ещё не мог принять тот факт, что стал убийцей. Уперевшись двумя руками в кухонную поверхность и и опустив голову, он сжимал зубы, зажмурив глаза.       Глубокий вдох и медленный выдох… Как его учил отец. Все пройдёт, это лишь временные эмоции, что он испытывает. Все будет хорошо… На руках Франца очень много крови, но ведь чтобы достичь признания и власти, разве стоит пачкаться в человеческой крови по локоть?