Болит
16 сентября 2021 г., 21:16
Маринетт чувствовала, что Кот не спал, хоть и старательно делал вид. Она насмешливо фыркнула, пытаясь дотянуться до одеяла, только вот Нуар воспринял это за попытку сбросить его с колен и вцепился в нее всеми лапами. Но девушка ласково прикоснулась к его лбу, все же дотянувшись до пледа и накрыв им своего Котенка.
— Я никогда тебя не оставлю, — прошептала она, прикоснувшись губами к теплой щеке. Услышала облегченный вздох, а после — громкое урчание.
— Мур-р-р, моя Принцесса, — протянул Нуар, сильнее обнимая ее и утыкаясь носом в живот.
Ночь, похожая на сказку. Маринетт улыбнулась, поднимая голову и глядя на далекие вечные звезды. Они светили сегодня для нее и Черного Кота, который прикоптился к девушке, как сахар к кулинарному противню, и все никак не желал отлипать. Только вот Дюпен-Чэн совсем недавно поняла, что не хочет этого.
Она будет любить его всегда-всегда, потому что научилась ценить то, что рядом, а не далекие мечты, вроде Адриана Агреста. Пусть Леди Баг холодная и недоступная, но зато девочка Маринетт готова распахнуть двери своей мансарды Коту в любой час дня и ночи. Потому что кроме нее у Нуара никого не было.
— Обещай, что не оставишь меня, — тихо, словно бы для самого себя прошептал напарник, даже не пошевелившись.
— Обещаю, Котик, — Маринетт все же услышала, и от его молящего голоса сжалось сердце. — Никогда не оставлю.
Пылали звезды на небе, а любовь — в их сердцах. Сегодня и всегда они обязаны быть рядом друг с другом, такова ее священная клятва.
Только вот обещания иногда приходится нарушать.
***
Она заметила оптигами у пекарни родителей чуть больше недели назад. Черная бабочка кружила, иногда сливаясь со стенами. Наблюдала. Слушала. Передавала. Маринетт почувствовала, как похолодело в груди, а в голове болезненно запульсировала только одна мысль: «Бражник догадывается». Эти слова, подобно лезвию, резанули по сердцу, и девушка бросилась прочь от пекарни, желая скрыться от демона. Ото всех. И сейчас Маринетт старательно маскировала чудесную шкатулку, наблюдая в глазах квами беззвучный ужас. Хотела бы она заверить маленьких духов, что все будет хорошо, только вот врать она не хотела. — Что бы ты не предприняла, Хранительница, мы поможем, — наконец, осмелился Вейзз, подлетая прямо к ее напряженному лицу. — Спасибо, — печально кивнула девушка, поджав губы. — Но не в этот раз. Квами Черепахи прекрасно был осведомлен о планах спрятать шкатулку у Али на время, а потом закрыть в подвале, как только его отремонтируют. Чтобы оптигами не узнал. Чтобы Бражник не смог навредить чудесным духам. Маринетт доверяла Вейззу почти так же, как когда-то мастеру Фу. Как не хватает сейчас учителя! У кого спросить совета, к кому обратиться за помощью? Все сама… — Не волнуйтесь, крошки, — девушка сдула со лба челку, довольно взглянув на новое убежище для шкатулки, замаскированное под коробку с комиксами. — У Али вам будет безопасно. И я буду призывать вас на помощь, если придется… Молчали все, даже напыщенная Каалки не пыталась вставить едкое замечание. И это было тяжелее всего — квами тоже понимали, что герои и злодей вышли на новый уровень. А теперь оставалось самое сложное — дождаться Кота и… Маринетт громко вздохнула, со стоном прикрыв глаза под напряженные взгляды квами. Думать об этом было больно, но если она сможет защитить шкатулку ценой расставания — она согласна. За все на свете приходится платить. И даже за любовь.***
— Моя Принцесса! Я скучал, мур-р, — Нуар грациозно выгнулся, сверкнув зелеными глазами, и боднул Маринетт в плечо, пощекотав носом открытую кожу. Внутри все сжалось, и девушка почувствовала, как замерло сердце и онемели руки. Как в горле застрял мерзкий ком. Кот стоял перед ней и счастливо улыбался, в его взгляде она видела собственное отражение и любовь, бесконечную, чистую и почти что детскую. И она настолько жестока, чтобы вот так взять и отвергнуть его? Чтобы взять и оборвать все, что они строили вместе… Залечивали раны, нанесенные Леди Баг и Адрианом, и просто любили. Да, она жестока. Но еще Маринетт была уверена, что справедлива. Она защитит своего Кота любой ценой. И все вернет на круги своя, как только Бражник будет побежден. Запомните — она клянется прямо здесь и прямо сейчас! Ветер огладил щеки, а Нуаровская ухмылка вмиг слетела с его лица. Герой напрягся, явно озадаченный ее молчанием. — Принцесса? — Кот, я… Девушка вздохнула и сжала кулаки, упрямо мотнув головой. За ее спиной стояла чудесная шкатулка и пятнадцать маленьких духов, которых она должна защищать любой ценой. А это значит, она готова пожертвовать своей любовью. — Нам нужно расстаться, — выдохнула Маринетт и смело взглянула в его глаза. — Я долго думала над этим — так будет лучше. — Кому лучше? — предсказуемо взбеленился Кот, сделав шаг на встречу. Дюпен-Чэн гордо вздернула подбородок, молясь, чтобы он не задрожал. — Почему, Принцесса? Она надеялась на ругань. Но Нуар только нахмурил брови, сжав свой шест, и понурил голову. Они стояли, обдуваемые всеми ветрами. Так неожиданно стало холодно. Колени дрожали, и Маринетт задумалась о том, что дерни он сейчас хотя бы рукой — отступится. Но быстро справившись с собой, она собралась прогнать Нуара прочь, как он снова заговорил: — Когда я понял, что люблю тебя, Принцесса, я словно заново родился, — горько усмехнулся он, поднимая глаза. — Ты подарила мне новую жизнь и сейчас хочешь все отнять? За что ты так со мной? — Не нужно пафоса, Кот, — девушка скрестила на груди руки, старательно играя избранную роль. — Я прекрасно знаю, что ты влюблен в Леди Баг, а я… Я была лишь отдышкой, верно? Это выбило из него весь дух, и Маринетт закусила губу, с болью наблюдая, как расширились глаза Кота, и он открыл рот, подавшись на встречу, чтобы возразить, но так и остался молчать на месте. — Не отрицай, Нуар, — безжалостно продолжила Дюпен-Чэн, справляясь с собственным желанием зарыдать. — Я ни за что не поверю, что лучше Леди Баг. Уходи. — Принцесса… — Уходи! Губы дрожали, срезы накапливались в уголках глаз. Маринетт мотала головой, отступая назад. Но Кот порывом прижал ее к себе, уткнувшись в ее волосы. Девушка замерла, предательский всхлип сотряс тишину балкона. — Я люблю тебя, моя Маринетт, больше жизни, — прошептал Нуар, целуя ее макушку и перебирая пальцами пряди. Глубокий вздох. Ради мастера Фу, ради квами, ради Парижа, ради друзей. Ради Кота, ради парня, которого она полюбила, когда, казалось, любить невозможно. Ради любви. Сейчас. — А я — нет. Больше — нет. Уходи, Нуар. Все кончено. Резкий толчок, и Маринетт отпихнула его от себя, скрываясь в люке и приземляясь прямо на кровать. Уткнулась головой в колени и притихла, слушала. Через, казалось, вечность Кот активировал шест и сгинул с балкона, только скрипнула черепица. И тогда девушка зарыдала, истерично и громко, словно пыталась вместе со слезами выплакать всю свою боль и злость, чтобы остаться абсолютно пустой.***
Она считала, что поступила правильно. Что смогла защитить Кота. Что положила конец извечным страхам… Но они лишь возросли. Они ворвались в ее жизнь холодными кошмарами, содрагая ее по ночам. Днями же душу бередил потерянный, равнодушный взгляд Нуара. — Кот! — отчаянно крикнула Леди Баг, отдернув напарника в сторону и уберегая от удара очередного злодея. — Ты же пострадаешь! — А сейчас уже без разницы, — огрызнулся Нуар, размахивая своим шестом. — Ты бы поспешила, Леди… И так день за днем. Маринетт сходила с ума, терпела безрассудство друга, подавленного расставанием, и корила себя за жестокость. Вот и сегодня она сидела за партой, благополучно прослушав всю информацию, выданную мадам Бюстье. Сидела, задумавшись, упрямо прогоняя из мыслей яркие укоризненные зеленые глаза. Любовь глодала тело и душу, но сейчас в Париже любить нельзя. Сейчас можно было лишь оставаться одинокими. Прозвенел звонок. — Маринетт. Слушай, Маринетт, ты не хочешь сходить со мной куда-нибудь? В классе было необычайно шумно, и девушка отвлеклась от своих тягостных дум, не сразу понимая, что обращались именно к ней. Адриан Агрест развернулся, выжидающе смотрел в лицо и нервно жевал губы. На мгновение во взгляде одноклассника почудились знакомые печальные огоньки. Раздался вздох Али, и Маринетт мотнула головой, пытаясь сосредоточится. Нахмурилась, когда до нее дошел смысл сказанного. Так печально и больно. — Прости, Адриан, сегодня я занята… Кот, милый Кот. Где же ты сейчас грустишь о своей голубоглазой девочке? — А завтра? — с надеждой и мольбой спросил парень, даже подавшись к ней. — Завтра… Нет, Адриан, извини, — Маринетт сорвалась с места, подхватив сумку, и кинулась прочь из класса. Никогда. Эти зеленые глаза давно остыли, сейчас горели другие, такие бесподобно верные и отважные. Единственные. Любимые. Кот… Девушка завернула под лестницу и согнулась пополам, давя судорожный всхлип. Ноги ослабли, коленки подогнулись. Словно во время ломки, болело тело, ныли конечности, свело челюсть. Маринетт замерла, слушая как бухает сердце. От боли сжались все мышцы. Знаете, так отвратительно осознавать, что ты оказался не прав, вот и сейчас Дюпен-Чэн остро поняла, что убила своей жесткостью и упрямостью то единственное, что спасало в любую стужу. Верный взгляд зеленых глаз. — Маринетт… — Чего тебе, Адриан? — попытка скрыть слезы обернулась в грубость. Агрест застыл, потянул к ней руку, но быстро отдернул, поджав губы. Так они и стояли друг напротив друга, а девушка всей душой желала, чтобы он поскорее убрался. Не хотела она ранить еще и его. — Все в порядке, Адриан, — чуть мягче проговорила она и глубоко вздохнула. — Просто я… Поступила неправильно, понимаешь? — неожиданно заявила она, дернувшись в его сторону и горько усмехнувшись. — Я ошиблась! Подвела того, кому верила… Обманула, чтобы защитить, но ведь это неправильно? Неправильно… Какая же я… Громкий всхлип, первая слеза, Агрест прижал ее к себе, позволяя уткнуться в свою грудь. Так странно от него пахло. Одеколоном и… камамбером? Девушка заулыбалась этому странному сочетанию, но слабость победила, заставив ее позорно разрыдаться прямо на плече друга. Ну а в душе Адриана затлела надежда, что он еще вернет ту, что разбила сердце. Соберет его по кусочкам и снова подарит Маринетт.***
Дождь лил не переставая снаружи, а мрачные мысли сжигали изнутри. Маринетт лежала на кровати, глядя, как капли красиво вырисовывали сюжеты прямо на стекле люка. Прошло больше недели с того дня, как она видела Кота, как своя человеческая личность. Конечно, Леди Баг сражалась с ним бок о бок почти что каждый день, но вот девочка Маринетт даже забыла его взгляды, нежные, любящие, торопливые или долгие. Она скучала. Дико, невыносимо. Понимала ли она, что поступила неправильно? Да, но это контрастировало с жгучим пониманием трудности всей этой нелепой ситуации. Ведь она любила! Любила его всем сердце. Так не любила даже Адриана. То была одержимость, а тут… — Тикки! Это так ужасно, — простонала девушка, уткнувшись носом в подушку. — Я думала, что станет легче, — горькая усмешка, — а на деле без Кота так больно… И страшно. — О, Маринетт, — бедная квами даже не знала, чем ответить. — Я уверена, Супер-Кот тебя понимает. Ты пытаешься защитить его и всех нас! — Но он об этом не знает, — с сомнением вздохнула Дюпен-Чэн. — Мне так нужно с ним поговорить… Тикки не ответила, только сокрушенно вздохнула и отлетела в дальний угол комнаты. Знала бы Маринетт, что и Адриан Агрест бредит тем же уже который день подряд.***
Стук разбудил ее поздно ночью. Девушка подскочила на месте, утирая последние слезы. Великая героиня опять рыдала от собственного бессилия, и это было так позорно. На нее все смотрят, все ждут от нее защиты. Маринетт замерла, почему-то только сейчас осознавая, что этот стук мог издавать только один человек в целом свете. — Кот… Девушка открыла люк, впуская в комнату ночную прохладу. Она прошлась по лицу, зацепила кровать, ударилась о соседнюю стену и снова вернулась. На хозяйку мансарды смотрели два ярких зеленых глаза, напугано и робко. — Что ты здесь делаешь? — она постаралась, чтобы голос прозвучал враждебно, но вышло не очень. Сердце бухало, как сумасшедшее, а все мысли были только о том, как бы не разрыдаться снова. — Соскучился, Принцесса. Нуар грациозно спустился и сел на край постели, выжидающе смотря в лицо девушки. Она отвечала тем же, не смея даже пошевелиться. Снова всколыхнула тоска, грустью подуло от парня. Его накладные уши повяли, губы были поджаты. Кот… Маринетт задохнулась от собственных чувств и подалась к нему, замерев на полпути. Нет. Нельзя. Пусть уходит. Уходит! — Кот. Не надо, слышишь? — Чего не надо? — хмуро спросил он, исподлобья взглянув на нее. — Пытаться все исправить? Пытаться помочь? Ты соврала мне, Маринетт. Но ради чего? Скажи мне ради чего! Девушка отшатнулась, обжигаясь об ярый взгляд. Кот полыхал, казалось, еще немного, и он зарычит. Такой вспыльчивый, такой грубый, такой… родной. — Ради тебя, — еле разлепив губы, произнесла Маринетт, вжавшись в стену. — Ради всех нас. Ты не понимаешь… — Так объясни! — А ты слушай! — не выдержала Дюпен-Чэн и грозно взглянула на Кота. — Ты эгоистичный и глупый! Я держусь из последних сил, а ты заявляешься сюда с претензиями! Я… не могу… так больше… Губы задрожали, она смотрела на опешившего Нуара сквозь пелену слез. Легкие жгло, если она сейчас признается, все рухнет. Руки тряслись, если Кот узнает, она поставит под удар всех их. Но парень решил все за нее. Отмер и придвинулся к ней, осторожно, чтобы не спугнуть, коснулся когтистой лапой скул, провел от уха до подбородка, словно в забытье. Маринетт застыла, не смея мешать такому моменту, минутной нежности. Смотрела в его глаза, видя в них собственное отражение, сжала вторую руку, ощущая тепло, такое любимое, такое необходимое. — Мы справимся вместе, моя Принцесса, — шепотом проговорил Кот, пыша жаром ей в лицо. Слишком близко. — Я защищу тебя. — Глупый Кот, — еле слышно проговорила девушка. — Это я должна тебя защитить… Его губы были мягкими и теплыми, ее — солеными и мокрыми от недавних слез. Нуар завел руку ей за спину, прижимая к стене, и упоено целовал, словно через прикосновения возмещал все упущенные встречи. Маринетт громко выдохнула, обмякая в его руках. Дул ветер, бился в окна. А в темной комнате двое, супергерой и девушка с огромной, как мир, тайной, просто искали спасения. И верили, что защищают друг друга. Только вот порой важно всего лишь оставаться рядом. — Прости, Котенок…
