Часть 5
30 августа 2021 г., 02:07
Примечания:
Хочется напомнить здесь, что парни вернули свои акки и каждый пишет от своего настоящего имени.Буду рада публичной бете и отзывам!)
***
Messages: Тэ: Джун, ты где? Намджун, ты в порядке? Почему ты не отвечаешь? Почему ты не берешь трубку? Хен, ты никогда не игнорировал меня столько долго, ответь, пожалуйста, я уже переживаю! Черт, я даже не могу приехать к тебе прямо сейчас, ведь у меня больше нет машины! Это совсем на тебя не похоже Джун: Тэхен, остынь. Я в порядке! Прости, что долго не отвечал. У меня была встреча, и я только освободился. Что ты хотел? Все хорошо? Тэ: Где ты был?! С кем? Предупредил бы хоть! Я чувствую, что что-то не так, не смей мне врать. Джун: Окей, начни ты, я потом, я только зашел домой. Тэ: Хен, я ужасный человек. Так ведь? Чонгук приходил сегодня, но не домой, а на работу. И если честно… без него я бы не справился. Мы провели время с детьми, но потом он подвез меня до дома… Он пытался поцеловать меня в машине. Джун: Что? И вы….??? Тэ: Нет, я оттолкнул его. Я сбежал, как самый настоящий трус и понял, что не готов к этому, он хочет свою жизнь обратно, а я… Я конченый ублюдок. Укравший чужую жизнь Джун: Подожди, Тэ, в чем дело? Тэ: Мое желание, хен. Тогда я пожелал обрести семью… Джун: Господи, Тэхен, малыш… Я даже не могу приехать к тебе сейчас, верно? Все спят? И не говори так о себе, пожалуйста. Тэ: Хен, это не все. Когда я вернулся домой, я впервые так сильно поругался с матерью Чонгука. Оказывается, она была на улице в это время, зашла за мной и видела нас, как он пытался поцеловать меня. Она ударила меня. Джун: Стоп, что?! Ты точно в порядке? Тэ: Я не знаю, я запутался… Джису так сильно плакала, что я хотел лишь забрать ее и уйти. Я в отчаянии. Джун: Тэхен, встреться с Чонгуком. Только объединившись, вы сможете решить, что вам делать. Это решение должно быть обоюдным, понимаешь? Малыш… я… знаю, как тяжело тебе… разве все эти года я не видел этого? Но Чон тоже не заслуживает этого, ты же понимаешь. Тэ: Я… ты прав, ты как всегда во всем прав, да и я это понимаю, просто не могу пересилить это чертово чувство несправедливости. Но теперь я вижу, что ему тоже было нелегко… Джун: У каждого своя история, быть может, вам стоит узнать ее, чтобы наконец все это решить. Именно это мы и обсуждали с Паком сегодня вечером. Тэ: Что?! Ты был с другом Чонгука все это время, игнорируя меня? Чем вы занимались?! Джун: Не злись, просто не было возможности ответить. Мы обсуждали, что делать с вами. И возможно обсуждали еще кое-что личное. Быть может, мы сильно выпили… Окей, признаю, я чуть не поцеловал его. И получил за это пощёчину. Он был в ужасном состоянии, и я проводил его домой. Тэ: Ты совсем рехнулся?! Джун: Он не может забыть Чонгука, но и видеть его больше не хочет. Не осуждай меня, Тэхен, я сам не знаю, что на меня нашло. Не забывай, что ты и сам был в такой же ситуации, только вот тебе ответили, а я получил затрещину, весьма больную. Тэ: Именно поэтому я и злюсь на тебя. Не лезь к нему, он и так достаточно пережил, а я поступил, как мудак. Джун: Я надеюсь, что и меня он теперь игнорировать не начнёт.***
Twitter: Пак @JustPark: Они издеваются надо мной? Это так смешно, да? Давайте, все по очереди, прекрасно. Да пошли вы все!!!***
Messages: Не отвечать (Ким-ублюдок-Сокджин): И долго это будет продолжаться? Настоящий Чонгук: Чего? Это еще кто? Не отвечать (Ким-ублюдок-Сокджин): Тэхен, не веди себя, как ребёнок, вернись на работу. Я не знаю, что на тебя нашло тогда, но ты… Ты вообще в курсе, что кофе был горячий?! Я не намерен прикрывать твою чёртову задницу. Думаешь, что можешь включить режим истерички и, повернувшись пятой точкой, покинуть компанию, даже не написав заявление об увольнении? Я долго ждал, что ты одумаешься, но теперь работники говорят мне, что видели тебя в форме официанта в ресторане, какого?! Настоящий Чонгук: Хах, так это Ким… как его… урод? Понравился кофе? Тебя ебет? Отвали от меня, не нужна мне твоя работа. Не отвечать (Ким-ублюдок-Сокджин): Слушай сюда, сукин сын, ты ничего не попутал? С каких пор ты выпустил коготки, а? Начнем с того, что ты не имеешь права свободно уходить и приходить, когда тебе вздумается, у нас, мать твою, договор! Настоящий Чонгук: Тебе нужно заявление об увольнении?! Отлично, я принесу его тебе и кину прямо в ебало. Не отвечать (Ким-ублюдок-Сокджин): Слушай ты, трепездон невыебанный, думаешь, что лег в постель к начальнику и теперь можешь вести себя, как самоуверенная сука? Приходи и мы проверим, отвечаешь ли ты за свои слова.***
Messages: Сопляк с моим лицом (Чонгук): Как ты мог встречаться с этим мудаком? Как?! Меня тебе целовать противно, а этого абьюзера нет?! Ну и мерзкие у вас вкусы, Ким Тэхен. Не перестаю разочаровываться Тэхен: Откуда ты?! Ты был с Джином?! Что ты опять натворил? Сопляк с моим лицом (Чонгук): Сходил к твоему прекрасному бывшему принцу начальнику и кинул ему в ебало заявление об увольнении, как и хотел. Вот только не думал я, что он прижмет меня в угол и будет умолять вернуться. Признаюсь честно, играет ублюдок хорошо, я даже чуть не растрогался. Почему! Просто почему ему да, а мне нет? Тэхен: Что ты несешь? У нас другая ситуация. Уволился? Вот и молодец, просто держись от него подальше. И да… Чонгук, прости меня. Сопляк с моим лицом (Чонгук): Bay… стоп, что? Еще раз, я не расслышал? Чего это ты вдруг опомнился, я не понял? Тэхен: Мы чатимся, ты не можешь слышать. Мы можем встретиться и поговорить? И быть может, наконец это все закончится. Сопляк с моим лицом (Чонгук): Приезжай ко мне, к тебе, называй это как хочешь, я жду тебя.***
Twitter: Kim @TT: Один поцелуй и все закончится? Джису спросила меня, почему я плачу, опять ли меня обидела мать… Чонгук позволит мне с ней потом видеться? Joon @KN: Отлично, Пак даже не открыл мне дверь. Прекрасно, Джун, ты молодец, ты просто молодец, лучший!!! Гук @JustKook: До сих пор противно от прикосновений этого мудилдо, ему повезло, что он легко отделался, чертов абьюзер, ненавижу!***
Messages: Намджун-хён: Гук, привет, ты что снова ездил к Джину?! Настоящий Чонгук: Как ты мог позволять своему лучшему другу встречаться с этим ублюдком? Я так сильно ненавижу его лишь от пары встреч. Намджун-хён: Думаешь, я не пытался? Я работал раньше в этой компании, Гук, думаешь почему меня оттуда уволили? За драку блять, еще и в суд на меня подать собирался, Тэхен какого-то чёрта закрыл это дело. Это долгая и мутная история, ты уволился официально? Ты в порядке? Тэхен в курсе? Настоящий Чонгук: Да, да и да. Намджун-хён: И как у вас дела? Настоящий Чонгук: Он скоро подъедет Намджун-хён: То есть, вы собираетесь? Настоящий Чонгук: Что будет, то будет.***
Окончательно Тэхен понимает, что не хочет обратно свою жизнь именно тогда, когда стоит, упершись взглядом на железную черную дверь с огромным тяжелым кольцом посередине в виде достаточно изящной выгравированной головы льва. Именно сейчас ему кажется, будто эти маленькие пустые впадины, выполняющие роль глаз, смотрят на него с усмешкой. «Вернулся, хозяин? А раньше мы встречались каждый день», — так и дразнится бездушная голова, иронически «усмехаясь». Тэхен дергает головой, отводя взгляд. Так и до шизофрении недалеко. Бегая нервно глазами, чтобы смотреть куда-угодно, лишь бы не на льва, Ким зажимает кнопку звонка и прокашливается. Чужое сердце вот-вот готово прекратить процесс кровообращения и остановиться прямо у входа в прошлую жизнь. Дверь распахивается почти сразу же, являя взору полусонного Чонгука, который лениво стоит в его домашней футболке и свободных штанах, как ни в чем не бывало потирая усталo глаза. — Я даже уснул, пока тебя дожидался. И лишь нервно дрожащий голос выдает в нем волнение.Тэхен хорошо знает, как его голосовые связки могут обнажать искренние чувства. Поэтому, проигнорировав упрёк, переступает порог его мрачной квартиры, в которую даже свет обычно не может просочиться, и впадает в ступор от царящего здесь беспорядка. А точнее, его глаза сейчас готовы выпасть из орбит, потому что: — Какого черта? — не удерживается он. — Что? — искренне удивляется Чонгук, захлопнув дверь и проследовав за ним. Ни разу не застеленная кровать, в три слоя заваленная одеждой, ноутбуком, коробками из-под пиццы буквально молит о помощи, тогда как это нашествие холостяцкого хаоса продолжается по полу вплоть до кухни. — Ты здесь воевал? Мину древнюю нашел и на нее нарвался, гранату взорвал?! — Хах, прости, я хотел убраться, но как-то… после разговора с Джуном отрубился, — виновато бубнит Гук, запуская руки волосы и тормоша их. Тэхен тем временем уже успевает в два шага преодолеть расстояние до кровати и, брезгливо схватив остатки ужина парня, направиться к мусорной урне. Ну а чего он ожидал от студента, познавшего в кои-то веки свободу и одиночество? Раскрыв окна нараспашку, Тэхен втягивает в легкие свежий воздух, чтобы успокоиться. Каждый из них не знает что сказать, не знает что делать и как начать. Да и кто бы знал на их месте? Лишь со стороны такое может показаться очевидным и простым, на деле же голова едет так, что не поминай лихом. Наконец тишину нарушает старший, пока наблюдает за тем, как Чонгук убирает одежду в гардероб. — Где часы, которые стояли на тумбочке возле кровати? — спрашивает он, почему-то заранее чувствуя беспокойство. И не зря, в следующую минуту Чонгук замирает в одной позе, плечи его напрягаются, и он виновато прокашливается. — Хен, прости, но… я разбил их…случайно, когда был пьяным… просто их тик действительно меня довел. Я надеюсь, они были не очень дорогими? Я заплачу тебе потом, отработаю и заплачу. — Не столь дорогие, сколько ценные, — шепчет Ким, закусывая губу и вздыхая. Отводит снова взгляд в окно, но кулаки сжимаются. «Мамины любимые часы», — остается недосказанным в воздухе. Глаза щиплет, но слез давно уже не осталось. Возможно, оно и к лучшему. В конце концов, у Чонгука он уже почти привык засыпать без их привычного тика. Быть может и сейчас, вернувшись сюда, перестанет цепляться за прошлое. — О чем говорили с Джуном? — сразу же переводит тему он, однако так и не оборачивается. — О твоем веселеньком бывшем, — язвит Гук, наконец приблизившись к нему и устроившись теперь рядом. Тэхен закатывает глаза, чувствуя в голосе иронию. Плевать. Он не обязан отчитываться. Но на Чонгука почему-то накатывает, настолько, что следующие слова вырываются совсем неожиданно даже для него самого. — А работу ты эту тоже через постель получил? Пальцы почти касаются щеки в ту секунду, когда Гук резко перехватывает его запястье, преграждая путь к пощечине. — Да как ты смеешь, сопляк?! И откуда тебе вообще знать, что это такое работать в такой компании, не покладая рук, когда все, на что ты способен — это глупые бессчетные подработки и полная на отвали учеба?! — выплевывает тот ему в лицо, выдергивая с невозмутимой легкостью руку из его хватки, ведь сейчас в теле Гука он физически его сильнее. Чонгук, за две секунды до этого решивший извиниться за свои слова, вскипает и цедит сквозь зубы. — Видел я, как ты справлялся с легенькой подработкой, да ты бы… — Давай уже, наконец, просто покончим с этим! —отрезает Ким, схватив парня за щеки обеими руками и притягивая одним легким махом ошарашенного Гука к себе, в буквальном смысле впиваясь в его губы. Закрыв глаза, он лишь пытается представить перед собой лицо Чонгука, а не свое собственное, однако к его полнейшему изумлению, он и не чувствует, что целует самого себя, будто бы его душа уже давно отказалась от предыдущей оболочки. Спустя лишь минуту Гук обмякает в его объятиях, полностью расслабившись и расскрыв рот.Не зная стоит ли это делать, или же одного касания губ достаточно для снятия этого чертового проклятия, он углубляет поцелуй, обнимая Кима за плечи. Когда Тэхен наконец отстраняется, чтобы раскрыть глаза и взглянуть на него на ничтожном расстоянии от его лица, Чонгук внезапно отталкивает его от себя, вытирая рот рукавом. Ким ухмыляется. — Ну и каково это? Целоваться с самим собой, хах? — бросает лениво старший, облизывая губы. — Ужас, будто бы в зеркало долбился губами, — бубнит парень, морща нос и не переставая вытирать рот. Не замечая довольное лицо Хена, он продолжает, — и что теперь? Ждать завтрашнего утра? Тэхен моментально мрачнеет. — Возможно, откуда же мне знать. Не оборачиваясь, он устремляется сразу же к выходу, не желая терять ни минуты, чтобы провести последнюю ночь с семьей. Вот только…***
Messages: Настоящий Чонгук: Не сработало!!!!! Мать вашу, не сработало!!!!!!! Намджун-хён: Что? Вы….? Боже, вы и вправду сделали это? Настоящий Чонгук: Мы целовались, блять, мы целовались, почему ничего не изменилось?! Намджун-хён: Чонгук, я не знаю что сказать, правда, я… Настоящий Чонгук: Нет! Ты всегда знаешь все! Скажи мне?! Скажи мне, блять, что я сделал не так?! Что со мной не так, обратного пути нет, верно? Намджун-хён: Гук, успокойся, тихо, эй. Настоящий Чонгук: Быть может, мне нужно просто умереть?! Точно… ведь тогда… Намджун-хён: Так, стоп, слышишь, хэй, Чонгук, что за чушь ты несешь? Успокойся, пожалуйста, не делай поспешных выводов, окей? Я приеду прямо сейчас и мы все обговорим. Настоящий Чонгук: Нет, я не открою дверь. Намджун-хён: Твою же мать, Чонгук, стой… Пак, я скажу Паку, хорошо? Ты ведь хочешь с ним поговорить? Настоящий Чонгук: Не манипулируй мной, я принял решение Намджун-хён: Просто сядь, сделай глубокий вдох и жди, понял? Увидишь, вру я или нет.***
Messages: Намджун: Чонгук хочет покончить с собой Пак Чимин: Что!??? Намджун: Прости, с такого не начинают, но не было времени подготавливать тебя, ты бы меня и дальше игнорировал, собирайся, я заеду за тобой, мы едем к нему. Пак Чимин: А, это новая уловка, чтобы поиздеваться, так? Я был о тебе лучшего мнения Намджун: Нет! [пересланные сообщения] Пак Чимин: Что?! Они…когда они успели?! Что он… господи, Гук! Идиот! Намджун: Я уже выхожу Пак Чимин: Я поеду один! Намджун: Чимин, не время для истерик, твой друг в опасности Пак Чимин: Не называй меня так. Не смей! Намджун: Хорошо, я просто подброшу тебя, окей?! Пак, ну же! Мы теряем время! Пак Чимин: Черт с тобой, давай!!!!! Проходит, действительно, не так много времени, прежде чем Намджун, бросая взгляд на такое знакомое, уже природнившееся здание многоэтажки, останавливает машину в не совсем положенном для парковки месте, однако сейчас об этом думать нет ни времени, ни желания. Ким напряженно вздыхает, барабаня пальцами по кожаному белому рулю. Его вредная привычка, выражающая сильное волнение. Пак сразу же отстегивает ремень безопасности, вознамереваясь уже открыть дверцу и ринуться к Чонгуку, когда Намджун хватает его за локоть.Они так и не промолвили ни слова за весь путь. — Подожди… — Разве сейчас время?! — отрезает парень на повышенных тонах, даже вены вздулись на шее от чрезмерной злобы… или отчаяния… — Да я не об этом! Ты же не знаешь, куда идти, ты хоть раз был у Тэхена дома? Я… — Просто скажи точно куда и поскорее, я пойду один! — цедит сквозь зубы, отдергивая руку. Получив наконец адрес, парень лишь напоследок бросает: «Не жди меня, уезжай, я дам знать!», — и через секунду его присутствие дает о себе знать лишь едва щекочущий нос аромат приятного одеколона. Намджун откидывает голову на сиденье и зажмуривает глаза. Лишь надеется, что Чимин и вправду поможет, ведь даже если фактически сам Тэхен больше не обладает этим телом, никто не знает, что может произойти, если Чон и вправду пойдет на такое. А вдруг они все-таки вернутся? И что тогда? Намджун потеряет Тэ навсегда? Нет, такого он точно не может допустить, никогда. Да даже если он и не знает толком этого паренька, Гука тоже безумно жаль, он не заслуживает такого. Никто из них не заслуживает. Ким решает подождать еще, заводит машину и отъезжает теперь уже на парковку. Вина перед Чимином также не отпускает его, царапает где-то там внутри, где, как он всегда считал, ни для кого, кроме Тэхена нет места. Тем временем двери лифта медленно расходятся в стороны, выпуская парня из своих механических объятий.Та самая железная черная дверь со странным львом посередине. Кто вообще в современном мире ставит двери с дверным кольцом? Впрочем, сейчас Паку это только на руку, так как он со всей силы барабанит этим кольцом по двери, поднимая дикий шум. — Открой эту дверь сейчас же, засранец! — кричит, добавляя еще и удары ногой. Лишь услышав зов лучшего друга, голос, который он мечтал уловить хотя бы краем уха все это время, Гук раскрывает дверь нараспашку, предоставляя не самую лучшую картину. Небритая щетина, красные опухшие глаза, алые щеки и нос, неполностью заправленая тонкая домашняя кофта с рукавами в три четверти, огромные штаны, висящие уже на тазобедренных косточках, расстормошенные волосы, ну и, конечно же, бутылка вина прямо в руке, которую тот скорее всего пил до звонка Пака прямо из горла. — Ты… Мне мерещишься или это правда ты? — бубнит, всхлипывая и вытирая уголки глаз рукавом. Он сложился почти напополам, не в силах удержаться на ногах. Сердце Пака неистово сжимается, видя такую картину, потому что даже если перед ним и находится оболочка мужчины, которого он не знает, эти израненные глаза будто перемещают его к самой душе Чонгука. Его Чонгука. Сначала он стоит столбом на пороге, не моргая и не отводя от лучшего друга взгляда, будто боясь, что если отвернётся, то потеряет его навсегда. Лишь тогда, когда Гук теряет равновесие и чуть не встречается головой с полом, Пак дергается вперед и хватает того за талию, пиная ногой дверь, чтобы та захлопнулась. В квартире играет фоном какая-то странная инди-рок музыка, которую включили будто бы только для того, чтобы заглушить тишину. Потому что его Чонгук никогда такое не слушал бы. Чимин знает его, как свои пять пальцев. Чон прижимается к его груди, продолжая всхлипывать уже усерднее, когда Пак аккуратно вынимает из рук бутылку и бросает на диван. Сердце пропускает несколько ударов, пульс которого он чувствует даже кончиками пальцев. Он слишком близко, опасно близко для того, чтобы можно было удержаться. И почему-то, никто не знает, мать его, почему, Чимин чувствует, будто к нему прижимается действительно Гук, а не какой-то там Ким Тэхен. Наконец, когда Пак трясущимися руками пытается пригладить его взъерошенные мягкие волосы, Гук поднимает на него взгляд, полный слез и отчаяния, но в этом взгляде, где-то на самой глубине читаются искорки чего-то еще, чего парень там никогда за все это время не улавливал, как бы отчаянно не пытался найти. Пак шумно сглатывает. Ему не хочется снова это испытывать, поэтому зажегшись, он всей силой бьет его в грудь и отталкивает. — Ты совсем рехнулся, ебло ослиное?! Ты что там учудить собирался?! Ты о маме подумал? О Джису подумал? Обо мне, черт побери! О себе! — орет во всю глотку парень, выплескивая свой страх наружу. Чонгук лишь потирает грудь и опускает взгляд. — Нет у меня теперь никого, кто бы пережива… — Заткнись! Заткнись, чертов ублюдок! Я бы никогда тебя не простил! С того света бы достал и набил бы эту твою даже не настоящую глупую морду! — голос срывается, парень начинает захлебываться в слезах, не в силах продолжать ровным голосом, — Да я бы за тобой, блять… Падает на колени, наконец выплеснув все накопившееся за эти последние ужасные дни или, возможно, даже годы? — Чи…мин? — испуганно шепчет Гук, опускаясь рядом следом. Пьяным взором оглядывает и изучает каждую черту лица, по которой так безумно скучал. Не в силах сопротивляться, тянется большим пальцем к щеке, вытирая слезу, отчего парень плачет еще сильнее, однако хватает его пальцы в свои, прижимая к щеке. Видя, что Пак больше не собирается атаковать его, обвивает руками за шею, прижимаясь еще крепче и вдыхая любимый аромат. Как же сильно он по нему скучал, каким же был идиотом, каждый раз отталкивая его и совсем не осознавая его ценность. Чимин сцепляет руки кольцом вокруг его талии и также утыкается носом в плечо, не прекращая плакать. Он успел. — Ненавижу тебя… — бьет кулаком по плечу, — ненавижу, потому что люб…лю! — наконец выдает из себя то признание, которое столько лет репетировал наивно перед зеркалом, столько лет печатал в смс, но удалял перед отправкой, столько раз оставлял недосказанным вживую. Чон вздрагивает, отстраняясь и поднимая вгляд. И вот-вот, когда Паку, кажется, будто его сейчас больно отвергнут, что все закончится именно здесь и сейчас, и он наконец услышит те самые слова о вечной дружбе, когда неожиданно сухие губы накрывают его, повергая в шок. Неужели он настолько пьян? Однако насколько хватает сил у влюблённого безумно годами человека отказаться от столь долгожданного поцелуя, который он представлял столько лет? Он не может оторваться, не может, тогда как Чонгуку, кажется, окончательно сносит крышу, и он углубляет поцелуй, приподнимая Пака с пола и даже не давая возможности тому глубоко вдохнуть. Чимин понимает не сразу, он осознает только тогда, когда Гук толкает его на незаправленную постель и садится на его же бедра, пристроив колени с обеих сторон. Пак даже на какое-то время теряет осознанность настоящего, так как в сознании бушует лишь страсть, поглотившая все их существо. От напористых поцелуев Чона губы Чимина краснеют, так как он не перестает покусывать и обсасывать их, ни на секунду не выпуская из своих. Чон медленно водит пальцами по ключицам, по глубокому вырезу футболки друга, а потом и вовсе спускается вниз, поднимая ткань за края и снимая через голову. Лишь в промежутке этого короткого времени здравый смысл просыпается, и Чимин шепчет: — Что ты делаешь? Чонгук, остановись… Гук… прошу. Но парень лишь как можно скорее затыкает это раздражающее бормотание не менее страстным поцелуем, больно вцепившись за волосы на его затылке. А когда слышит, что Чимин жмурится от этого и стонет от боли, еще больше наваливается на него сверху, придавив так, что они оба падают на кровать. Чон водит ладонью теперь уже по голому торсу, от чего кожа безудержно горит, отвечая на каждое прикосновение. Пальцы сжимаются на плече и не в силах побороть искушение, парень опускается и захватывает губами левый сосок, аккуратно втянув его ртом и водя языком по кругу, от чего Чимин откидывает голову назад и простанывает сквозь зубы, всеми силами сдерживая накрывающее возбуждение. Вот только когда Чонгук проделывает уже тоже самое со вторым, он несознательно приподнимает таз, и Чон замечает его яростное возбуждение и тесноту в джинсах. Облизывая губы, быстро справляется с ремнем и пуговицей и стягивает штаны вниз, обнажая пульсирующую плоть. Возможно, он действительно будет ужасно сильно жалеть об этом позднее, однако… почему бы и не попробовать, все же… быть может, у них что-то и получится? Даже если все и не вернется на круги своя. Он также быстро стаскивает с себя верх и низ, которые и так еле держались на нем и полностью обнаженный вновь залезает на Пака, чувствуя как обдает жаром его тело от трения кожи. Мокрой дорожкой поцелуев доходит наконец до главного, обхватывая искусанными губами пульсирующий член. Чимин невольно ощущает легкую дрожь по телу и слегка съеживается от накатившей теплоты внизу живота, поджав ноги. Потому Чонгуку приходится вновь их раздвинуть и захватить ртом его плоть, начиная медленно посасывать, помогая рукой у основания. Пак невольно толкается в тонкие изящные пальцы, при этом избегая смотреть вниз, ведь ему кажется, что лишь одного взгляда Чонгука из-под опущенных ресниц, пытающегося глубоко ввести в рот на всю длину, он может кончить прямо сейчас. Чонгук тем временем наконец поднимается и вновь наклоняется за поцелуем, в этот раз захватывая в одну руку оба их члена. И после каждого поцелуя проводит руками вверх вниз, сам же толкаясь бедрами, имитируя проникновение. Чимин отрывисто дышит, зажмурив глаза от удовольствия и все еще не желая смотреть на друга. Чон вновь и вновь касается разгоряченной плоти голыми бедрами, отчего та пульсирует, распаляясь все сильнее. Пак больше не может контролировать себя и спустя пару хлюпающих звуков в квартире раздаются высоким голосом его протяжные стоны, от которых Чон возбуждается даже сильнее, чем от самих толчков. Вся кровь приливает к низу живота с такой силой, что он чувствует сладкую истому, кончики пальцев немеют на ногах, и Чимин наконец выгибается назад, издавая прерывистый стон после взрывной волны наслаждения. От бушующего оргазма он не сразу осознает и переваривает те слова, которые улавливает краем уха. Но когда понимает, что шепчет Гук моментально покрывается мурашками, а внутри все обрывается и холодеет. Чон, продолжая толкаться, изливается прямо тому на живот, падая на его грудь и глубоко выдыхает. И лишь тяжесть его тела не позволяет Паку оттолкнуть его от себя и, одевшись, уйти отсюда к чертовой матери. Слезы катятся по вискам, заливаясь в ушные раковины, от чего становится вдвойне неприятно. Понимая, что Чонгук уснул, он аккуратно тянется за телефоном и набирает сообщение Киму, что все в порядке. Вот только само его сердце готово сейчас разорваться на куски и не собраться никогда воедино. Грудь его лишь изредка вибрирует от всхлипов. Спустя пару часов Пак все же вылезает из его объятий и направляется в душ дрожащими ногами. Совершенная ошибка давит неизмеримым грузом на его и так хрупкие плечи все то время, пока он пытается смыть с себя его горячие прикосновения, однако даже если он и тщательно натирает кожу до покраснений, воспоминания об этом скрыть не получится никогда. Поэтому, выключив кран, он наконец выходит из ванной, предварительно одевшись в свою же одежду. Гук, к его шокирующему удивлению, тепло улыбается, проснувшись и стоя на проходе. — Ты не ушел… — шепчет, наивно хлопая глазами. Пак начинает дрожать, не в силах совладать с эмоциями. — Пак, слушай… я знаю, это неловко, но… я не жалею, — продолжает он, потирая рукой шею, может, мы могли бы попробовать и… да, я не совсем тот Чонгук… в другом теле, но… Чимин… прошу… у меня… — Хватит! — наконец захлёбывается Пак, сжимая кулаки. Сказанные им несколько часов назад слова, больно выжигают чертову отметину на сердце, которое точно скоро превратится в каменное, — Нет! Не получится! Прошу тебя, остановись! — Почему? — искренне удивляется. Понимая, под каким предлогом он изначально пришел сюда, и как его слова могут повлиять на дальнейшие действия Гука, он пытается взять себя в руки и мягко проговаривает: — Я… не хочу… я всегда буду твоим лучшим другом, хорошо? Ты не один, Чонгук. Даже в теле другого, ты не один, понял? Только посмей еще мне… и я… — Нет! Нет! Чимин! Это было в порыве чувств, я просто был в отчаянии, эмоции взяли вверх, я обещаю такого больше никогда не повторится, я… — Ну вот и отлично… — шепчет Пак, уже намереваясь покинуть квартиру и стараясь сдерживаться до последнего, чтобы не завыть прямо здесь от неистерпимой боли. Еще пару шагов и он уйдет. Промолчит, унесет эту боль с собой, выставит виноватым себя и… — Почему? Почему теперь ты уходишь?! Разве ты не сказал, что любишь меня? Тогда почему ты отказываешься, после того, как я наконец решился?! — кричит вдогонку Гук, обезумев от обиды. — Да потому что даже трахая меня, ты шептал его имя! — срывается на отчаянный крик, осознавая, что так и не смог. Не смог промолчать. Гук каменеет, моментально побледнев. — Чье…имя? — дрожащими губами выговаривает он. Но ответить ему в этой тишине может лишь он сам, так как Пак уже залетает в лифт, оседая на пол. Наплевав на соседей и вцепившись пальцами в собственные волосы, кричит…
