Однажды дождливой ночью

Феликсу было холодно. Шел ливень, какого Сеул не видел, кажется, почти год. Отсутствие солнечного света и сильный ветер заставляли австралийца посильнее кутаться в тонкую ветровку, которая совсем не подходила для осенней погоды. Парень перепрыгивал через огромные лужи, спеша укрыться от непогоды в теплом подъезде. Он забежал в знакомую дверь за каким-то мужчиной, который тоже промок до нитки, забыв взять зонт. Ли поднялся в лифте на десятый этаж и подошёл к одной из четырех одинаковых дверей. Он нажал на звонок, но после первой попытки не услышал ничего. Он пытался дозваться до хозяина квартиры еще пару раз, но в итоге просто удерживал палец на кнопке, пока не услышал раздраженно-сонное «Иду я». Дверь раскрылась, и перед Феликсом появился Хёнджин с растрёпанными длинными волосами и в одном нижнем белье. — Извини, я разбудил тебя. — Прохрипел австралиец, отталкиваясь от стены и подходя к парню. — Ничего, всё хорошо. — Ответил Хван. Он потер лицо, после чего протянул руки к младшему для объятий. — Боже, ты вымок весь! Тебе не холодно? — Холодно, хён. Хёнджин потянул Феликса вглубь квартиры за руку, снял одежду, в которой его бойфренд точно не согреется, и протянул ему огромное худи. Ли прошептал хриплое «Спасибо», переоделся и поплелся на кухню пить горячий чай, заботливо заваренный Хваном. Брюнет усадил Ликса на колени, уткнулся лицом в изгиб его шеи и тоном, не терпящим возражений, сказал: — Рассказывай. Блондин шумно отпил чай, грея руки о кружку, шмыгнул носом и тихо ответил: — Все, как обычно. Родители за ужином опять завели разговор о том, что ты плохо на меня влияешь, я начал спорить, они заперли меня в комнате. Я дождался, пока они уснут, и свалил. — Но они правы, я плохо на тебя влияю. Хенджин по-доброму улыбнулся, смотря на младшего, который нахмурился и дал ему легкий подзатыльник. — За что?! — Брюнет был возмущен. — Разве я не прав? — Не прав. Ты влияешь на меня самым лучшим образом. Это из-за тебя я до сих пор не выпилился, так что они должны быть благодарны тебе за это. Теперь настала очередь Феликса возмущаться от полученного подзатыльника. Старший убрал грязную кружку со стола, вернулся к младшему, подхватывая того за бедра и унося в гостиную. Хёнджин сел на диван, чувствуя приятную тяжесть теплого тела, и улыбнулся. — Посмотрим фильм? — Спросил он. Блондин сделал задумчивое лицо на секунду, хитро ухмыльнулся, смотря в глаза своего парня, и лукаво прошептал: — Слишком скучно. Я думаю, мы найдём занятие поинтереснее. Младший вдруг прижался к разгоряченному телу старшего, обнимая того за шею. Он прильнул к губам, целуя и покусывая сначала верхнюю, а затем нижнюю. Теперь в толстовке стало жарко так, что казалось, будто это шуба, в которой не мерзнешь даже в тридцатиградусный мороз. Феликс немного поёрзал, устраиваясь поудобнее и намеренно задевая своим пахом чужой. Брюнет рвано выдохнул в губы Ли, отстраняясь. Он пересадил его на диван и куда-то удалился. Младший облизнул горящие губы, стянул толстовку и смирно сидел, ожидая старшего. Хёнджин вернулся, держа в руке небольшую бутылочку со смазкой. Он убрал её на стоящий возле дивана кофейный столик и вернулся к телу своего парня. Хван коснулся губами молочной кожи на ключицах, прикусывая и оставляя засосы. А Феликс млел. От каждого касания длинных пальцев на бедрах он таял, от ощущения горячих губ на теле ему сносило крышу. Он чувствовал себя наркоманом. И Хёнджин был лучшим наркотиком. Первый стон Ли издал, когда язык брюнета задел твердый сосок. Постепенно он опускался ниже, к торсу. Оставил короткий поцелуй чуть ниже пупка, заставляя младшего вздрогнуть от приятных ощущений. Медленно Хёнджин поднялся обратно к шее, ставя засосы. Феликс зарылся ладонью в волосы старшего и притянул к себе для поцелуя. Хван прикусил нижнюю губу блондина, тут же зализывая и проникая в рот языком. Второй стон младшего побудил брюнета к дальнейшим действиям. Он скользнул рукой к резинке спортивных штанов, пробираясь под нижнее белье. Провел пальцами по вставшему члену своего парня, позже снимая штаны вместе с боксерами. Феликс судорожно выдохнул, перебирая пальцами волосы Хенджина. — Солнышко, все хорошо? — забеспокоился старший. Феликс кивнул. — Скажи, если будет некомфортно. В ответ Хван вновь получил лишь кивок. Он, нежно касаясь губами тела Ёнбока, взял смазку со стола. Выдавил жидкость на пальцы, согревая. Когда Феликс почувствовал прикосновение внизу, он мелко вздрогнул. Хёнджин протолкнул внутрь два влажных пальца и, не почувствовав сопротивления, приподнял бровь, в непонимании смотря на Феликса. Младший покраснел, хотя казалось, что это еще больше невозможно. Шепнул: — Я растягивал себя дома. И отвел взгляд в потолок. А Хван усмехнулся, игриво спрашивая: — Ты думал обо мне в это время, малыш? Парень согнул пальцы внутри своего донсэна, выбивая из него очередной шумный вздох. — Да-а, хён. Старший расценил это и как ответ, и как призыв. Поэтому он молниеносно расправился со своими боксерами, прошелся все еще влажной от смазки ладонью по стволу члена и приставил головку к сфинктеру. — Ликси, — прохрипел брюнет, — ты уверен? — Боже, — Ли закатил глаза, едва ли не рыча от нетерпения и почти насаживаясь на член, — трахни меня уже. Хёнджин вошёл по основание, тут же задевая простату младшего. Оба простонали в унисон: старший — тихо, почти скуля, Ли — громко, почти крича. На глазах последнего выступили слёзы, юноша всхлипнул, заставляя своего хёна нервничать. — Детка, ты в порядке? Брюнет тут же вышел из хрупкого тела, вытирая костяшками пальцев солёные дорожки с щёк. Феликс раздражённо зашипел, схватил Хёнджина за плечи, усаживая на диван и прижимая к спинке. Блондин был на грани того, чтобы взвыть, возвёл глаза к потолку и простонал: — Ну почему ты такой хороший? Я в порядке, Джинни, правда. Не волнуйся по пустякам. — Я не хочу сделать тебе больно, солнце. Хёнджин провел носом от основания шеи к мочке уха, невесомо касаясь кожи губами. Ли, кажется, перестал ощущать воздух в лёгких. Он дышал лишь чувствами, переполняющими его. Хотелось заплакать из-за них, но Хван и так достаточно волновался за него сегодня. Кажется, если бы Феликс нахмурился сейчас или показал, что ему некомфортно из-за чего-то, Хёнджин бы тут же оделся сам и одел его, накрыв одеялом и уложив спать, нашептывая всякий милый бред на ухо. Ёнбок потерся членом о пресс своего парня, впутывая пальцы в его волосы. Брюнет коснулся кончиками пальцев его талии, боясь навредить. — Джинни, — шепнул младший, — я не хрустальный. Будь смелее, пожалуйста. — Да, — парень кивнул, крепче сжимая тело в своих руках, — конечно, малыш, как скажешь. Старший скользнул к ягодицам, притягивая за них Ли еще ближе к себе. Потянулся к смазке, оставленной на диване, выдавливая немного на возбужденный орган. Аккуратно опустил парня на свой член, входя лишь на половину. Но даже этого хватило обоим, чтобы потерять голову. Феликс прикусил кожу Хёнджина около яремной впадины в попытке заглушить стоны и слова, рвущиеся из груди. Привыкнув к ощущениям, младший резко опустился до конца, чувствуя как головка старшего задела чувствительную зону и выстанывая тихое: «Джинни». Хван приподнял блондина за бедра, позже плавно опуская. Медленно. Нежно. Трепетно. Сегодня Хёнджин делал всё именно так. И это начинало выводить Феликса из себя. — Хённи, — на выдохе произнес он, стараясь не взвыть, выгибаясь в спине и ерзая на члене, — быстрее, прошу тебя. Брюнет глянул из-под прикрытых век на своего парня, откинулся на спинку дивана, почти укладывая на грудь младшего. Старший пару раз на пробу толкнулся внутрь до конца. Услышав рваные выдохи Ли, Хёнджин ускорился. — Джинни, — протянул Феликс, постанывая и закатывая глаза, — так хорошо. Не останавливайся, прошу тебя, хён. Хван сжал в руках ягодицы младшего, кажется, до синяков, но ни ему, ни самому Ли не было никакого дела до этого. Пока старший двигался внутри, Ёнбок был готов на всё, лишь бы получить как можно больше удовольствия и прижаться к любимому телу. Обстановка в комнате накалилась до предела: шлепки двух тел друг о друга, шёпот, прерываемый стонами обоих парней, возбуждённые вздохи. — Ликси, — с трудом прохрипел Хёнджин, — я скоро кончу. Феликс кивнул, сжал плечо старшего в руке, оставляя следы от ногтей, шепча: — Я тоже, давай вместе. Кончай внутрь, Джинни. Старший обхватил член младшего, который так и не получил должного внимания за всё время. Провёл ладонью вверх-вниз мучительно медленно, после чего принялся надрачивать младшему в такт толчкам: быстро до хрипоты в голосе и звёздочек перед глазами. Стоило Хёнджину слегка надавить на головку феликсового члена, младший зажмурился и, едва ли не задыхаясь прошептал: — Хён, я так люблю тебя. Не останавливайся, про… Ах! — Ли простонал, прижимаясь грудью к телу старшего. Следом за ним простонал Хёнджин, и Феликс почувствовал теплую вязкую жидкость внутри. Младший уложил голову на плечо своего хёна, прикрывая глаза и пытаясь отдышаться. Полежав некоторое время в тишине, парень повернул голову, натыкаясь на теплый взгляд карих глаз, полных нежности. Он почувствовал мимолетное прикосновение пухлых губ на кончике носа, после чего Хёнджин прошептал на ухо, словно это был большой секрет, ласковое: — Я тоже люблю тебя, Ликси. Больше всех в мире. И Феликсу бы спорить начать на тему того, кто кого больше любит. Но он лишь отрицательно качает головой, прикрывает глаза, обвивая Хвана всеми конечностями. Через несколько минут Ли засыпает на спокойно вздымающейся груди своего хёна, будучи в полной уверенности, что на утро проснется чистый, одетый в огромную пижаму старшего и укрытый теплым одеялом. Хёнджин любит Феликса больше всех в мире, при этом являясь его единственным миром.