Взлом с проникновением

Знал бы, что целовать ее до сумасшествия приятно, сделал бы это еще вчера утром. Ника робеет всего четыре секунды, а потом обхватывает мою шею и вступает в борьбу за инициативу. Она отвечает с таким рвением, что все ее прошлое сопротивление кажется большой прелюдией, и хорошо, что я умею ждать и не отступать. Это самый сладкий приз, который я надеюсь смаковать и дальше. Прикусываю губу, скольжу по ней языком, пока малышка тихо стонет и замирает, испугавшись самой себя. Не хочу ее отпускать, но Ника упирается и отступает назад. В груди стремительно разрастается протест, я все еще не выпускаю ее из рук и снова тянусь к губам, но встречаюсь с ее усмешкой. Она обхватывает мои плечи и шагает вместе со мной в квартиру, уже за закрытой дверью позволяя снова себя поцеловать. Сумасшедшая. Мне нравится. — Ты уверена? — спрашиваю из джентльменской вежливости, прежде чем залезть ей под майку. — Уверена, — выдыхает мне в губы. Такой настрой определенно подходит, поэтому я подхватываю Нику под ягодицы и тащу в спальню. Хорошо, что в прошлый раз все запомнил, а то бродил бы от одной двери к другой. Она не сопротивляется, обхватывает мое тело ногами и продолжает целовать, правда теперь медленно спускается к шее, втягивает кожу и зализывает языком, отчего окончательно рвет крышу. Все слишком. Слишком хорошо, слишком пошло, слишком возбуждающе. Опускаю ее на кровать и нависаю сверху — она божественна в этом ракурсе, особенно с разметавшимися по подушке волосами. Все же тяну ее майку наверх. Ника помогает мне от нее избавиться, но сама в долгу не остается — тянет подол моей, а я только усмехаюсь. Поровну так поровну. Кожа покрывается мурашками от моих касаний. Это до безумия приятно. Ее реакция на меня, отзывчивость, она сама — идеально. Вздрагивает каждый раз, стоит мне отстраниться на долю секунды, ерзает подо мной и обхватывает ногами торс, вынуждая быть ближе. Спускаюсь к груди, но нарочно оставляю белье на месте, только веду языком по ложбинке, распаляя ее все сильнее. Оставляю несколько поцелуев на животе и тянусь к пуговицам на ее штанах. Приходится подняться, чтобы стянуть одежду и носочки с ее ног. Любуюсь мягкими изгибами, довольно улыбаясь. — Ты охренительная, — честно признаюсь, на что Ника только усмехается и закусывает губу. Она приподнимается на локтях и смотрит на меня немигающим взглядом. — Не смогу ответить тем же, пока не увижу всей картины, — ступней она касается моего бедра и ведет выше, к ремню, нарочно задевая уже твердый член, вынуждая меня зашипеть. Проводит пальцами по краю джинсов и плотоядно улыбается, когда сокращаются мышцы. Дразнит намеренно, но это только подстегивает. — Ты не разочаруешься, — заявляю самоуверенно и подмигиваю, перехватывая ее голень, но не мешая движению. Определенно не жалею, что влез в ее квартиру. Самое удачное решение в моей жизни. — Я надеюсь, — опять поддевает, ведет пальцем по животу и прикрывает глаза, запрокидывает голову, отдаваясь ощущениям. Блядь, это самое охуенное зрелище, которое только можно представить. Ее нога вздрагивает, наверняка же неудобно, и я подхожу ближе, расстегиваю ремень. Ника снова смотрит на меня и предвкушающе облизывается. Такими темпами я кончу раньше, чем войду в нее. Или закончу. Сука. Телефон раздражающей трелью рушит звенящее в воздухе возбуждение. Ругаюсь в голос. Придушу того, кто посмел позвонить мне в этот момент. Не глядя отвечаю, слыша голос майора. Твою ж… Поглаживаю большим пальцем голень Ники, вижу, как она хмурится, да и я сам, видимо, свел брови к переносице, а она зеркалит. — Понял, буду, — отвечаю холодно. И где же я в прошлой жизни так накосячил, что в этой мне обламывают шикарный секс — в том, что он будет именно шикарным я ни капельки не сомневаюсь. — Прости, Клубничка, — наклоняюсь и целую, пользуясь ее растерянностью. Ника отвечает, но уже не так охотно, как раньше, и я чертыхаюсь. — Работа. Не могу не идти, — снова целую ее, чувствуя себя побитым щенком, но Ника, кажется, реагирует спокойнее, чем я предполагал. Она вдруг подается вперед, вжимается в меня грудью и берет в плен мои губы. — Прости, — выдыхаю во время крохотной передышки. Не пойду никуда. Там все равно труп, подождет немножко. — Все в порядке, — улыбается и отстраняет меня от себя. Ника поднимается и первой выходит из комнаты. Быстро одеваюсь, смотрю на пустую кровать и думаю, что не на работе нужно проводить вечер воскресенья. Ника ждет меня в коридоре, уже в шелковом халатике. Разочаровал настолько, что она прячется от меня под тонкой тканью. Совсем не дело. — Я позвоню, как освобожусь, ладно? — спрашиваю, совсем не уверенный, что услышу что-то приятное. Ника подходит ближе и быстро целует, не давая нам провалиться в скромную ласку. — Я буду ждать, — мурлычет мне в губы. — Ты еще должен мне охренительный вид. Идеальная. — Готов рассчитаться, — улыбаюсь. — Не забудь закрыться. Если кто-то еще будет ломать замок, звони. Расскажу, что эта квартира уже занята. — Иди уже, — смеется Ника, выпроваживая меня. *** До самого вторника я ограничиваюсь исключительно смс-ками, почти ночуя на работе. Злюсь невозможно. Мало того, что сексом заняться помешают, так и дома выпустить пар нет ни сил, ни времени. Мозг уже порядочно дымится, хочу увидеть Нику, но судьба решает, что мне необходимо воздержание. Во вторник и среду меня отбривает сама Ника, оправдываясь косметическими процедурами перед свадьбой подруги в выходные. Чувствую, и два законных дня отдыха проведу в тоске и одиночестве, поэтому договариваюсь на свидание в четверг. Клубничка не против, а я тем более за. Надо бы уже закончить начатое, а то к выходным не только колокола в церкви начнут звенеть. Мы заканчиваем работу в другом районе. Возвращаться в отделение смысла нет, да и до работы Ники отсюда рукой подать, поэтому решаю зайти в торговый центр за какой-нибудь безделушкой для Клубнички. Правда, я ни черта не знаю, что она любит, поэтому ограничиваюсь букетом и клубникой в шоколаде. Кажется, ей это сочетание подойдет идеально. Во всех очередях торчу около часа, но, когда выхожу на улицу — удивленно замираю. На другой стороне стоит моя Ника, а ее в это время лобызает тот долговязый с дачи. Какого хрена тут творится?