чудо

Чан никогда не сомневался в собственной ориентации. Не поймите неправильно, он всегда был толерантным и оказывал какую только мог поддержку друзьям, влюблявшимся в людей своего пола. Лучшего друга — Джисона — он вообще считал роднее младшего брата, поэтому, когда тот в свои щуплые шестнадцать признался, что ему нравятся парни, Чан лично купил ему пачку презервативов, а также показал несколько обучающих видео и статей, в которых сообщалось о важности контрацепции. Джисон тогда чуть не разрыдался от облегчения, а Чанбин — от умиления. Презервативы те, кстати, так и не были использованы: нераспечатанная упаковка почётно стояла на единственной полке в его спальне в качестве сувенира. Вместе с фотографиями Чана, Чанбина и Хёнджина в симпатичных рамках за стеклом и несколькими призами с международных баттлов. Даже когда Чан случайно узнал от перебравшего Чанбина, что сам стал гейским пробуждением Джисона, он не испытал отвращения — только грусть из-за того, что не может ответить близкому человеку взаимностью. Одному Чанбину известно, скольких сил Чану стоило сдержаться и не дёрнуться вперёд, чтобы зарядить Хансону кулаком в морду за настолько грязный панчлайн. Давно он так не радовался, что ему удалось сохранить лицо: в съёмках баттла было задействовано сразу три камеры, и Чан со всех ракурсов выглядел достаточно невозмутимо. Чан не знал, почему Джисон так никогда и не признался. Возможно, понял, что ему ничего не светит, ведь его друг натурален, как рассвет. В любом случае, Чан был рад, что ему не пришлось лицом к лицу сталкиваться с признанием Джисона. Он никогда не умел красиво и вежливо отказывать людям, а обижать друга ему хотелось меньше всего. А когда на горизонте замаячил Хёнджин, Чан и вовсе вздохнул с облегчением — он был невероятно счастлив, что личная жизнь Джисона складывается замечательно. Хёнджин Джисону подходил. Он был перфекционистом и втайне очень заботливым человеком, спуску за косяки не давал, но и обижаться долго не мог, поддаваясь чужому природному обаянию. А ещё был высоким, красивым, как картинка, для парня — даже слишком, на вкус Чана. Так что у Чана действительно не могло даже возникнуть сомнений в своей ориентации. До этого момента. Вообще, всё начиналось довольно невинно: Джисон просто предложил устроить в баре вечеринку только для своих. Чанбин всегда поддерживал любой движ, а Чану было интересно, с каких пор Джисон считает за «своих» половину их района. Но вдруг произошло чудо, и все мысли из головы Чана будто снесло самой высокой волной мощного цунами. Чудо выглядело, как эльф, даром, что роста было гномьего. «Я хочу положить его в кармашек и забрать к себе домой», — было первым, что подумал Чан, когда серое вещество внутри его черепной коробки вновь обрело способность функционировать. Светлые волосы чуда были выбриты на висках, а оставшаяся длина аккуратно уложена в высокую причёску и покрыта лаком, содержащим мелкие блёстки — Чан заметил, потому что они красиво переливались в тёплом свете ламп. Чудо звали Феликсом, и оно было лучшим другом Хёнджина. Чан как раз пытался спасти бар от наводнения, когда эта парочка чинно вплыла под каменной аркой, ведущей из коридора в основное помещение. Одной рукой Феликс крепко вцепился в локоть Хёнджина, а второй сжимал ручки огромного пластикового пакета из гипермаркета. Они огляделись, одновременно поворачивая головы в разные стороны: Хёнджин — в поисках знакомых лиц, а Феликс, видимо, за компанию. Заметив Чана, двумя руками удерживающего стеклянную чашу, полную пунша, чтобы предотвратить её падение и последующее приземление на пол со всеми вытекающими последствиями, Хёнджин улыбнулся радостно, а Феликс… как-то неуверенно. Они прошагали сквозь толпу, изящно огибая многочисленных (непрошеных) гостей, и оказались прямо перед растерянным Чаном. Тот наконец плечом отодвинул какого-то придурка, уже успевшего накидаться и своим телом угрожавшего безопасности остатков алкоголя, и выпрямился, отряхивая несуществующие пылинки с футболки. И почему он не подумал одеться сегодня поприличнее? Хёнджин отцепил Феликса от своего локтя и подтолкнул его ближе. — Это Феликс, — представил он. — Помнишь, я рассказывал. «И даже показывал», — подумал Чан, вспоминая фотографии из инстаграма Хёнджина с каких-то танцевальных соревнований. Феликс ещё тогда показался ему страшно красивым, но изображение не шло ни в какое сравнение с живым экземпляром. Теперь, когда чудо находилось так близко, Чан мог отметить необычно большие для корейца глаза, губы бантиком и разбросанные по всему миловидному лицу едва заметные веснушки. Хёнджин раздражённо закатил глаза, пробормотав, что все вокруг него сегодня как-то особенно тормозят, и ещё раз ткнул Феликса в спину. Тот шагнул вперёд и осторожно протянул пакет, застенчиво улыбаясь: — Это вам. Я сам испёк. При звуке голоса Феликса мозг Чана закоротило во второй раз за вечер, но с этим замыканием пришлось наскоро справляться самостоятельно. — Привет, Феликс, спасибо, — вежливо произнёс Чан. — Чувствуй себя здесь, как дома. И ко мне можешь обращаться на «ты». Феликс сделал старательное лицо и кивнул, а потом расплылся в улыбке. Чан снова немного залип на его задумчивый взгляд, так же пристально изучавший его в ответ, но момент разрушил неожиданно налетевший откуда-то сбоку Джисон. И тут же прикипел взглядом к Хёнджину: — Выглядишь замечательно, детка. — Но потом его внимание переключилось на нового в их компании человека. — О, у вас что, типа, парное окрашивание? Хёнджин с Феликсом синхронно закатили глаза. — Я с блондом уже три года хожу, — назидательно произнёс Хёнджин. — А Феликс только недавно решил попробовать, мы вместе ходили в салон. Чан прописал Джисону лёгкий подзатыльник. И произнёс: — Не дури. Выглядит здорово, Феликс, тебе действительно очень идёт. А через секунду его сердце растаяло от вида очаровательного румянца, расползшегося по чужим веснушчатым щекам. — Ой, а что это тут у тебя? — как никогда активный, Джисон засунул нос в пакет, который всё ещё держал Чан, а потом полез туда обеими загребущими руками. Но вторжение тут же было прервано двумя хлёсткими ударами ладонью по запястьям. — Эй! Хён, там же брауни, я его обожаю! — Грабли убери. У тебя сегодня жопа слипнется от коктейлей, которые ты обычно намешиваешь. И если ты не забыл, то мы с Чанбином тоже такое любим. Я отнесу пакет в офис, потом все вместе съедим, когда здесь будет не так… многолюдно, — Чан унылым взглядом обвёл переполненное помещение, а потом заставил себя расслабить плечи и снова повернулся к Феликсу. — Спасибо большое ещё раз. Развлекайтесь, ребята.

***

Когда Чан вернулся из офиса, то парней уже и след простыл. Хёнджин с Джисоном наверняка забились в какой-то угол, чтобы там целоваться. У парочки ещё не закончился конфетно-букетный период, и Чан то и дело ловил их в самых разных местах бара, начиная с туалетной кабинки и заканчивая непосредственно святая святых — студией, из которой пришлось выгонять их с криками и громкими обещаниями помочь превратить данный цирковой трюк в смертельный номер, если «эти два клоуна ещё хотя бы раз попробуют провернуть подобное». Так что их можно было не искать. А вот Феликс нашёлся быстро. И то ли он действительно внял наставлению Чана чувствовать себя как дома, то ли сам по себе был очень общительным человеком, но с этого момента он начал мелькать возле каждой мало-мальски активной кучки людей. Чан ничего не мог поделать с тем, как его взгляд постоянно цеплялся за невысокую фигуру со светлой копной волос, то плавно двигающуюся среди танцующих тел, то не слишком грациозно сгибающуюся пополам от смеха над шуткой кого-то из новоиспечённых знакомых. Происходящее ему категорически не нравилось, а неприятно тянущему чувству в груди он всё никак не мог (читать как «не хотел») дать название. Вскоре он обнаружил себя за одним из дальних столиков, где упорно делал вид, что просто наблюдает за творящимся вокруг хаосом, а на самом деле неустанно следил взглядом за своим чудом. В таком состоянии его и нашёл Чанбин. — Знаешь, на кого ты сейчас похож? — интимно прошептал он Чану на ухо, обдавая шею горячим пивным дыханием. — На того лысого челика из мема, который сидит за столом и руками за голову держится. — Только бутылки не хватает, — меланхолично протянул Чан в ответ. Чанбин молча грохнул на дубовую столешницу бутылку виски. Чан нахмурился, глядя на этикетку. — Это ты из офиса взял? Сейчас же иди и положи на место. — Ну я же вижу, что тебе надо выпить! Ты без алкашки никогда не расколешься о том, что случилось. — Чудо случилось, — он тяжело вздохнул, вновь случайно возвращаясь взглядом к Феликсу. Тот как раз танцевал под попсовый ремикс какой-то старой песни, так очевидно наслаждаясь собой, что Чана опять повело. — Да ладно? — Чанбин будто вмиг протрезвел и уставился почти шокированно. — Ты чего? — Чан оторвался от Феликса и испуганно обернулся. — Тебе понравился Феликс?! — удивлению Чанбина не было предела. В глубине души Чан моментально возмутился, мол, чему тут удивляться, ты его видел вообще, но с выражением подобных эмоций решил пока что повременить. — Ещё громче заори, а то, кажется, тебя только он и не слышал, — прошипел он вместо этого, хватая Чанбина за ухо и наклоняя его голову ближе к своему лицу. — Ай, да в чём проблема? Подошёл, взял за руку и уверенно сказал… ну, то, что ты девушкам говоришь обычно. — Чанбини, ты совсем дурак, или только притворяешься? В каком месте Феликс на девушку похож? — А какая разница? — Чанбина, казалось, ничего не смущало. — Ты и правда не понимаешь ничего? Мне раньше парни не нравились никогда. — А-а-а, — протянул Чанбин понимающе. А потом спросил: — И что? Чан беспомощно уронил голову на стол. Одновременно с этим на соседний свободный стул плюхнулось ещё одно тело знакомой комплекции. — О чём шепчетесь? — от Джисона почти не пахло алкоголем, но он явно был пьян любовью и эндорфинами — об этом свидетельствовали неровная походка, поплывший взгляд и расслабленная улыбка. А ещё свежий и яркий засос, виднеющийся из-под широкого ворота толстовки. Чан и сказать ничего не успел, как Чанбин сразу же сдал его со всеми потрохами: — У хёна краш на Феликса. Джисон аж вынырнул из моря эйфории, резко втягивая носом воздух. — Чего? — задушенно прохрипел он, тараща глаза, ставшие вдруг в два раза больше. — Ну, начинается… — Хён, не переживай! Ты помог мне тогда, с Хёнджином, а я помогу сейчас, — Джисона, видимо, никак не обеспокоил неожиданный каминг-аут Чана. Он воодушевился предоставленной возможностью устроить личную жизнь человека, который практически не ночевал дома, сутками отсиживаясь в баре, либо засыпая на диване в студии, потому что в квартире было слишком одиноко. — В смысле, прямо сейчас? — оторопело произнёс Чан. Он был совершенно к этому не готов. — А чего тянуть? Эй, Феликс! — Джисон заорал на весь бар, стараясь перекричать грохочущую музыку, привстал со стула, но не удержал равновесия и тут же плюхнулся обратно. — Фели-и-икс! Да-да, ты, иди сюда! — Это чудо какое-то, — покачал головой Чан, сам не зная, что конкретно имеет ввиду: тот факт, что Феликс каким-то образом услышал Джисона, или самого Феликса, летящей походкой спешащего к их столику через всё помещение. Феликс замедлил шаг и остановился в метре от них, застенчиво сцепив руки за спиной и уставившись на троих ребят в ожидании. Чан нервно улыбнулся и сглотнул, поворачивая голову в сторону внезапно замолкшего Джисона. Тот почему-то смотрел на Чанбина, а Чанбин — на Чана, вопросительно приподняв брови. Феликс, видимо, чувствуя потребность сгладить неловкость, решил немного помочь и, сделав шаг вперёд, сам задал вопрос: — Чан-хён, у тебя тут такая крутая коллекция пластинок! Давно собираешь? Джисон сразу ухватился за предоставленную возможность: — А у Чана в квартире ещё больше коллекция. И совершенно пошло подмигнул. Тем не менее, это сработало — у Феликса восторженно заблестели глаза. — Правда? — он подошёл ещё ближе, почти опираясь бедром на стол. — Конечно! Он сейчас сам тебя отведёт и покажет, — подыграл Чанбин, но подмигивать не стал. Они тут же встали, Чанбин поймал под руку Чана, а Джисон повис на хрупких плечах Феликса и начал что-то сосредоточенно шептать ему на ухо. Чан шёл, как на эшафот — он весь побледнел, на лбу выступили капельки холодного пота. Чанбин тоже пытался давать ему какие-то советы, но Чан ничего не слышал. Он даже музыку уже больше не различал, отключив все органы чувств. Относительно хорошо работало только зрение: несмотря на некую размытость на периферии, он чётко видел перед собой, как ткань светлой рубашки Феликса, изящно охватывающая тонкую спину, смялась на его плечах под напором левой руки Джисона. Жилище Чана очень удобно располагалось прямо над баром, и чтобы туда попасть, нужно было всего лишь зайти в подъезд — соседнюю от входа в бар дверь. Чанбин и Джисон ответственно проводили их до нужного второго этажа и втолкнули в квартиру, захлопнув за собой дверь. Повисла тишина, но Чан вдруг стукнул едва сжатым кулаком по двери и негромко произнёс: «Валите». Ещё полминуты им с Феликсом было слышно, как от стен подъезда отражаются смешки и перешёптывания двух придурков. Когда топот их ног по лестницам наконец-то стих, Чан переступил с ноги на ногу, поднимая руку к голове и проводя пятернёй по волосам, начиная с затылка, и глубокомысленно изрёк: — Ну, э-э… — Но, заметив странный взгляд Феликса, начал исправляться: — Какой именно винил тебя интересует? Каких-то определённых исполнителей или, может, лет? — Да ладно тебе, Чан-хён, — вдруг произнёс Феликс своим неземным голосом, и в сочетании с лёгкой улыбкой на его лице это вскружило Чану голову. — Я же не дурак, я знаю, зачем ты на самом деле позвал меня. Чан искренне изумился, но не успел и слова сказать, как Феликс прижал его к стене в коридоре. Уложив ладони на чужие плечи, он привстал на носочках, прижимаясь приоткрытым ртом к губам Чана, снова выбивая из его головы все мысли. Ничего не соображая, Чан двинул губами в ответ, сквозь поцелуй почувствовав, как Феликс улыбнулся. Мысль о том, что это его первый поцелуй с парнем, была временно отброшена куда-то на задворки сознания. Он сделал шаг вперёд, сталкиваясь с Феликсом и чувствуя жар его кожи даже сквозь свою футболку и его рубашку. Его тёплое дыхание приятно отдавало каким-то сладким алкоголем, и Чану хотелось пробовать его ещё и ещё, поэтому он шире открыл рот, выпуская язык и проводя им по нижней губе Феликса. Даже шум крови в голове не смог заглушить их звонкие стоны, прозвучавшие в унисон. Почувствовав, что Чан отодвинулся от стены, Феликс сильнее сжал пальцы на его плечах и неожиданно подпрыгнул, обхватывая ногами чужую талию. Руки Чана, до этого безвольно висевшие вдоль тела, автоматически дёрнулись вверх, подхватывая Феликса под бёдра. Чан невольно вздрогнул: округлая упругая задница под его ладонями ощущалась великолепно. — Ты такой сильный, — неразборчиво пробормотал Феликс между короткими влажными поцелуями, запустив руку в волосы Чана и сжав кулак. Боль от того, что Феликс потянул его за пряди на затылке, немного отрезвила Чана и заставила его прийти в себя. Он внезапно осознал, что произошло: друзья сплавили их с Феликсом из бара, а сами продолжили кутить, оставшись без присмотра. Чан никогда не видел Хёнджина пьяным, но Джисон под действием слишком большого количества алкоголя начинал вести себя так буйно, что его не мог удержать даже Чанбин. Феликс, всё ещё державшийся за его плечи, очевидно, оказался недоволен тем, что Чан вдруг остановился и начал самостоятельно извиваться в его руках, делая волну телом и проезжаясь своим пахом по его животу. Когда стояк Феликса оказался в опасной близости от ширинки Чана, тот почувствовал, как его собственный член заинтересованно дёрнулся в штанах. Это напомнило ему ещё об одной важной вещи: никакого сексуального опыта с парнями у него ещё не было, и если с поцелуями ещё прокатывал принцип «губы у всех одинаковые», то в дальнейших действиях следовало разобраться заранее. Ему казалось, что Феликс не совсем осознаёт, что делает. Слегка пошатываясь от немаленького веса, но всё ещё аккуратно удерживая Феликса в своих руках, Чан сделал несколько шагов в сторону спальни. Движение немного осложнялось ещё и тем, что Феликс, больше не чувствуя той же отдачи от губ Чана, переключился на его шею, втягивая тонкую кожу в свой рот и слегка сжимая её зубами. Чан поморщился от несильной боли, посылающей искры возбуждения по позвоночнику, но продолжил идти, через несколько секунд уже отрывая Феликса от себя и осторожно опуская его на кровать. — Ты куда? — хрипло спросил Феликс, поднимая затуманенный взгляд. — Я сейчас вернусь, — напряжённо шепнул Чан, надеясь, что желание в его голосе скроет волнение. Феликс молча кивнул, улыбнулся и начал стягивать рубашку через голову, не заботясь о пуговицах. Чан ретировался из комнаты, боясь, что вид открывшейся голой кожи помешает ему остановиться. Вылетев в коридор, Чан схватился за голову, отчаянно размышляя о том, как поступить дальше. Звонить или писать друзьям не было смысла: он не хотел выслушивать очередную порцию бесполезных сейчас подколок. Он решил, что вернётся в спальню и спокойно объяснит Феликсу, почему не может переспать с ним сегодня, но будет рад сделать это в любой другой день. Хоть завтра. Чан выглянул из дверного проёма: Феликс всё ещё лежал на кровати. Он на цыпочках прокрался в комнату, задев дверь плечом. Она некстати заскрипела, причём так громко, что Чан виновато вжал голову в плечи. Но Феликс никак не отреагировал на режущий перепонки звук. Чан удивлённо поднял брови и подошёл ближе к кровати. Его опасения подтвердились: Феликс уснул, причём так быстро, что не успел снять рубашку, и так и остался в ней, запутавшись в ткани. Чан, решив не будить вымотанного вечеринкой, алкоголем и возбуждением парня, освободил его конечности от стесняющей движения рубашки и натянул вместо неё свою футболку, взяв её из чистой стопки одежды на стуле. Немного подумав, Чан стянул с Феликса и джинсы. Оставив его в одних трусах, Чан выбрал избежать процедуры натягивания на чужие ноги своих штанов: огромной футболки, прикрывающей небольшое тело до середины бедра, оказалось достаточно. Укрыв парня покрывалом, Чан сам хотел было переодеться и лечь спать на диване в гостиной, но тут этажом ниже раздался грохот, и даже слой звукоизоляции, в который Чан вложил кучу денег при переезде, не смог его поглотить. Мысленно молясь, чтобы тусовщики не испортили дорогую аппаратуру, Чан с тяжёлым вздохом поплёлся вниз — вечеринку пора было заканчивать.

***

Утром Чана разбудил чужой пристальный взгляд, пославший по коже головы лёгкий зуд. Чан перевернулся на другой бок, почесал правую щёку и хотел было продолжить спать, но тут у него в ногах зашевелилось что-то большое и тёплое. Домашних животных у него никогда не было, так что пришлось в срочном порядке продрать глаза и резко сесть, сбрасывая на пол подушки. На другом конце дивана сидел Феликс. Весь взъерошенный после сна, с торчащими в разные стороны волосами и следом от смятой простыни на лбу, он выглядел скорее как растрёпанный воробей, чем вчерашнее чудо, но мысленно данное Чаном прозвище успело так крепко прижиться за довольно короткое время, что Чан, по утрам всегда туго соображающий, неожиданно выдал: — Чудо? Глаза Феликса слегка расширились. — В смысле, Феликс, доброе утро! Как спалось? — Заметив, что Феликс не может сосредоточиться на вопросе, потому что пристальным взглядом изучает его голый торс, Чан на всякий случай вздёрнул одеяло поближе к шее. — Вчера?.. — сонная хрипотца добавляла и так глубокому и низкому голосу Феликса ещё пару (десятков) очков сексуальности, так что Чан решил пренебречь вежливостью и перебить гостя — скрытый тканью член дёрнулся незаметно, но ощутимо. Для полной картины не хватало утреннего стояка. — Нет, Феликс, между нами ничего не было. — Чан покачал головой, постаравшись убрать из голоса сожаление. — Ты прилично выпил, я не хотел пользоваться твоим состоянием. Отрешённое выражение лица Феликса сменилось пониманием, а потом в глазах мелькнуло что-то такое, что Чан не успел рассмотреть, потому что Феликс вдруг прикрыл их, сделав взгляд томным, и негромко проговорил: — Но сейчас же я трезв, а? Пока Чан пытался сообразить, что же на это ответить, Феликс встал на четвереньки и проворно пополз по дивану к нему, через секунду задницей приземляясь на чужие крепкие бёдра. Колени его оказались по обе стороны от торса Чана, а руками он потянулся к его шее, касаясь кожи кончиками пальцев и пуская толпы мурашек вниз по позвоночнику. Взглядом отыскав то место, где оставил вчера засос, Феликс надавил на него большим пальцем. Чан зашипел сквозь зубы. — Больно, да? Как думаешь, если я поцелую тебя ещё раз, он пройдёт быстрее? — прошептал он, наклоняясь. — Феликс, да погоди ты! — Чан одновременно наклонился назад и отстранил парня от себя, удерживая его за талию. — Ну что ещё, хён? — Мне нужно тебе кое-что сказать, — видимо, голос Чана прозвучал достаточно серьёзно, потому что Феликс убрал руки и сел ровнее. — Спасибо. Так вот, я, ну… вообще-то, я гетеро. В округлившихся глазах Феликса отразилась такая буря эмоций, что Чан не смог уследить ни за одной. Но зато успел поймать собравшееся встать с его колен разгневанное чудо. — Подожди, я не договорил, — Феликс в его руках перестал дёргаться, но обида не исчезла со дна его глаз. — Если говорить точнее, то я был гетеро. До встречи с тобой. А сейчас я, видимо, бисексуал. Ты мне нравишься, Феликс. Останешься на завтрак?

***

В кухню Чана они вошли уже умывшиеся и посвежевшие. На полочке в ванной комнате даже нашлась запасная зубная щётка для Феликса. Каждую комнату в квартире он рассматривал с неподдельным интересом, но когда увидел кухню, то сперва потерял дар речи. — Так у тебя тут правда… коллекция пластинок? — вновь получив способность говорить, он обернулся к Чану, всё ещё удивлённый. — Ну… да? А ты как думал? — А я думал, что ты меня трахаться зовёшь, — растерянно протянул Феликс. В огромной футболке Чана и своих узких джинсах, стоя посреди залитой утренним солнцем комнаты, он выглядел просто до смешного очаровательно, поэтому Чан не удержался, притянул его к себе и звонко поцеловал в макушку: — Чудо моё!

Несколько месяцев спустя.

— Джисон, тебе Хёнджин ничего не писал? Когда они подойдут? — Чан нетерпеливо огляделся, надеясь, что сможет отыскать в толпе две знакомые светлые макушки. — Сказали, что будут через пять минут, хён, — отрапортовал Джисон, закидывая в рот ещё одну горсть сырного попкорна, купленного специально для похода в кино. И действительно, вскоре на горизонте показались три фигуры, стремительно и неумолимо двигающиеся в сторону Джисона, Чана и Чанбина. Волосы Хёнджина и Феликса отливали привычным блондом, а вот третий парень был рыжим. Но цвет не был ярким, отливал медью и выглядел благородно. Когда они уверенной походкой подошли ближе, стало видно черты лица нового знакомого: хитрые, почти кошачьи глаза, высокие скулы и красивый разрез рта. Почувствовав на себе тёмный взгляд и поближе рассмотрев хищную, слегка надменную улыбку, Чанбин вдруг тяжело сглотнул. Его кадык резко скакнул вверх и вернулся в исходное положение. — Джисони… Чан-хён… А может, ну, не надо? — Надо, Чанбин, надо, — окружив друга с двух сторон, парни подхватили его под руки и практически понесли вперёд. — Привет, Минхо! Знакомься, это Чанбин.

Конец