Эти принцы...

Так стали проходить дни, а за ними и недели. Совсем скоро минует месяц с тех пор, как принц впервые оказался в логове дракона. За это время ни одного кандидата на руку Кэйи не явилось — оно и немудрено, дракон жил слишком далеко, и дорога была сложной, долгой. Повезёт, если на неделе кто-нибудь доберётся. Или не повезёт, тут как посмотреть. Кэйе вообще-то очень нравилось с Дилюком. Он был большим и добрым, а ещё очень забавно ворчал, с чего принц каждый раз не то смеялся, не то умилялся. Таким он оказался, этот странный дракон. Странный потому, что совсем не подходил к тем стандартам, что описывали в книгах, и Кэйа каждый раз удивлялся, как можно было писать подобное о драконах, если они совсем не такие. Или же это только Дилюк добрый? Как-то раз принц решил спросить об этом. — Я же говорил тебе, дурень, что драконы — одни из самых мирных существ. — То есть ты общался и с другими? — Ну конечно. Давно, правда, это было… — А общался с теми, что сидят в иных королевствах? — Ага. Всех знаю, — гордо вскинул голову Дилюк. — И мондштадтского тоже знал? Легенды говорят, что он обезумел и люди его убили. Это правда? В тот момент Дилюк резко помрачнел, отвернулся от Кэйи и закрыл свою морду хвостом. — Не спрашивай у меня об этом больше. В целом, принц думал, что понял дракона — возможно, тот обезумевший был его другом и Дилюку было тяжело вспоминать это. Хоть и прошло больше тысячи лет с тех пор, похоже, драконьи раны затягиваются труднее человеческих. Кэйа тогда ещё больше проникся к своему другу. Да, именно таковым успел стать Дилюк для юного принца. Пусть он и слегка заносчив, но сердце-то доброе. А большего и не надо. Спал Кэйа теперь исключительно под драконьим крылом — с каждым днём в пещере холодало, и единственной грелкой оставался Дилюк. Ворчал, правда, когда принц не мог долго устроиться, но смиренно терпел. Наверное, понимал. А может, ему и самому нравится. Догадку об одиночестве дракона Кэйа также подтвердил. Спросил как-то в лоб у Дилюка, не одиноко ли ему среди этих сокровищ. Тот сначала отпирался, строил из себя сильного и крутого дракона, но по итогу сдался и признался — временами одиноко, общаться приходится только со звёздами на ночном полотне, да и те на редкость молчаливы. Образовалась между ними какая-то связь, тонкой нитью оплетающая их сердца, и каждый понимал, что момент прощания будет болезненным для обоих. Особенно сильно Кэйа это почувствовал, когда Дилюк, почти на целый день куда-то пропавший, ввалился в логово с ящиком невесть откуда добытых овощей. Как принц ни пытался выяснить, где взял, так и не признался, ящер огненный. Но поступок оценил и сердце им согрел. Пытался также узнать правдивы ли легенды о драконах или нет. На некоторые вопросы Дилюк отвечал охотно, на некоторые приходилось уговаривать, а от каких-то и вовсе увиливал. Так Кэйа узнал, что способности у каждого дракона индивидуальные, и зависят они от элемента Архонта, который даровал силу. С трудом вытащил подтверждение, что все драконы были людьми и силы получили за какой-то поступок. О своём, правда, так и не признался — говорил, что забыл. Но вот самое интересное узнать не получилось. — Дилюк, а правда, что драконы могут принимать их бывший человеческий облик? — Я что, похож на драконью энциклопедию? — Ну не вредничай, мне же интересно! Ты наверняка был очень красивым человеком. — С чего ты взял? — Кэйе показалось, что дракон смутился из-за его слов. Это было несколько странно, ведь раньше подобных эмоций он не проявлял. — Ну в виде дракона ты обалдеть какой красивый. Не то, чтобы я разбирался в красоте драконов, но мне нравится, — пожал плечами принц, а сам с интересом наблюдал за реакцией Дилюка. — Святые Архонты, ты просто невыносим! И он ушёл. Улетел, точнее. Кэйа только неопределённо смотрел вслед. В итоге так и не признался, ящер, может ли обратно человеком стать. Так и жили, пока один из кандидатов к началу второго месяца, наконец, не пришёл. Вопли напыщенного рыцаря были слышны, казалось, за краем бескрайнего моря. Сначала кричал, чтоб дракон предстал пред ним в честном бою, а как только этот самый дракон из логова высунулся, так и сковал страх и ужас перед мощью твари. В общем, на нервы рыцарь оказался слабым и перед книжными стереотипами устоять не смог. Убегал так, что ещё час в воздухе стоял шлейф от пыли из-под его ног. Что Кэйа, что Дилюк выдохнули с облегчением, хоть второй и ни за что в этом не признался бы. А вот принц после этого случая задумался — он уже успел порядком привязаться к дракону и уходить совершенно не хотел. Поначалу казалось, что благородные рыцари где-то в далёком будущем, и Кэйа просто наслаждался выпавшей ему возможностью пожить так, как живут герои его любимых книг. Отдалённо, конечно, но общие черты всё равно присутствовали. Но вот сейчас до принца начало доходить, что за тем трусливым рыцарем вскоре явится второй, третий, четвёртый… кто-нибудь из них точно сможет совладать с собой, и тогда Кэйе придётся попрощаться с драконом. Выдвигались кандидаты одновременно, с разных точек — собственного места жительства, — а потому разрыв между их приходами будет максимум пару недель. Кэйа от этих мыслей второй день не мог найти себе места, да так явно, что Дилюк решил сам спросить. — Прекрати ходить туда-сюда. Это раздражает. Что с тобой происходит? — Э-э-э, — такого вопроса от дракона Кэйа никак не ожидал, а потому растерялся. Когда в мыслях всплыл ответ «я не хочу уходить от тебя», принц растерялся ещё больше и даже умудрился покраснеть, смутившись. — Да так… Пытаюсь осознать, что вот-вот стану младшим мужем… — У тебя лицо красное, — съехидничал дракон. — Дилюк, блин! — Теперь ещё краснее. — Да ну тебя, ящерица-переросток. Потом, всё же, Кэйа признался, что ему нравится проводить время с драконом, отчего тот хмыкнул как-то многозначительно и сказал, что не в его силах что-то изменить. Принц это прекрасно понимал, но чувство тоски и грусти комом вставало в горле, а по ночам и вовсе выходило в виде солёных слёз. Благо, дракон спал достаточно крепко и разбудить тихими всхлипами его было достаточно сложно. Чтобы как-то отвлекаться, Кэйа пристрастился к разным книгам, которые откапывал среди кучи золота. Так-то он и раньше имел привычку почитывать их, но последние дни делал это с особым остервенением. Но дело было не только в грядущих кандидатах, а ещё и в Дилюке, который повадился куда-то улетать. Обычно его не было по полдня, но мог пропасть и на день, возвращаясь только к ночи. На все вопросы отвечал, что ему хочется побыть одному и вообще нечего лезть не в своё дело. От этого принцу было обидно, но дракону не предъявлял: всё-таки он просто часть его работы и рассчитывать, что Дилюк чувствует такую же привязанность, было бы глупо. Наверняка таких, как Кэйа было множество за его долгую жизнь, и для него это вообще ничего не значило. От понимания становилось ещё больнее, и единственным утешением стали приключенческие истории. Теперь, вместо главных героев, Кэйе нравилось представлять их с Дилюком — исследующих такой большой, полный опасностей и интересностей мир. Как-то перед сном Кэйа подумал о том, что Дилюку, по его словам, не одна тысяча лет, а в Каэнри’ах он жил всего семьсот. — Хм, слушай, а чем ты занимался до того, как поселился в Каэнри’ах? Тейвату сейчас известно только семь драконов, и ты в их числе, но вас же больше, верно? У вас есть какой-то драконий рай или типа того? — Если такое место и существует, вам, смертным, точно не положено знать о нём, — хмыкнул дракон. — А что насчёт тебя? Не убегай от вопроса. Кэйа усмехнулся и погладил Дилюка по его гладкой чешуе. Вообще, принцу нравилось так делать каждый раз перед сном — это как-то успокаивало и помогало заснуть, а дракон и не возражал. — Я был на далёком острове в спячке. — И сколько ты спал? — Множество столетий. Я уже и не вспомню. И хватит болтать, спи. — Интересно, а уровень вредности зависит от габаритов тела? Если да, то это многое объясняет… Получив хвостом лёгкий толчок в плечо, Кэйа усмехнулся и прижался к тёплому туловищу ближе, настраиваясь на сон. Следующим утром прибыл второй кандидат на спасение прекрасного принца — почётный рыцарь из знатного рода. В этот раз он не струсил, как только перешагнул порог логова — возможно потому, что самого дракона-то и не было там. Дилюк полчаса назад улетел за кабанами, а Кэйа, обложив себя всеми вещами и одеялами, которые только смог найти, читал жуткую историю о мондштадтском драконе-убийце (кто-то серьёзно в качестве подношения использовал эту книгу?). Тогда бравый рыцарь выдохнул с диким облегчением, да так, что этот выдох эхом разбился о стены вулкана. Заприметив принца, рыцарь тут же подлетел к нему, торопливо выпутывая из кокона одеял. — Что этот дракон с вами сделал, о, Архонты! Скорее, уходим, пока эта тварь не вернулась! Кэйа был крайне возмущен таким небрежным десантированием своего тела из нагретого места. — Э, куда! Всё должно быть по-честному! Дракон скоро вернётся, и тогда ты должен будешь сразить его! Ты же отважный рыцарь! Так прояви свою отвагу! Кандидат как-то сразу стушевался, а когда за его спиной послышались тяжёлые шаги, то оборачивался уже с глазами, полными ужаса. Кэйа едва сдерживал смех: в пасти у Дилюка были зажаты три кабана, их кровь окрасила его острые клыки и яркими каплями стекала на землю. Взгляд дракон сделал суровый, а дышал злобно и тяжело. В общем, второй кандидат исчез так же быстро, как и первый. Тогда Кэйа с Дилюком переглянулись и подмигнули друг другу, а затем принялись разделывать кабанов. Этот день обещал быть хорошим — дракон больше никуда не улетал и всё время был с принцем. Но ближе к вечеру, когда на улице было темно и крупными хлопьями падал на землю снег, Кэйа решил задать беспокоящий его вопрос. Возник он, собственно, из-за той жуткой книги, и принцу хотелось убедиться, что и этот эпос был не более, чем выдумкой. — Дилюк, а все драконы мирные существа? Или это от характера зависит? — Когда боги наделяют нас силой, то в нашем разуме не остаётся места для зла. Так было всегда, но за редким исключением драконы могут пойти против своей природы. — Как было с драконом Мондштадта? — Кэйа помнил, что Дилюк не любит эту тему, но сегодняшняя история вызывала немалое беспокойство. Дилюк замолчал на какое-то время, а потом с тяжёлым вздохом произнёс: — Это было давно. И больше он ничего не говорил, только смотрел сквозь пламя костра, в пустоту и видно было, что предаётся тяжёлым мыслям. — Извини, — тихо подошёл к нему Кэйа и сел рядом. — Просто сегодня эпос попался о событиях тех времён… — дракон молчал, а принц вдруг поймал страшную догадку, которую ему тут же захотелось опровергнуть: — Дилюк, последний вопрос и я отстану. Пожалуйста, это очень важно. — Ладно, — неохотно кивнул дракон, возвращаясь в свой образ. — Ты когда-нибудь убивал людей? Дилюк снова замолчал. — Эй? — Ты не хочешь знать ответ, — спустя время ответил дракон, разворачиваясь и уходя к своей куче золота. Похоже, что догадка Кэйи подтвердилась, и это совершенно выбило землю из-под ног. Принцу резко захотелось побыть одному — неожиданно подобрался страх. Кэйа спешно оделся и вышел из логова, направляясь вниз, к подножию вулкана. Вообще-то он не планировал далеко уходить: ему только нужно было немного времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью, но ноги сами унесли его как-то слишком далеко от логова. Он был погружён в свои мысли и совершенно не следил за дорогой. Неужели этот добряк-дракон, так уверенно заявлявший о своей мирной сути, в самом деле убивал людей? Один ли это был человек или больше, гораздо больше? Почему он решил снова работать на людей, если когда-то убивал их? И есть ли угроза для жизни Кэйи теперь? Может, дракон побоится, что принц всё расскажет королю, и убьёт его? Кэйа вспоминал каждый день, что провёл с драконом, и пытался найти в его поведении, привычках и словах хотя бы какие-то отголоски убийцы, но ничего такого припомнить не сумел. В голове совсем не укладывался тот Дилюк, которого Кэйа знал, и тот Дилюк, который когда-то убивал. Принцу вспомнились слова дракона о том, что «бывают случаи, когда драконы могут пойти против своей природы», и подумал, что, быть может, на это была веская причина? Дилюк не говорит о той истории, что произошла с мондштадтским драконом. Может, он был его другом и Дилюк пытался защитить его? Это бы многое объяснило. Кэйа не заметил, как забрёл в самую глубь леса, а снегопад перерос в метель — дальше собственной руки он ничего не мог увидеть. Становилось всё холоднее и тревожные мысли отступили на второй план — требовалось срочно найти место, где можно было бы укрыться. Кэйа шёл вперёд и постоянно вертел головой в поисках хотя бы какой-то пещеры, винил себя за такой безрассудный уход и надеялся, что всё обойдётся. Вдалеке принц заприметил какое-то слабое сиреневое свечение и быстрыми шагами направился туда. Это оказалась небольшая пещера с редкими светящимися цветами, которые, помимо своего необычного свечения, излучали слабое тепло, отчего в самой пещере не было холодно и сыро. Такими цветами украшали королевские сады, их семена очень высоко ценились и приносили много прибыли торговцам, но найти их было той ещё задачкой. Кэйа прошёл в самую глубь, скрываясь от порывов морозного ветра и усаживаясь рядом с этими цветами в попытке согреться. Мысленно он усмехнулся, что после таких приключений точно заболеет. Со стороны противоположной стены, где цветы, подобно плющу, укрывали стены, послышалась какая-то неясная возня, заставив Кэйю тут же насторожиться. Из-за плотного плетения растений показались рослые мужики — похоже, пещера была больше, чем казалось на первый взгляд, и в ней была щель, укрытая от глаз цветами. По форме Кэйа опознал похитителей сокровищ и даже успел усмехнуться: надо же, их жажда денег заведёт даже под логово дракона. — Ты ещё кто?! Принц поднялся и постарался принять уверенный вид, хотя внутри съедал страх — в открытом бою он ни за что не выстоит. — Я простой путник, зашёл сюда от метели спрятаться. Мне не нужны проблемы, парни. — Ага, путник просто, как же! Ты нас совсем за идиотов держишь?! — возмутился один из них. — Да ты посмотри на свою одежду! Знатная особа, не меньше! Тебя по-любому искать будут. Взять его! Будем выкуп требовать! В тот момент Кэйа взмолился всем семерым, чтоб живым по итогу остаться. Мужики здоровые, раза в два крупнее самого принца, агрессивно играют мышцами в блеклом свете цветов и всё подходят ближе. Кэйю, как и любую знатную особу, в своё время обучали самозащите и фехтованию, но как только поняли, что от физических нагрузок здоровье принца ухудшается, так и забросили это дело, усилив охрану. Что-то из основ Кэйа ещё помнил, схватил палку и выставил перед собой, чем вызвал только потешный смех бандитов. Он и сам понимал, насколько жалко выглядит, но бежать ему некуда, спасения ждать неоткуда — даже если дракон каким-то чудом отыщет его, в такую пещеру никак не протиснется, а палкой можно попробовать хотя бы блокировать удары. Попробовал, да вот только палку почти сразу из рук выбили, заехав принцу в челюсть. Кэйа отшатнулся назад и упёрся спиной в стену пещеры, примяв собой растущие цветы. Мужиков становилось всё больше — моргнуть не успел, как окружили его, черти, а их удары учащались с каждой секундой. Кэйа уже не чувствовал половины тела, видел плохо и расплывчато, слышал только сильный звон и глухие голоса на фоне, коленями чувствовал острые камни пещеры и чувствовал также, как на губах горячеет кровь. Спасение пришло неожиданно, когда принц уже едва различал окружающий мир и удерживал сознание из последних сил. Спас его человек, доселе невиданный им, и показалось, что какой-то странный. Голый абсолютно, с красными волосами, длинными такими и, кажется, по телу его бегали беспорядочные языки пламени. Но это, подумал Кэйа, ему скорее всего почудилось. Когда спаситель отважно раскидал всех бандитов и подхватил принца на руки, Кэйа благополучно бахнулся в небытие, не в силах больше выдерживать боль своих ран.

✧✧✧

Дилюк, вообще-то, был порядочным драконом. Именно поэтому о мрачных подробностях своего прошлого предпочитал молчать, но и ложь терпеть не мог. А потому, когда отвечать на вопросы не хотелось, пытался уходить и менял тему. Но этот наглый принц ударил по самому больному, и даже на смену темы у Дилюка не хватило духу. Возвращаясь к его порядочности, когда Кэйа ушёл, дракон не стал его останавливать, потому что понимал, что только больше напугает и этому человеку требуется время побыть одному. Допонимался, называется. Теперь ищи его. Это ж надо додуматься — уйти в разгар метели! Да этот дохляк пополам от ветра сложится! Дилюк думал, что у людей присутствует инстинкт самосохранения. Но, кажется, не у всех. А вот инстинкт выживания должен быть у каждого живого существа, поэтому дракон надеялся, что принц каким-то образом умудрится дождаться, пока он найдет его. И таки умудрился. Правда, компанию ещё нашёл себе, но это не проблема. Проблема была только в том, что Дилюк со всей своей драконьей тушей никак не мог пролезть в эту крохотную пещерку. Пришлось вспоминать былое. Дракон знал, что потом не отвяжется от принца с вопросами и просьбами, но сейчас сохранить его жизнь было важнее всего. Облик человека он не принимал ещё с тех самых пор, как случилась та трагедия в Мондштадте, о которой вспоминать он не любил. Тряхнув стариной, Дилюк-таки превратился в человека, правда, некоторые драконьи конечности периодически вылазили, а пламя беспорядочно бегало по телу. Что ж, оно и к лучшему — больше эффекта произведёт на тех болванов, что его принца обижать вздумали. Когда Кэйа был спасён и доставлен обратно в логово, Дилюк оценил его состояние и пришёл к неутешительным выводам: похоже, в облике человека ему придётся задержаться. Обрабатывать раны принца своими драконьими когтищами было бы ещё опаснее, чем оставить всё, как есть. Так прошло два дня. Дилюк заботился о принце, как мог и как умел: уходил с утра за травами, делал настойки по старой памяти, но в сознание Кэйа так и не приходил. К вечеру второго дня его залихорадило, поднялся жар, а раны на теле, кажется, стали только глубже. Тогда дракон вспомнил, что принц рассказывал о своём слабом здоровье и какой-то болезни, из-за которой он младший муж и из-за которой физические нагрузки и сквозняки ему противопоказаны всеми лекарями. От обычной простуды в логове дракона Кэйа был застрахован самим драконом, а вот за его пределами — нет. Пазл в голове дракона сложился: холодная метель, физические раны, да ещё и довольно серьёзные. Похоже, обострилась болезнь принца и отступать совсем не спешила. Дилюк решил подождать до утра. Всю ночь не мог найти себе места, но от принца не отходил — хоть в человеческом обличье спать рядом, согревая его теплом тела, было несколько неловко, дракон помнил, что перемерзать Кэйе нельзя. Утром ситуация стала ещё хуже: и болезнь усилилась, и ни свет ни заря припёрся ещё один бравый рыцарь. Дилюк был очень зол и всю агрессию выместил на этом бедолаге, пятки которого сверкали ярче солнца в безоблачный день. Дилюк видел только один выход: самый большой секрет драконов, охраняемый лучше королевской казны. Нет гарантий, что поможет от болезни, но других вариантов у него попросту не было. Кэйю терять очень не хотелось. И, к удивлению самого дракона, дело было даже не в золоте. Он, так-то, давным-давно пообещал себе не привязываться к принцам и по возможности игнорировать их. Обещание исправно выполнял, пока не появился Кэйа. Первый за многие столетия, который не побоялся его и нашёл в нём друга. Дилюку в своём логове было очень одиноко, хоть виду и не подавал ни он, ни другие драконы, но вообще-то им бы хотелось быть ближе к людям. Просто эти люди боялись их, и прилети дракон в город, все бы с вилами и факелами на него пошли. Правду знали только короли, которым было выгодно держать драконов за страшных тварей, а потом с почестями и славой устраивать театр дураков. А тут принц, и не боится, общается даже и вечно задаёт какие-то глупые вопросы. На которые Дилюку всегда хочется отвечать честно и поддерживать разговор. Дракон с затаённым ужасом ждал того дня, когда появится достойный кандидат и заберёт его принца. Понимал, что отпускать совершенно не хочет, но признавать было тяжело. Тогда. А сейчас, когда Кэйю пожирает болезнь, всё стало до смешного просто и очевидно. Дилюк присел на край кровати принца, убирая со лба его чёлку и проводя по нему рукой. Слишком горячий для человека. Дракон покачал головой и поднёс ко рту предплечье, впиваясь в него острыми клыками. Второй рукой он приоткрыл рот Кэйи и опустил укушенное предплечье прямо на него, чтобы драконья кровь попала в организм. Это было тайной всех драконов. Их кровь — чистый эликсир жизни, способная продлевать век человеческий до бесконечности. Секрет тщательно охранялся, ведь узнай об этом короли — начали бы охоту на драконов. Один лишь минус — их кровь не панацея от всех болезней, и не факт, что поможет. От яда, например, не спасает. Но если на здорового человека применить — удлинит ему жизнь. Дилюк молился всем семерым, чтобы сработало. К принцу привязался даже больше, чем думал, и сейчас, как никогда, понимал это. Боялся потерять и по-настоящему переживал. Дракон постоянно лежал рядом, обнимал своего человека, согревая его и когда среди ночи чуткий слух уловил спокойное, не тяжёлое, дыхание, уснул с тёплотой на сердце.

✧✧✧

Кэйа не знал, как долго был без сознания, но одно помнил точно: ему постоянно снилось, что рядом лежит кто-то очень тёплый, не покрытый гладкой чешуёй и обнимает его совсем не когтистыми здоровенными лапищами, а обычными человеческими руками. В самом деле это был сон или нет, ему только предстояло выяснить. Долго гадать не пришлось — когда Кэйа проснулся и прояснил взгляд, рядом на кровати лежал и обнимал его бог всея красоты и сексуальности. Сексуальности потому, что лежал этот красавчик абсолютно голым. Когда принц попытался пошевелиться, неприятной болью отдалось в мышцах, и он остался лежать неподвижно, только голову повернул к своему богу и не стесняясь разглядывал его. А что, всё равно спит. Гением быть не нужно, чтобы догадаться, кто перед ним лежал, и Кэйа, кажется, понял, почему Дилюк скрывал такого себя — тут одного взгляда хватит для того, чтобы влюбиться. Непослушные пышные волосы, бледная кожа, правильные черты лица и пухлые губы — казалось, что над ним трудились все скульпторы мира. Короче, он попадал по всем параметрам вкусов Кэйи. Кажется, дракон ощутил на себе пристально-восторженный взгляд, потому как проснулся и, помедлив пару секунд, в которые принц успел уловить радость и облегчение в его взгляде, прикрыл глаза и поднялся. — Очнулся наконец-то. — Дилюк, ты знаешь, что быть таким красивым — незаконно? — Кэйа в открытую пялился на него. — Ты меня сейчас сожрешь взглядом. Прекрати, — дракон от такого внимания к себе покраснел. — Архонты, ты ещё и краснеть умеешь! Проснулся и попал, что называется, — усмехнулся Кэйа. — Оденься тогда, что ли. Хотя можешь так ходить, меня всё устраивает, но буду пялиться. Дилюк замотался в простынь. — Как ты себя чувствуешь? — Мышцы болят, но в целом пойдёт. Спасибо, что спас меня и… прости, что ушёл. Я испугался, что ты тоже захочешь меня, ну… это… — Убить? Кэйа неуверенно кивнул: — Ага… Ты же не хочешь? Или мне пора бежать? Дилюк усмехнулся и развёл костёр, чтобы подогреть еду принцу. — Я бы с тобой не возился так, если бы хотел убить. Кэйа, это было в далёком прошлом и ситуация тогда была… ну… неважно, в общем. Если тебя это успокоит, то за последние полутора тысячи лет на моём счету ни одного убийства. — Ты впервые за всё время назвал меня по имени, — Кэйа не смог сдержать улыбку. — Это правда так важно для тебя… Дилюк снова смутился: — Дурень. — Ага. Кэйа радовался, как ребёнок. Похоже, что он напрасно переживал за свою жизнь и после всего, что Дилюк сделал для него, принц был готов поверить ему. Использовав в качестве подноса какую-то деревяшку, дракон вскоре подошёл к Кэйе с ароматным супом. — Ешь, тебе нужно набираться сил. — То есть ты всё это время умел готовить и молча наблюдал, как я страдаю, пытаясь вспомнить рецепты? Ну ты и вредина! Дилюк в ответ только фыркнул, совсем по-драконьи. — Лучше расскажи мне о своей болезни. Как давно это случилось и что говорят лекари? Кэйа призадумался на пару минут, постукивая ложкой по тарелке. — Когда мне было семь, родители взяли меня на праздник Луди Гарпастум в Мондштадт. У них были свои какие-то важные дела там, а мне просто решили сделать такой подарок, потому что я с раннего детства грезил миром. Всё было достаточно неплохо до того момента, как настал час возвращаться. Мы проезжали мимо Драконьего хребта, когда сломалась наша карета. Я был очень непоседливым ребёнком и умудрился убежать, пока все были заняты починкой. Меня привлёк шум из-за деревьев, и когда я подошёл к его источнику, то понял, что это была река. Только странная какая-то, с бордовым отливом. Я подошёл ближе, чтобы посмотреть, но поскользнулся и упал на камни. Счесал до крови всю спину, а потом и вовсе в реку свалился. Когда вода попала на царапины, они очень сильно жгли, будто то была не вода, а пламя. Я закричал, на шум прибежали родители и слуги, вытащили меня. После этого меня долго не отпускала лихорадка, а когда прошла, то стала возвращаться всякий раз, как моё тело подвергалось физическим нагрузкам. Никто не знает, что это за болезнь и как её лечить, поэтому я просто стараюсь не рисковать собой. Наверное, я бы умер в той пещере, если бы не ты. Дилюк молчал долго, даже слишком, как показалось Кэйе. Когда дракон поднял взгляд, то принц увидел в нём отголоски вины и сожаления. К чему и почему так и не разобрал — не успел. Ложка выпала из его рук, а сам Кэйа задрожал, взгляд его стал мутный, будто пеленой накрыли. Дракон отреагировал моментально, сделав прикус и резко воткнув предплечье в рот Кэйи. — Пей мою кровь, ну же! Принц сего порыва не понял, но спорить не стал. Драконья кровь на вкус оказалась кисловатой, не совсем такой, как у людей. Спустя пару глотков Кэйа понял, что ему становится легче и мелкая дрожь отпускает тело, а взгляд проясняется. — Что это было? Дилюк вздохнул. — То, из-за чего ты ещё жив. Драконья кровь продлевает жизнь и, я полагаю, может помочь от некоторых болезней. Но… в твоём случае, думаю, что именно она тебе и нужна… Попьёшь ещё пару дней, а там посмотрим на твоё состояние. Только не вздумай об этом кому-нибудь ляпнуть, иначе короли всех драконов переловят. Кэйа подвис на несколько минут, осознавая сказанное. Это казалось слишком невероятным — конечно, ходили легенды о том, что драконья кровь подобна эликсиру жизни, но эти же легенды опровергались самими драконами. Похоже, они оберегали эту тайну со всей серьёзностью. Но даже не это повергло Кэйю в шок. — Ты… ты доверил мне такой секрет? Дилюк, это… — Замолчи. — Ты мог дождаться, пока я потеряю сознание, но ты… ох… — Ничего не хочу слышать. — Дилюк, а можно мне поцеловать тебя? — Кэйа отставил поднос с едой в сторону и хитро улыбнулся. — Чего? — Ты так мило смущаешься, — глупо улыбнулся принц, придвигаясь ближе и утыкаясь носом в грудь Дилюка. — И пахнешь так классно. Какой ты всё-таки удивительный. Я так не хочу уходить от тебя к этим рыцарям… Ты не представляешь, как я надеюсь, что все они окажутся трусами, чтобы я мог побыть с тобой больше времени… я не знаю, что будет, когда придёт время уходить, но даже мысли об этом причиняют мне столько боли. — Я же дракон, Кэйа… — в голосе Дилюка чувствовалась растерянность. — По этой причине я не говорил раньше. Мне казалось, что это ненормально, но теперь, когда я знаю, что ты можешь быть человеком… Дилюк, скажи мне честно, что ты чувствуешь? Только не увиливай, прошу. Дракон уткнулся в макушку Кэйи, поглаживая его рукой по спине. — Что я чувствую? Знакомые мне чувства, вот что. И это пугает меня, Кэйа. Ты не представляешь, какими могут быть последствия наших действий. Ты королевский наследник, неужели думаешь, что тебя никто не станет искать? — Ты прав, но… мы что-нибудь придумаем, обещаю! С тобой мы сможем улететь куда угодно! — И постоянно жить в бегах? — Дилюк покачал головой. — Поговорим об этом, когда поправишься. А сейчас отдыхай. Дракон выпустил Кэйю из объятий, забрал поднос с пустой тарелкой и собирался отнести на место, когда принц остановил его. — Ты не ответил на главный вопрос. — Нам не стоит этого делать, Кэйа. Поверь мне на слово, прошу. Принц кивнул с печальным вздохом: всё-таки он сильно привязался к дракону и такие слова расстраивали его. Но Дилюк был прав — вряд ли такая связь приведёт к чему-то хорошему. В таком режиме прошло пару дней. Кэйе становилось лучше, Дилюк не выходил из человеческого обличья и по ночам теснился с принцем на одной кровати — как объяснял сам дракон, такие перевоплощения отнимают слишком много сил, поэтому, пока Кэйа не поправится окончательно, он побудет человеком. Самому принцу это было только в радость — когда ещё его такой горячий во всех смыслах красавчик во сне пообнимает. Днём, правда, дракон всё так же куда-то уходил, а Кэйа читал найденные в логове книжки. Один раз принцу надоели эти уходы непонятно куда, и он спросил у дракона. К удивлению, тот ответил весьма честно и открыто: — Просто мне нужно время, чтобы всё обдумать. Кэйе, впрочем, тоже это время требовалось, только он его безрассудно тратил на захватывающие истории, пытаясь таким образом сбежать от реальности. Привычка у него была такая, чего уж сделать. Но как-то раз всё же задумался о том, что будет дальше и тут же пожалел об этом. Он не видел никакого способа остаться с драконом, разве что сбежать, да только прав Дилюк был — будут искать, а когда найдут от гнева и убить дракона могут. Нельзя было так. Привязываться друг к другу ещё сильнее тоже не стоило — больнее расставаться будет. Дилюк понял это намного раньше принца, а потому и уходил так часто и так надолго. Тяжело обоим было — они это чувствовали, но поступать пытались правильно. Так, как нужно, а не как они сами того хотят. Кэйа со вздохом поднялся, направляясь к куче драконьего золота с целью найти себе чтиво на день. Кровь Дилюка действовала на его организм действительно как лекарство — со времён начала своей болезни он никогда не чувствовал себя настолько хорошо. Хотелось верить, что драконья кровь вылечит его. Порывшись в сокровищах и откопав себе пару книжек, Кэйа хотел было закончить свои так называемые раскопки, но его внимание привлекла средних размеров шкатулка. Она отличалась от всех драгоценностей, что здесь были: вещица из обычного дерева, без дополнительных украшений и вычурных узоров. Видно, что ручная работа, довольно искусная, но тем не менее это была обычная цуйхуа. Кэйа отложил книги в сторону, взял шкатулку и уселся с ней на кровати, надеясь, что Дилюк не будет против, если он её откроет. В конце концов, дракон сам позволил ему рыться в золоте, значит, ничего такого там не было. Принц с некоторым волнением открыл шкатулку, на дне которой лежала рукопись в кожаном переплете. Страницы пожелтевшие, состаренные временем, но несмотря на это они были в отличном состоянии. Видно, что дракон берёг вещицу. Даже в шкатулку положил. Может, это был его личный дневник? Любопытство взяло своё и Кэйа открыл рукопись, сразу замечая красивый, ровный и аккуратный почерк. Почему-то принцу казалось, что у Дилюка он должен быть достаточно небрежным, учитывая его характер. А может, это и не он писал вовсе? Кэйа пробежался взглядом по первым строчкам и не заметил, как пропал в рассказе до самой последней страницы. Новая информация доходила долго, но ещё более долгим показалось отсутствие Дилюка, с которым немедленно захотелось поговорить. Теперь Кэйа всё понял и понял также, что был абсолютно прав, когда принял решение поверить дракону. Дилюк вернулся вечером. К удивлению Кэйи, он был уже в облике дракона. Хотя этого стоило ожидать — утром он сказал, что, раз Кэйа больше не чувствует симптомы болезни, «кровавое» лечение они пока закончат. — Ну что, прочёл очередной любовный роман? — съехидничал дракон. Кэйа всё ещё пребывал в состоянии лёгкого шока, но в руки себя взять сумел: — Да, ещё какой. История была о драконе, кстати, очень похожем на тебя. Такой же большой, красный, вредный, злой и страшный. Так вот, я отклонился. История о драконе, который однажды похитил принца и влюбился в него, — ехидство пропало из взгляда Дилюка, а каждая его мышца заметно напряглась. — И чувства оказались взаимными. Они полюбили друг друга, до беспамятства и блеска в глазах. А когда за принцем пришёл рыцарь, чтобы спасти его, принц не захотел уходить. Тогда разгневанный рыцарь вернулся домой, всё рассказал двум семьям и два королевства ополчились против дракона. Они объединили две большие армии и пошли штурмом на логово твари, но дракон оказался сильнее. Он был слишком могущественен, с чистой душой и добрым сердцем. Он не хотел причинять никому зла, терпел наконечники стрел в чешуе и острые копья, но когда ядовитая стрела попала в его принца, который, вопреки запретам, выбежал из логова, чтобы попытаться остановить глупую войну, ярость захватила дракона. Сотнями он выжигал людей, оставляя от них только обугленные тела и смрад палёной травы. Только принцу удалось вразумить дракона. Они улетели так далеко, где их никто бы не смог найти, и были счастливы. Но недолго. Яд оказался слишком силён, и даже драконья кровь не смогла помочь вылечиться от него. Цветущая долина Драконьего хребта за это время превратилась в мёртвую, холодную пустыню, ведь греть эту землю больше некому было. Последними словами принца были: всегда… — Оставайся собой, Люк, — тихо выдохнул дракон. — Я думал, что избавился от этих россказней. Просто очередной впечатлительный принц, — тут же вернул своё ехидство дракон, но взгляд выдавал его с головой. — Много лет прошло… Страницы книги такие жёлтые, но она в отличном состоянии… Ты так бережно хранишь её, Дилюк. — Я же сказал… — Да-да, очередной впечатлительный принц, я помню. Но раз так, почему ты плачешь? — Что? Дилюк коснулся когтями чешуи под глазом и с удивлением обнаружил: она влажная. Кэйа бережно положил книжку на импровизированный стол в виде приваленного невесть откуда и кем пня, а после подошёл к дракону. Он мягко опустил руку на его когтистую лапу, поглаживая пальцем края чешуек. — Дилюк, хоть ты и пытаешься казаться ледышкой, внутри ты всё тот же огненный дракон. Эмоции — не плохо. Чувства — не плохо. Боль — тоже не плохо. Это нормально. Ты потерял дорогого тебе человека и то, что у тебя болит вот здесь, — Кэйа указал рукой на сердце, — это тоже нормально. — Нормально для человека. Я дракон, если ты не забыл. — Но ведь все драконы когда-то тоже были людьми, ведь так? Все это знают. — Это было слишком давно. — И всё же. Твоя душа совсем как у человека. — Неправда. Я злой и страшный дракон, сейчас дыхну на тебя огнём и от глупого принца ничего не останется. — Дилюк, ты самый лучший дракон, — Кэйа обнял его большую лапу и почувствовал, как тяжёлая драконья слеза капнула ему на макушку. — Дурень, нельзя драконов доводить до такого состояния. Дилюк вышел из логова, собираясь немного остудить голову, а принц пиявкой прилепился к нему и не хотел оставлять одного — пошёл за ним, впоследствии усаживаясь на лапу дракона и прекрасно греясь об неё. После того, как Кэйа узнал новые детали жизни дракона, он проникся к нему ещё больше и теперь всеми силами пытался придумать способ, как ему остаться. Дилюк уже один раз потерял своего принца, и Кэйе было страшно думать, что дракону предстоит вновь это пережить. Хоть он всеми силами и старался не привязываться, его глаза и действия говорили сами за себя — давно уже привязался и пропал. Точно так же, как и сам Кэйа. Свою боль и тоску дракон перестал скрывать — теперь она читалась в его взгляде очень явно, и принцу хотелось как-то помочь Дилюку. Облегчить его тяжёлые чувства, но у самого на сердце было точно так же. Так и жили, с тяжёлым осознанием того, что никто из них не в силах повлиять на ситуацию и пойти против установленных правил. Кэйе очень хотелось взбунтоваться — он всю жизнь покорно следовал родительской воле, подавляя всякое желание протеста, но сейчас оно было готово вырваться из груди с оглушительной силы рёвом. Усмиряла его только непростая история дракона, которую он узнал. Учиться на чужих ошибках, не допустить кровопролития вновь и не дать Дилюку снова стать изгоем, отщепенцем — вот что было сейчас важно. А там, может, ему удастся уговорить дракона хотя бы иногда навещать его во дворце? Кэйа воображал себе, как будет по ночам сбегать от старшего мужа ради встреч с Дилюком, как однажды их застукают, со скандалом выгонят и они смогут уйти навсегда из этого королевства. Неважно куда, главное чтобы вместе. Кэйа понимал, как наивны и глупы его мысли, но хотя бы свои мечты он никому не отдаст. — Хм, Дилюк, слушай, я тут заметил кое-что. После того, как ты мне устроил лечение своей кровью, я чувствую себя значительно лучше. Нет привычной слабости, и я даже попробовал позаниматься, пока тебя не было. Мне кажется, что я здоров. Ну или на пути к этому. Тогда был зимний вечер. Дракон лежал, прикрыв глаза и наполовину зарывшись в золото, а Кэйа расположился у самой его морды, задумчиво поглядывая на языки пламени, что гуляли в костре напротив. — Если честно, — Дилюк открыл глаза, — я думаю, что я виноват в твоей болезни. — Что? — принц перевёл удивлённый взгляд на дракона. — То. Наша кровь одновременно может быть как эликсиром жизни, так и страшным ядом. Всё зависит от чувств дракона и его эмоций. Когда я давал тебе свою кровь, то хотел, чтобы ты выжил. Молился даже. Но тогда, на хребте… десятки стрел и копий ранили меня, пролив кровь на землю. Я был зол, ненавидел весь мир за то, что сделали с моим принцем… И эта кровь, подобно страшному яду, впиталась в землю, отравила реку, что протекает там. Когда ты упал в неё, отравленная мною вода попала на твои раны, заразила кровь и ты заболел. Кэйа внимательно слушал дракона, и когда тот закончил, с умным видом заключил: — Значит, клин клином вышибает? — Похоже, что так, — усмехнулся он. — Я рад, что ты выздоровел, хоть и заболел из-за меня. Можешь считать это прощальным подарком. — Эй! Мы ещё не прощаемся! Я вот хотел поговорить об этом. Может ты будешь приходить ко мне, хотя бы иногда, Дилюк? Пожалуйста, я совсем не хочу уходить от тебя… Дракон покачал головой. — Гиблое это дело, дурень, ничем хорошим не закончится. Время лечит, уж я-то знаю. Кэйа насупился, как маленький ребёнок. — Говорит тот, кто на сотни лет завалился спать! Дилюк хотел было парировать, но со стороны улицы послышался шум: — Эй, чудовище! Я пришёл забрать своего принца!