Ты прекрасна

Ника милая. Нежный прекрасный цветок. Маленькая птичка. Такая живая, такая сильная, такая… сломанная. Но воскресшая. Потрясающая. У Августа порой перехватывает дыхание, когда он наблюдает за ней. Да, она почти каждую их встречу доводит его до бешенства, ярости, открытой агрессии и желания растереть ее в порошок. До сих пор миллиардер не мог понять испытывает ли он к Чайкине симпатию или ненависть. Даже когда он думал, что именно Ника избила Мико, даже тогда он не мог понять ненавидит он её или все так же хочет зажать и вытрахать, как планировал с первых дней знакомства, а потом увезти с Мико на острова. Все эти встречи мисс Чайкина оставляла после себя слишком много смешанных чувств. К тому же что не встреча с ней раньше, так порча всех его планов. Чертовы русские. Проблемный народ. Всегда где русские, там проблемы. — Чего тебе надо, Хольт? Несломленный народ. Непокорный и упрямый… Да, Ника? Смотрит на него исподлобья хмуро, зло, с ненавистью. Была бы у нее сейчас возможность, она бы врезала Августу и избивала бы его до беспамятства, но увы нет. — Я не сдел… — Ты уже всё сделал, — выплевывает ему в лицо и кусает свои губы, отчаянно сдерживая слезы, и комкает изо всех сил плед на своих ногах. Мужчина вздыхает и садится перед постелью бывшей воровки на колени. Он смотрит на красное лицо девушки и боится опустить взгляд ниже, где были ее обрубленные ноги. Обрубленные из-за него. Чувствовал ли Август вину? Возможно. По крайней мере ему крайне досадно, что он так и не дотронулся до желанных щиколоток, не огладил голени, не провел невесомо пальцами от коленной чашечки к бокам, вызывая щекотку. Если бы только упрямая русская тогда сдалась, если бы… Чертовы упрямые русские. У Хольта внутри снова вздымается тихая задушенная злость. Клокочет изнутри, требуя выхода, дерет своими когтями грудину, и еле заметные сплетения электрического тока пробежали по его рукам. Август прикрыл глаза и уже глубже вздохнул. Надо успокоиться. Пугать еще больше мисс Чайкину ни к чему. — Я обещаю, что не причиню тебе сейчас боли… Ника, — он облизывает губы, всматриваясь в такие яркие голубые глаза. — Только будь добра не кричать, хорошо? — Где мои друзья? Хольт чертыхнулся и встал. Он начал шагать из стороны в сторону, снова вспыхнув из-за казалось бы ерунды. Ток пробегается по его спине и шеи, а сам он начал потирать руки. Ника же в смешанных чувствах наблюдала за своим врагом, силясь понять такую странную реакцию. — С ними все в порядке, довольна? — коброй метнулся в один миг Август, нависая почти впритык над девушкой, соприкасаясь почти нос к носу, и тяжело дыша. Ника сглотнула и попыталась отодвинуться. Почему-то только сейчас она осознала, насколько она слаба и бессильна перед ним, что она ничего не сможет сделать Ван Дер Хольту. Больше не сможет. По его же вине. Чайкина мелко задрожала всем телом и опустила взгляд. Какой бы смелой она не была, но смотреть так долго на того, кто буквально разрушил ее жизнь, чувствовать так близко того, кто отнял у нее самое дорогое, было выше ее сил. Она так устала, держать оборону, когда сил уже никаких не было. Ей банально хотелось бы защиты и покоя, который когда-то мог подарить Джошуа… Ника удивленно моргнула, почувствовав как руки Августа мягко и казалось бы нежно оглаживают ее ноги прям… Прям у самых краев. Ярость и обида вспыхивают в ее сердце. Она хватает его ладони и сжимает с силой. — Что, осматриваешь свою работу? Доволен? Посмотри как постарался. Теперь чувствуешь себя в выигрыше, да? Радуешься, что смог уложить на лопатки того, кто подставил тебя? Ведь так? Ну же, ответить что-нибудь? Чего молчишь, Хольт? — Ника и сама не заметила как с враждебного тона перешла на тихий и наполненный болью голос. Так же и с запозданием заметила текущие по щекам горячие слезы. Она в некотором стыдливом жесте резко подняла руки к своему лицу, вытирая влагу. В душе как-то пусто-пусто стало, и холодно. Не хотелось совершенно ничего чувствовать, или просто остаться одной, чтобы в который раз выплакаться в подушку, а потом уснуть чувствуя противные судороги и фантомные боли. Август смотрел не мигая на плачущую девушку и где-то там в горле встал ком, и за грудиной что-то ухнуло. Он ни раз уже видел рыдающую Чайкину, но это всегда было через экраны компьютеров, а сейчас… Она сидела перед ним, живая и дрожащая. Казалась совсем беззащитной. И у Августа снова перехватило дыхание, пока он смотрел на рыжую девушку. Он снова опустился перед ней на колени и оттянул одеяло с ног, укрывая ее плечи. — Я не хотел этого. — Ты хотел меня убить. — Да, потому что ты бываешь слишком невыносимой. Если бы ты тогда не сопро… — Ты издеваешься? Ты хоть слышишь себя? Ты меня делаешь виноватой в том что случилось?! — девушка сорвалась на крик, позволяя себе тыкать ему пальцем в грудь и схватив его за рубашку. — Ты разрушил мою жизнь. — Я спас тебя! — Ты лишил меня ног! — Я сделал для тебя лучшие протезы. Не сбеги ты, то вскоре их бы поставили тебе, — Август держал ее за плечи и старался сдерживаться из-за всех сил. — Если бы я был извергом или мне было бы плевать, ты бы там и сдохла истекая кровью. Я спас тебя. Да, да, да, я лишил тебя ног, но я… — мужчина зажмурился и в некотором бессилии положил лоб на грудь Нике. — Я приставил к тебе лучших докторов, лучшее питание, лучшие лекарства, индивидуальный проект протезов, лучшие условия… — В тюрьме под землей? — выдавила едкий смешок бывшая воровка. — О да, лучшие условия. Без природы, без солнечного света, без нормального общения с людьми и под постоянным наблюдением камер. Прекрасные условия. Хольт встряхнул девушку с силой посылая в ее тело ток, и та застонала от боли. Август поднялся и снова заходил из стороны в сторону дёргано жестикулируя: — А куда мне тебя по твоему, черт возьми, надо было отправить?! Ты была там, — он указал пальцем куда-то в сторону, напрягаясь всем телом, — ты сражалась с теми тварями. Что если ты стала такой же как та белобрысая? Или как твой дружок Джошуа? — Хольт буквально с злостью выплюнул последний вопрос, будучи покрытым полностью электрическим током. Глаза его горели пламенем, и воздух вокруг от него задрожал от напряжения. — Так что я должен был сделать, Ника?! Не дожидаясь ответа ошеломлённой девушки, миллиардер продолжил: — Я делал все что в моих силах и силах докторов и ученых. Я сохранил всем вам жизнь. Я пытаюсь понять, что мать его происходит. Я пытаюсь помочь вам. Им. Тебе, — Август отвернулся от девушки, складывая руки за спиной в замок и склонив голову в задумчивости. — С каких пор участь подопытных крыс — это помощь? С каких пор ты такой альтруист? — Чайкина сильнее укуталась в плед, чувствуя озноб, и с негодованием кусала свою нижнюю губу до крови. — Я ни за что не поверю, что такой трусливый и жадный человек как ты, Хольт, будет из доброты душевной кому-то помогать. Ты тот, что был готов развязать мировую войну, и пытаешься помочь за просто так? Это абсурдно. Ника выдавила из себя надломленный смешок, пытаясь понять истинные мотивы мужчины стоящего перед ней. До нынешнего момента Август Ван Дер Хольт был для нее плоским и понятным гадким человеком, с низменными желаниями, с простыми мотивами, а сейчас же он казался ей совершенно неизвестным человеком. Что ему надо? Какая же она… упрямая. Как баран или осел. Неужели так трудно просто принять помощь? — Ты можешь считать, что это услуга за услугу, — Август медленно развернулся к ней и такими же медленными размеренными шагами направился к Чайкиной, — ведь ты спасла и помогла Мико. Я такое ценю. Мико дороже всех мне на свете. Миллиардер остановился перед бывшей воровкой смотря на нее сверху вниз. — Хм, хорошо, но ладно я, а Лотта, Арт… — О, женщина, ты можешь просто помолчать и принять мою помощь? Неужели это настолько нереально для тебя? — Хольт просто не выдержал и закрыл ее рот рукой. — Почему ты настолько этому противишься? — мужчина провел большим пальцем по пухлым и в трещинках губам Ники, завороженно наблюдая как от давления приоткрылся вид на белые зубы. Где-то внизу живота мышцы скрутились в тугой узел, и ему пришлось судорожно выдохнуть. Ох черт, даже такой вот такой, Август хотел Нику. — Потому что ты стал причиной наших бед, — сипло выдавила русская, подозрительно вглядываясь в вспыхнувший огонек в зеленый плутовских глазах Ван Дер Хольта. — Но-но-но, милая. Давай будем честны, не состоись мое вмешательство, мисс Лемке просто сожрала бы вас рано или поздно, — поднял взгляд от губ к насыщенно голубым глазам девушки миллиардер, — или что-то произошло бы с Джошуа. Потому принес беды я только тебе. — Да, верно. Август снова резко отпрянул от Чайкиной и сложил ладони в молитвенном жесте, поднося их к губам, и, прикрывая глаза, начал воодушевленно вещать: — Но я могу это исправить. Вернуть возможность тебе двигаться. Ходить. Ты сможешь даже больше… — Хольт… — Это продвинутые технологии превышающие человеческие возможности… — Хольт. — Вообрази только, как ты сможешь выдержать любые нагрузки… — Август. — Ха? — от произнесенного мягким шепотом своего имени, по телу мужчины прошлись волнами мурашки и теплые волны. Август удивленно распахнул глаза и даже несколько озадаченно посмотрел на снова плачущую Нику. — Скажи, Август, а смогу ли я твоими технологиями снова почувствовать пальцами утреннюю росу в траве? — девушка шмыгнула носом и вымученно с болью улыбнулась ему. — Скажи, смогу ли я чувствовать ракушки под своими ступнями на пляже? Смогу ли я чувствовать зимний холод и как немеет все? Смогу ли чувствовать обжигающий асфальт летом? Ника судорожно вздохнула и спрятала свое красное личико в ладонях, продолжая всхлипывать и шмыгать носом. Хольт поджал губы и наклонился перед Чайкиной, заправляя ее передние упавшие пряди за уши, но руки со скул и щек не убрал. — Скажи, смогут ли твои протезы дать мне почувствовать щекотку и нежные прикосновения? А, Август? Ответить мне, пожалуйста, — и она поднимает на него свои покрасневшие глаза. — Нет, Ника, — шепчет мужчина. — Тогда к чему они мне, скажи? Кому нужны какие-то железки, если ты будешь не способен чувствовать? Август послал еле заметные электрические потоки в тело Ники, пытаясь ее успокоить. Она еще пару раз судорожно вдохнула, и начала успокаиваться. — Вся жизнь не сосредоточена на одних лишь ногах. Ты жива — это важно. Всё все еще впереди, — шепчет Хольт, внимательно всматриваясь в такие потрясающие глаза, пускай сейчас и наполненные болью. Он поглаживает большими пальцами её скулы и виски, сжимает совсем чуть-чуть щеки и приподнимает ее голову так, чтобы она ровно смотрела, глаза в глаза. — Я была одной из лучших воровок в мире. — Теперь воровать тебе ни к чему. — Я была акробаткой, гимнасткой. — И снова сможешь ею стать. Всё в твоих руках. Позволь мне помочь тебе. Август насколько был способен нежно начал покрывать поцелуями костяшки ее пальцев, провел губами по внутренней стороне запястья, чувствуя гулкий пульс, и оставил ее ладонь на своей щеке, прислоняясь губами к линии жизни. Его дыхание было ровным и теплым, таким успокаивающим, но Ника все равно ждала подвоха, не доверяла, боялась. — И чего же ты хочешь взамен? Миллиардер задумался, перебирая в мыслях сотни вариантов. От самых гнусных или банальных до самых изощренных и пафосных. Сколько всего, сколько всего. Если он скажет, что хочет взять ее здесь и сейчас, то она непременно испугается и откажет ему. Она ведь такая правильная, правда не в тех вещах где надо бы. — Хочу твоего доверия. Брови Ники медленно поднялись вверх в удивлении и она тихо и нервно засмеялась. — Аха-ха-ха, ты это сейчас на полном серьезе? — попыталась отдернуть ладонь девушка, но Хольт сдержал её. — Да. — Я не могу. — Попытайся, — смиренно уложил свою голову мужчина на бедра Чайкиной, поглаживая пальцами ее бок и тазовую косточку, так остро выпирающую из-за худобы. У Ники от его наглости сперло дыхание. Она почувствовала себя его куклой, игрушкой и просто безвольной девицей. Как-то даже унизительно и неприятно. Девушка наклонилась низко насколько могла к Ван Дер Хольту и запустила пальцы в его черные волосы. — Я боюсь тебя, Август, — шепчет еле слышно Ника, будто боясь, что кто-то услышит её. Мужчина вздрогнул всем телом и повернул к ней лицо. И молчал. Смотрел своими зелеными глазами и не знал, что сказать. Это ведь логично, что она его боится, ведь так? Учитывая сколько всего он делал, он теперь не знал как подобное исправить. Она может принять его помощь, она может быть поверит, что он её не убьет, но доверие не вырастет там, где есть страх. И что же делать? Пытаться пробить стены. Невесомые и такие мягкие поцелуи ложились на обрубленные конечности, начиная с самых краев, шрамов и швов. Сквозь жесткую ткань джинсов Ника чувствовала каждый поцелуй как раскаленное железо, неимоверно смущаясь и внутренне сжимаясь. А Хольт уже целовал ее живот, пробегаясь пальцами по выпирающим ребрам под футболкой. — Остановись, — хрипло квакнула Ника, будто это первое в жизни произнесенное ею слово. В горле стоял жесткий ком, и ей физически было трудно что-либо сказать, настолько это выбило ее из колеи. Она совершенно не знала как на подобное реагировать. Это ведь домогательство, ведь так? — Я знаю, что испортил тебе жизнь, что разрушил всё, что не заслуживаю даже стоять рядом с тобой, но, Ника, — Август прижался губами к ее покрасневшим костяшкам пальцев, горячо дыша и согревая их, — прошу… Нет, молю тебя, дай мне шанс. Он обвил её своими крепкими руками, в трепетном порыве обнимая девушку, вдыхая запах кожи и волос такой удивительной Чайкиной. — Я… Зачем это тебе? — напряглась Ника, все еще перебывая в смятении. Август молчал, поглаживая её лопатки и ребра, вызывая мурашки по всему телу и волосы дыбом вставали. Август эгоист и собственник, и ему до одури хотелось видеть Нику подле себя, хотелось видеть ее улыбку адресованную ему, хотелось слышать ее мягкий бархатистый голос, хотелось… Да много чего хотелось. И хотя бы частичка светлого в его ожесточённой души не позволяла взять это всё силой и напором. Он был готов подождать. Ника единственная кому он рассказывал о шрамах, и кто жив и не побывал в его постели. Это забавляло его. Ника прекрасное исключение из правил. — Я буду ждать, — страстно прошептал Август и несдержанно в порыве, обхватив лицо девушки, примкнул к ее губам. Ника не успела даже ахнуть, когда почувствовала горячие мягкие губы на своих сухих и в ранах губах. Все её тело накрыло волной удушающего жара и в животе где-то внутри будто натянутый узел лопнул и все нутро защекотало странное чувство. Хольт отпрянул от нее, напоследок слизывая кровь с её нижней губы, но лицо не отпустил, соприкоснувшись с Никой лбами. — Ты так прекрасна, Ника, а я такой эгоист. Мне хочется тебя до одури и помутнения в разуме. Единственная, кто мне не покорился. Но я не хочу тебя заставлять, я хочу, чтобы ты сама впустила меня, — выпалил мужчина с усмешкой и снова в порыве прижался своими губами к таким желанным губам девушки. И видят всевышние силы, барьеры треснули.