ржавчина.

- Держись, придурок, - говорит Тобио. Его острые колени стукаются о низкий руль шоёвского велосипеда, вверх-вниз, вверх-вниз заевшей пластинкой. - Вот заны-ы-л, держись, держись, - Шоё дразнится по-детски, крутится без конца, звонко смеётся. Тобио в позвоночник вхлёстывается вся его эта крышесносная энергия, уже не бьёт ключом - топит; как котят слепых топят, так же и его, Тобио, - в Шоё. - Сам подумай, Дурояма, зачем мне держаться, если я лечу? А? - Недолго ты так пролетишь. - Вот и посмотрим! - Сам смотри. Я на твою разодранную рожу смотреть не собираюсь. Небо над ними дрожит, сыпятся звёзды, несущиеся мимо крыши домов кривятся в одну рыжую дугу. Тобио этот цвет не нравится, слишком кирпично-рыжий-не-Шоё. У Шоё - апельсиновое солнце, оранжевый май. Яркий, но не слишком. В меру мягкий. Такая ручная лава - вьётся между пальцами, но не жжётся. Тепло. Они зачем-то гонят на велике вдвоём. Ну, как вдвоём. Тобио держит руль, Шоё держит Тобио, велик, кажется, уже почти ничего не держит, потому что спорим ты струсишь нет ты нет ты я не боюсь я тоже, и колёса трещат, а под колёсами асфальт весь такой ты-дыщ и бум, и Шоё вмазывается щекой Тобио в спину, куда-то между лопаток. - Ай. - А я говорил. - Ты занудничал. - Я предупреждал. - Зануда. Тобио не особо-то умеет в чувства, хотя и пытается, но всё как-то нелепо, неумело. Наверное, выходит не очень хорошо. Наверное, даже очень нехорошо. Наверное, откровенно плохо. То есть: - Я беспокоился за волейбол, кретин. Вдруг ты бы… - За. - … сломал себе руку и… - Ну. - … не смог бы пробивать мои пасы, а турнир уже не за… - Да. Шоё трётся носом о его позвоночник как хренов котяра, жмётся ближе, пальцами - холодными, пиздец - лезет под кофту, а Тобио котов, к слову, просто страшно ненавидит, и педали крутит-крутит-крутит. - Ты ч-чего творишь, дурак? - Греюсь. Плохо: ноябрь, чертов дубак, пар изо рта вырывается рваными клочками. Хорошо: чужие ладони, кожа сухая, ломкая, кончики пальцев - горячий пергамент, шершавый и колкий. Как бороться, когда не хочешь? Это закончится? Надолго - да, нет, не знаю, и какой ответ верный? Тобио не привык бояться, но сейчас ему почему-то до смешного страшно; так же страшно, как перед прыжком в воду, потому что высоко и потому что впервые. И потому что ты один. За спиной там все, конечно, кричат что-то вроде: ”Давай, это легко!” или ”Просто сделай это!”. Но нихера это не просто. И колени дрожат. Надо только разбежаться и закрыть глаза. Дорога впереди ломается налево (к Тобио) и направо (к Шоё). Ветер воет тонко и фальшиво, будто кто-то дует в горлышко от пустой бутылки. Тобио тормозит. - Развилка, - говорит он зачем-то. - Угу. Тобио пытается слезть с несчастного велика, Шоё случайно цепляется пальцами за его кофту, они неуклюже сталкиваются локтями, вперемешку выпаливают звонкое: «прости!» и шарахаются в разные стороны. Велик с грохотом валится на бок. Это похоже на плоховатую комедию, а актёры из них просто отвратительные, и эй, режиссёр, стоп-камера! Кажется, они всё запороли. Кто-нибудь, врубите уже дешёвый закадровый смех. - Мне налево, - браво, Тобио. Мистер очевидность. Сценарист-дебил не при чём, просто у кого-то в коде пожизненно прописана тупость. - Я знаю, - Шоё гнёт уголок рта в улыбке. Шоё до страшного шумный, несуразный какой-то с этой своей ямочкой на левой щеке, со всполохами рыжеватых вихор; вечно треплется без конца, что не заткнуть, а сейчас - молчит. Тобио не уверен, что молчать можно громко; он вообще много в чём не уверен, например - какой дурак будет прыгать с обрыва? - Тогда.. до завтра? Разбежаться. - Шоё. И зажмуриться. Всё выходит как-то скомкано и пугливо, и на грани, и будто Тобио вот-вот продерёт глаза и вместо обещанной воды увидит асфальт. Тобио хватает Шоё за жёваный воротник футболки, на себя тянет, пока не передумал, пока не понял, пока не струсил окончательно. Они сталкиваются губами, зубами, телами, целуются смазано, дышат урывками, кое-как. Ладони Шоё несмело скользят вверх по чужим рукам, обхватывают костлявые локти, вплавляются в кожу даже через ткань кофты, а Тобио уже не падает, он уходит с головой под воду и тонет-тонет-тонет. Тобио думает, что, наверное, прыгать вместе не так страшно.