Лучшее поражение

      Восторженные крики и аплодисменты зрителей сегодня были слышны даже за пределами арены. Немудрено — едва ли не все жители Иакона собрались поглазеть на бой с участием полюбившегося гладиатора. А тому, стоящему за тяжелыми воротами арены, даже показалось, что от такого напряжения стена, ограждавшая его от публики, грозилась вот-вот рухнуть.       Солнечный свет, с трудом пробивавшийся сквозь клубы поднятой в предыдущем бою пыли, слаженное приветствие поклонников — все горячо любимо и хорошо знакомо. В отличие от тонкой фигурки в противоположном углу арены. Мегатронус, или, как его называли изредка «соратники», Мегатрон, даже не сразу сумел разглядеть соперника. Кажется, тот из совсем другой весовой категории. Что это, если не самоубийство?       Незнакомец все же решил побаловать его своим вниманием и наконец обернулся, разрезая пространство вокруг больше похожими на крылья руками.       — Я… обычно не сражаюсь со столь… хрупкими созданиями, — подобрал слова Мегатрон, пока неспеша приближался к противнику. В голосе гладиатора слышалась легкая растерянность и озадаченность. Ему ведь ничего не стоит взять и переломать…       Не успел он продолжить, как в один миг картинка перед глазами сменилась — теперь непобедимый Мегатронус созерцал песок и мелкую крошку, что еще секунду назад была у него под ногами.       — Понятно, почему, — послышалось откуда-то сверху. Гладиатор попытался развернуться, что оказалось чрезвычайно затруднительным. Будучи плотно связанным безмерно длинными щупальцами, он сумел повернуть лишь голову, чтобы встретиться взглядом с отливающей янтарем желтой оптикой.       Рядом с лицом опасно заискрило одно из щупалец, когда Мегатрон осознал, что трибуны молчат, ожидая развязки. Гладиатор уже успел пожалеть о своей чрезмерной самоуверенности, но ощутил вдруг свободу от оков, а без пяти секунд победитель покинул арену, сопровождаемый лишь гробовой тишиной.       — Я даже не узнаю имени бота, пережившего схватку со мной? — тишина крохотной темной комнаты нарушилась, что явно расстроило ее владельца, до сего момента бережно счищавшего плотный слой пыли с птицы-миникона.       — Едва ли это можно было назвать схваткой, — в этот раз парень обернулся сразу и даже не попытался скрыть насмешку. Чуть поколебавшись, он все же добавил безразлично: — Саундвейв.       Пришлось приложить немалые усилия, чтобы в конце концов прекратить разглядывать удивительно тонкие черты лица собеседника, но знаменитой силы воли Мегатронуса на это, к счастью, хватило.       — Это было ловко, не могу не признать… «Я не нуждаюсь в твоем признании,» — именно это легко читалось в глазах нового знакомого, хотя тот, приподняв бровь и скрестив руки, все же позволил Мегатрону продолжить.       Не стоит забывать, что вышеупомянутый тип также обладал непомерной напористостью. Возможно, благодаря ей и остался жив, в отличие от множества других бойцов.       — Я хотел сказать, что мы иногда собираемся у Маккадама отпраздновать победы… Но мы могли бы посидеть одни, не слышал, чтобы у тебя здесь были товарищи. То есть…       — Ты хотел поблагодарить меня за оставленное тебе право жить, — снисходительно усмехнулся Саундвейв, и было совершено очевидно, что на языке у него вертелось «влачить существование», но это высказывание благоразумно там и осталось.       — Да, так звучит правильнее, — согласно кивнул в ответ гладиатор, наблюдая с удивлением, как Лазербик привычно крепится к груди хозяина, будто с момента своего создания был его частью.       — Я предпочитаю не заводить знакомств с такими, как ты, — заметив недоумение в глазах любимца публики, Саундвейв продолжил уверенно: — Твои друзья будут таковыми, пока вас не заставят драться, поэтому у нас обоих нет здесь товарищей.       — Еще один повод скрасить наше совместное одиночество вечером в компании Маккадама и его золотых запасов, — незамедлительно парировал Мегатрон. Его сложно было выбить из колеи этой поучительной речью, ведь все это он уже усвоил сам. Но что-то кроме чувства долга заставляло его так упорствовать.       — Сдаюсь, — наконец выдохнул парень и тут же добавил: — Хотя твоя настойчивость лучше смотрелась бы на арене.       Незначительная победа приободрила гладиатора: тот даже с облегчением вздохнул, когда двери с грохотом закрылись за спиной.       «Это будет невероятно трудный бой.»