Лучшее поражение

      — Я хочу поговорить. Знаю, прошло всего два дня, и ты наверняка ещё зли… — предупреждающий треск заставил замолчать и незаметно содрогнуться. Соперники обычно слышали его, когда уже лежали на земле, совершенно не в силах пошевелиться. С ними Саундвейв никогда не тратил силы, время и слова понапрасну. Видимо, и в этот раз он остался верен себе. Парень не стал даже поднимать щиток, чтобы смерить гладиатора презрительным взглядом.       — Ты не можешь молчать вечно! — и этот вскрик остался без ответа, но по едва уловимому движению головы Мегатрон понял, что бот усмехается, пусть тот и стоял к нему спиной. Наверняка подумал, что это заявление звучит, как вызов. — Позволь мне объяснить…       Саундвейв ловко увернулся от чужой руки, что попыталась схватить его собственную. Разочарование и замешательство переломного вечера смешались со злостью на самого себя. На то, чтобы пережить этот коктейль и заговорить о своих чувствах, у парня пока не нашлось смелости.       Мегатрон остался за тяжелыми воротами, непроницаемой стеной вставшей между ним и Саундвейвом, вынужденный лишь наблюдать, как в очередной раз толпа восторженно приветствует гладиатора.       Бой скоро закончится, как и все предыдущие. И тогда Мегатронус будет первым, кто поздравит победителя и, вероятно, начнет легкую, непринужденную беседу. Не станет давить на него и требовать ответов, терпеливо подождёт, пока Саундвейв сам…       — …похоже, сегодня Саундвейв не в форме! Или любимец публики наконец встретил достойного соперника? — раздражающий, вечно чересчур подначивающий голос комментатора никто никогда не слушал, потому тот чаще молчал. Но в этот раз он лишь сопроводил кровожадный лязг лезвий и шум трибун, в котором ясно слышался… ужас?       Уже спустя секунду Мегатрон прижимался к ограждавшей его от арены стене, пытаясь найти хоть одну, самую мелкую щель, в которую можно было бы увидеть сражение.       Стена оказалась действительно непроницаемой. Обычно ее безуспешно пытались выломать с другой стороны. Давно забытый, но характерный металлический скрежет заглушал комментатора, и все же Мегатрон сумел расслышать бессвязные крики толпы. «Грейвблэйд» — хватило одного имени, чтобы он в порыве отчаяния ударил ненавистную стену, оставив заметную вмятину. Внутри похолодело. Сам гладиатор никогда не испытывал страха перед любителем лезвий, пусть его и было достаточно тяжело одолеть — это всегда превращалось в игру… Но в этот раз все обстояло иначе.       Удар за ударом, быстро и яростно, пока не сбежались надзиратели, Мегатрон безустанно выламывал плотно закрытые ворота, чувствуя, как с рук слетали мелкие кусочки стали, а многочисленные вмятины заставляли стену прогибаться все сильнее.       Неподъемный пласт металла вылетел на арену, открывая отчаянному гладиатору путь.