Супчик

- Олег! - Олег! С двух сторон несется возмущенный вопль. Олег закатывает глаза — он никак не придет в форму после травм, поэтому Валере приходится тренироваться с Серым, к явному неудовольствию обоих. Вообще-то, с тренировками они с Лерой уже относительно покончили — форму она могла и сама поддерживать, но после истории с похищением Олег настоял на углубленных и усложненных тренировках, то есть тренировках с Разумовским. Он, пожалуй, сейчас из них самый такой сильный боец. Ну, если бы только Сережа умел кого-то тренировать. Но у него же манера: бросай в воду, выплывет — значит, разобралась, как надо делать. Вот и теперь... - Он меня ударил в полную силу! - Кто тебе «в поле» сдерживаться будет! Наоборот, я даю тебе ценную практику! - Какая же это ценная практика, если я травмируюсь! Как мне такие синяки дома объяснять? - Кому это ты собралась демонстрировать свой синяк на бедре?! - Какое твое дело, мне, в отличие от некоторых, есть кому... - Так, всё, брейк, - вмешивается в этот разгорающийся конфликт Олег. Они могут так до бесконечности препираться, но больше для проформы — оба хотят оставить последнее слово за собой. Серега-то всегда такой был, а вот Лера чего нынче уперлась рогом в землю?.. - Очень сильно ударил? - Олег выразительно смотрит на Валеру, Сережа хочет вмешаться, но Олег поднимает ладонь — мол, в свое время и ты выскажешься. Особо травмирующих ударов Волков не заметил, а то бы Сережу укоротил, но мало ли - может, пришлось неудачно. Валера мнется — видно, сосредотачивается на ощущениях. - Нет, не очень. Просто очень больно — мне на том складе... прилетело в это место как раз. Синяк-то рассосался, но все равно ноет. - Почему не сказала? - Волков старается оставаться спокойным, хотя очень хочет выматериться и отругать Валеру за все про все. В особенности за то, что не жалуется никогда, даже если дело серьезное. Но больше он чувствует стыд, потому что отчасти в произошедшем там и виноват. - Не хотела волновать... Да все в порядке, Олег, просто я... - Просто Серый тебя выбесил, - Олег теперь выразительно смотрит уже на Сережу, тот виновато опускает очи долу. - Я не одобряю то, как он тебя провоцирует, но ведь в драке, Валера, словесные провокации — не редкость. Ты не должна так рьяно на них реагировать. Не позволяй эмоциям взять над собой верх, особенно когда примешаны болевые ощущения. Знаешь, сколько людей на этом погорело? Лера виновато что-то бурчит. Покраснела, бедняжка, вся. - А ты, Сереж, кончай ее подзуживать! Специально ведь доводишь, чтобы сорвалась! И не надо так на меня глядеть — ты это делаешь не в обучающих целях, а свое раздражение срываешь! А ну извинился быстро! Серый торжественно произносит: - Прости меня, Лера. Переборщил. Постараюсь тебя больше не бить по больным местам. Позер. Вот что ты с ним будешь делать. Валера снова бурчит в ответ что-то невнятное. Но немножко расслабилась. Вид у них... - «Ты зачем меня ударил балалайкой по плечу? - Я затем тебя ударил, познакомиться хочу!» - цитирует народное Олег, ехидно посматривая на парочку. Парочка, мигом забыв про разногласия, начинает теперь уже отчитывать его за то, что смеется над ними. Хлипкий мир ненадолго воцаряется в спортзале, а большего Олегу пока и не надо. - Я с ней не флиртую, если что! - когда Лера уходит, Сергей сразу бросается с места в карьер. - Флиртуешь, Серый, я тебя сто лет знаю. - Не флиртую, - Сережа угрюмо косится в сторону. - Просто она забавно бесится. - Говорю же — флиртуешь. - И у неё такая смешная мордочка, когда ей прилетает неожиданный удар. - Серый, флиртуешь. Она тебе нравится. - А ещё смешнее, когда она смущается и краснеет вот так, пятнами, я-то думал, никто ужаснее меня не краснеет... - Серый... - Олег отвлекается от уборки спортинвентаря и поднимает бровь. Этого достаточно, чтобы Сережа охолонился. - Ладно, флиртую. Но не за этим, в смысле, не в том смысле. То есть нравится, но не так. Олег решает уточнить, раз уж они начали этот разговор: - А как? Теперь смущается Серый. На самом деле он тоже забавно и мило смущается, сразу морщит нос и выглядит совершенным мальчишкой, но ему об этом Олег говорить не собирается: смотреть, как Серый весь вечер дуется как мышь на крупу — такое себе удовольствие. - Она напоминает мне Марго. - Это чем?! - переход крайне неожиданный. Серый редко говорит про Марго, хоть и очень скучает. Олег знает, потому что пару раз заставал Серого поглаживающим ее изображение на фотографиях. - Она тоже такая гордая. И Лера свои волосы ерошит, точно Марго свои перья. И они обе очень независимые и сильные, а ещё способны за себя постоять. И таких сложно приручить, тут надо брать терпением и упрямством, знаешь, сколько я Марго червячков перетаскал, прежде чем она?.. - Знаю, кто их копал вообще-то? - Олег не удерживается и фыркает. - То есть Лера теперь твоя домашняя «зверушка», и ты ей таскаешь червячков, вернее, прописываешь лещей и надеешься, что она воспримет это как ласку и заботу? Вид у Сережи несчастный-несчастный. Он кивает. - Жалкий я, да? Ну не умею я с людьми, Олег, сам знаешь. Кроме тебя, да и то... - он умолкает. - Серый, если хочешь подружиться с кем-то, начинать знакомство с шантажа и угроз — такое себе. - Знаю, знаю, - Сережа мрачнеет, - она мне не друг, да и не хочет им быть. И не нужно это — это все усложнит, я ей плачу, вернее, плачу в счет долга, но... Просто... Олег знает, что кроется за этим «просто». Ощущение одиночества, в котором Сергей в жизни не признается. Страх, в котором он тем более не признается. То, что случилось с Олегом, сильно Серого надломило. Ещё пару недель назад он от Олега только шарахался и затравленно смотрел, как тот морщится от боли. Сережа всегда людей избегал, они для него были средством, а не целью, но сейчас ему хочется чего-то обычного и человеческого, а Олег, хоть и старается компенсировать, что может, быть для него всем миром не способен. Они оба это знают. А кто, кроме Олега и анонимов из интернета, у Серого есть? Только Лера. Она же не понимает, что он, балбес, из глубокой симпатии над ней изгаляется, что это у него такая манера доверие показывать — свой скверный характер не сдерживать и перья перед ней распушать. - Если я с ней поласковей буду, она точно насторожится, - бурчит Сережа. - Ладно, правда, постараюсь ее не доставать, ей и так стресса хватает. Честно. Обещаю. - Ты это ей скажи, - хмыкает Олег. - Раз пять. Может, на пятый она и поверит. До пяти раз дело, естественно, не доходит, потому что все идет наперекосяк разе на третьем. Не то чтобы Олег считал. Но зубы у него, по его мнению, скоро сотрутся от того, что ими приходится постоянно скрипеть и их стискивать. Зубы у Олега и так пострадали после кулаков Вадима и такой политики не одобряют. Но посреди тренировки по пустячному поводу опять начинается припоминание всех грехов. - Вспомни, как ты меня послал по ложной наводке неведомо куда! И это ты мне сейчас читаешь нотации о том, что надо свои действия на десять шагов вперед рассчитывать! - орет Лера на Серого. - А я тебе говорил, что у нас там нет камер, какого ты, дорогуша, туда полезла, да ещё и наследила так? - возмущенно орет Сережа в ответ. - Если ты не можешь составить нормальное ТЗ, чего ты от меня хочешь?! Я сделала, как ты сказал! Уж извини, раз тебе этот вариант решения проблем не понравился... - огрызается Валера. Обычно Олега даже умиляют все эти препирательства. Он чувствует себя на фоне этих детишек таким взрослым, таким матерым. Но не сейчас. Сейчас ему хочется — хоть разок — чтобы ему не трепали нервы и просто нормально тихо потренировались, мать их. Они не нарочно, Олег это знает. Но сейчас он бесится и не уверен, что ему хватит самообладания не высказать все, что он про их инфантильность думает. Нет, он знает, что они так снимают напряжение после той истории на складе, что они оба волнуются, замотаны, устали, на нервах, что им нужна какая-то разрядка, что Серый не умеет по-другому, что Валера не умеет обращаться еще с Серым, но Олегу просто хочется, чтобы они прекратили, потому что он в кои-то веки не хочет быть воспитателем в детском саду. Плечо сводит судорогой, а потом боль переходит на предплечье и отдается в кисти, звуки смазываются и превращаются в непрекращающийся, неразборчивый гул. - Все, хватит, оба, - сквозь зубы цедит Олег. Они, как в замедленной съемке, поворачиваются к нему, у обоих до смешного одинаково обеспокоенные лица, Сережа что-то говорит, но Олег не может ни слова разобрать. По правой руке проходит такая пронзительная волна боли, будто свинец раскаленный льют. Олег начинает дышать через рот, но это не помогает. Перед глазами мелькают сначала красные пятна, потом они стремительно чернеют и разрастаются. Сквозь них он видит, как Валера и Сережа бросаются к нему, но потом глаза застилает, еще одна вспышка боли прошивает тело и уходит. И почему-то в зале стремительно темнеет. - «Как тут может стать так темно, окна же во всю стену?» - думает Олег, и все гаснет. Что произошло, Олег понимает не сразу. Сначала возвращается обоняние, в нос бьет нашатырь, и Олег резко вдыхает ртом. Потом возвращается слух: «Олег, Олежа!» - это Серый, «Аккуратнее, смочи водичкой холодной!» - это уже Валера. Зрение возвращается не сразу, и сначала он не может разглядеть ничего сквозь пелену перед глазами. Потом проступает потолок, испуганные лица Валеры и Сережи, и Олег начинает себя ощущать. Он лежит на полу, на матах, под голову ему подложили что-то мягкое — явно чья-то куртка, Валера машет перед ним ваткой, рядом с ней — распотрошенная аптечка, Сережа с больными глазами бережно промакивает ему лоб холодным полотенцем. Олег фокусируется, отмахивается от ватки, мол, хорош. - Олежик, ты как? - голос у Серого дрожит. «Довели вы меня, гады» , - первая отчетливо сформулированная мысль Олега, но он её не озвучивает. Во-первых, потому что неправда — сам себя довел, мог и бы дома лежать, с грелкой и обезболивающими, во-вторых, на такую жестокость его даже после обморока и тем более после обморока не хватает. Поэтому он говорит: - Порядок, - и пытается подняться, опираясь на левую руку. Это у него не особо получается, он заваливается, Валера его подхватывает — старается осторожно, но все равно — вся правая рука горит огнем. Олег морщится, стонет, Серый на неё шипит, подхватывает его слева, и вдвоем они бережно приподнимают Олега. Все понимают — тренировка на сегодня окончена. - Олег, что случилось, что болит? - тревожно спрашивает Лера. - Рука, - невнятно выжимает из себя Олег. - Встать на ноги помогите. - Подожди, тебе после обморока надо прийти в себя, посиди так, а то давление скакнет. Олег, тебе нужен хороший травматолог-физиотерапевт, видно, нерв какой-то защемляет, у тебя и так проблемы с правой рукой были, она, судя по всему... Олег её не слушает и только слегка трясет головой — словно ему в ухо что-то попало. Боль отпускает, но все тело как ватное. Конечности плохо слушаются, в ушах шумит. Олег ненавидит болеть. - Домой отвезите меня. - Но, Олег, твои травмы... - начинают чуть ли не хором Сережа с Валерой. - Домой, - твердо говорит Волков, - я хочу домой. «Домой» - понятие тут относительное, конечно. Везут Олега не в его разоренную Вадиком квартиру, а на базу, в кои-то веки что Сергей заткнулся, что Валера молчит без напряженного негодования. Доводят до квартиры так бережно, будто хрустального. Олег бухается на диван, потому что даже мысль о том, что надо пройти ещё пару-тройку метров до своей комнаты и своей же кровати почему-то очень утомляет. Сережа тут же притаскивает плед, подушки, Валера помогает Волкову устроиться, прямо идиллия. Вообще-то, пока Олег валялся избитый, они тоже вокруг него скакали — но Олегу было так плохо, что это раздражало. Тем более от долгого лежания на кровати у него начинались флэшбэки на тему Венеции, и у Сережи, судя по всему, тоже. Олегу мучительно было быть слабым и беспомощным, он тяжело переносил мысли о собственном бессилии, а уж когда на травмы физические наложились травмы душевные и его начали мучить кошмары — стало совсем кисло. Он не мог спать, Сережа тоже не мог спать, они дремали, нервно вскакивая от любого шороха. Олегу было плохо, а ещё хуже было видеть, как плохо Сереже. Поэтому, едва Волков достаточно окреп, чтобы доползти до ванны и кухни самостоятельно, он начал подделывать достаточно бодрый и здоровый настрой, чтобы Сережа не так дергался. И постарался занять Серого хоть чем-то полезным, помимо заботы о нем, Олеге. Не слишком-то приятно обращаться к кому-то за помощью по самым простым, бытовым вещам, особенно если на каждый твой чих к тебе же и подскакивают — это быстро начинает раздражать. Поэтому Олег и хотел оставить ту историю как можно скорее в прошлом. Но сейчас Олег даже немного ностальгирует по тем недавним временам, когда Валера и Сережа, объединенные тревогой за него, пару недель его не доставали. Они вели себя тихо как мышки и не препирались почем зря. Сейчас Олегу плохо, но уже не настолько плохо, чтобы не ощущать приятное тепло, когда вокруг тебя кто-то скачет и поправляет тебе подушечку. Это низко, это слабость, недостойная настоящего мужчины, но его достало быть миротворцем и вечно бдить, чтобы Серый и Валера не начали грызться. И, наверное, ему простительна будет маленькая манипуляция, ну знаете, исключительно для поддержания мира и гармонии?.. - Ты чего-нибудь хочешь, Олеж? - Сережа глядит так, словно попроси Олег луну с неба — Серый мигом закажет ее срочную доставку в пупырчатой упаковке. Олег со вздохом изламывает бровь в жесте, который мгновенно производит на присутствующих неизгладимое впечатление и действует — как Олег прекрасно знает — на Сережу безотказно. - Супчику бы, - картинно слабо хрипит Олег, мысленно с огромной скоростью перебирая ингредиенты в холодильнике. И чуть ли не со стоном добавляет: - Куриного... Серый стремительно хватает телефон: - Я сейчас закажу. Олег переводит трагический взор на Леру, стараясь придать глазам на редкость щенячье выражение. С его карими это обычно срабатывает на ура, проверено на всех продавщицах и продавцах в округе. Но больше на продавщицах, конечно. - Домашнего бы... - тихо-тихо добавляет он. Этого достаточно, Валера тут же проникается, мчит к холодильнику, прихватив за шкирку Разумовского, начинает там копаться. - Я сделаю. Курица у вас есть? - курица была, потому что Олег планировал делать из нее обед. - И вермишель вижу. Сейчас мы быстро, Олег... Олег осторожно, чтобы не привлечь ненужного внимания, выдыхает — пусть кто-то поготовит для него, а то его уже достало делать это самому. Он хорошо готовит, но почему-то, когда ты готовишь сам для себя, это не так интересно. А доставка, конечно, разнообразная и вкусная, но все равно, очень приятно, что кто-то пытается позаботиться о тебе, и что-то приготовить, потому что ты попросил. Пока Олег болел — его от вида еды мутило, а сейчас есть шанс хоть поесть в свое удовольствие. К тому же, когда он ещё насладится видом трудящихся на кухне аки пчелки Сережи и Валеры? Серый готовить не любит и готовит ну очень базово, а Валера — что понятно — старается держаться от них подальше и с ними обычно не ест. Олег аккуратно устраивает руку поудобнее и сам поплотнее заворачивается в плед, бдительно, но незаметно наблюдая за происходящим на кухне. Этот спектакль он ни за какие коврижки не пропустит. - Сергей, это что за извращенное убийство морковки?! Тебя вообще учили её чистить?! Или ты умеешь ножи только в людей втыкать?! И не трогай лук, ради всего святого! Боюсь представить, что ты с ним сделаешь! - Я не... Лера уже звонит кому-то по телефону: - Ма, привет! Слушай, хотела спросить, как у тебя такой золотистенький бульон выходит? А, поняла, лук надо класть целиком, оставив слой шелухи... Ты, не трогай лук, кому сказала! Нет, мам, у меня не появился парень! Это я тут одному сокурснику, совершенно не умеет готовить, совершенно... Ладно, я побежала, потом все расскажу, пока! Олег умильно наблюдает, как студентка медвуза дает гениальному хакеру уроки чистки картошки, и жалеет, что это нельзя заснять на камеру и пересматривать долгими вечерами. Наконец, все ингредиенты закинуты в кастрюлю, супчик кипит, а Лера и Серый мирно беседуют, обсуждая специи и приправы: Сережа, естественно, делится своими ценными знаниями о том, как та или иная травка попала в Европу, а Лера делится указаниями насчет медицинского применения некоторых из них. Никто не орет, не дерется, не хочет убить друг друга или Олега, и в душе Волкова воцаряется хрупкий покой. Он устало прикрывает глаза в надежде немного подремать. В конце концов, он действительно заслужил отдых. Ну и супчик тоже.