Last Night

В голове ворох мыслей, тягучие волны удовольствия расходятся по всему телу, утягивая на дно ощущений. Он проходится влажными мягкими губами по тонкой коже ключиц, задевая носом шею, вдыхая такой пряный аромат. Ворох бабочек раскрывают крылья за грудиной у обоих, и что-то разбивается резко и звонко внутри. Они одновременно вдыхают, теряются и смотрят глаза в глаза. Что они делают? Зачем? Как дошли до такого? Сережа дергается в его объятиях, а Олег сильнее сжимает, тычется как щенок ему в оголенное плечо, в россыпь веснушек, и дышит сипло-сипло. Просит не уходить, просить не убегать. Это ведь так глупо сейчас убежать, когда сам же пришел и прижал к стене с требовательным отчаянным поцелуем. Это глупо решиться и испугаться своего же решения, обдуманного сутками напролет. Черви гнилой души копошатся, мешают раскрыться бабочкам, и тугие узлы скручивают легкие. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Олегу кажется он задыхается и умирает, когда Сережа невесомо мажет губами вверх по скуле и виску, пальцами перебирая его челку, зачесывая ее назад. Все их действия это сборище неуверенности, чувства вины, неопределенности, страхов и необдуманных решений, засевших так глубоко в мыслях. Каждое касание сопровождается мыслями «имеем ли мы право?», каждый взгляд — «а правильно ли?», каждый поцелуй — «надо ли оно нам?». Сережа отзывается всем телом с придыханием на легкие укусы Волкова. Кусает еле зажимая зубами белоснежную кожу, оглаживая языком и целует, целует, пока узел скручивается внизу живота, распаляя огонь. Пуговицы выскальзывают из петелек, футболка летит на пол, рубашка шуршит тихо и ниспадает с острых плеч. Кожа бледная, нежно-розовым окрашивается в тех местах, где пальцы парня сжимают желанную часть, покрывается мурашками, требуя еще и еще. Возбуждение расходится электричеством от самой макушки до пояснице, теряясь внизу, и пальцы невольно подгибаются, и руками вжимаешь чужое тело в себя, желая стать единым. Фиалками нежными цветет изнутри душа, будто именно этого и желала. И груди опаляет горячее дыхание, сжимая в предвкушении все естество. Сжимает тело любимого, чувствуя упругость птичьих косточек, надави сильнее — сломаешь. Водит языком от яремной впадины вниз к груди. Останавливается, дует легонько на мокрую дорожку и дразнит Сережу, раззадоривает. Водит ласково пальцами по ребрам и бокам, очерчивает тазовые косточки. Сережа дышит и сгорает, почти что стонет. И выгибается, тянется, вжимается ближе. Живот к животу — мурашки волной. Закрывает глаза, жмурится и целует в губы. Кажется на губах остался еще вкус шоколадных кексов съеденных в студенческой столовой. Горячий чужой язык проходится по небу, переплетается в танце с языком рыжего. Главное дышать через нос. Шумно и порывисто. Ненасытно. Стук зубами, хмыкает со смешком в приоткрытый рот и шепчет имя. В глаза боясь посмотреть, иначе желанная сказка рассыплется, развеется песком по ветру. Ноги путаются в джинсах, руки в ремне и пуговице. В спешке все, пока марево не спало. Пока цветы цветут, а бабочки царапают изнутри. Мокрый поцелуй у пупка, краткий заглушенный всхлип, пальцы сжимают темные волосы и ведут ниже. У Олега выдержка потрясающая, Олегу уже больно, ему бы как раньше всадить без раздумий и ловить кайф, но сейчас хочется тянуть момент, ловить выпавший шанс, оставлять засос на внутренней стороне бедра и слушать стоны. Смотреть на пылающие щеки и кусать чужие и свои губы. Целовать плечи, грудь, живот и ноги. Сжимать до дрожи щиколотки и смотреть сверху вниз на распластавшегося под ним Сережу. Лежит и дрожит, смотрит своими водянистыми глазами, заманивает на самые глубины, умоляя наконец-то оступится и пасть. Под молящим взглядом, стягивает белье и припадает к розовым ореолам сосков, ловя себя на мысли, что желанный лис поддался ему. Ловит звонкие стоны, кусая сосок и ладонью ведет вниз, перебирает пальцами, чувствуя как его плечи до крови царапают и сжимают. Сережа падает, сгорает, пеплом обращается под ним. Сыпучим, вязким. Дергается на встречу его умелым пальцам, закидывая ногу на поясницу, и трется, дразня прям как Олег его. В голове пусто-пусто, лишь желание скорой разрядки. Желание почувствовать его внутри. Будто это поможет переболеть и остыть. У Олега пламя в глазах, буря и молнии. Волков держит его за подбородок и смотрит проникновенно, будто лезет в трещины его души. Смотрит глаза в глаза, задирает жилистую ногу на плечо и не отрываясь ведет губами с языком по линии от бедра к колену, второй рукой раскрывая презерватив. Изучает, наслаждается, чувствует себя королем, покорившим очередное сердце. А Сережа лишь край простыни в зубах сжимает и вдохнуть боится. Распаляется сильнее и молит не тянуть. Кусает щеки изнутри до крови, ощущая низом горячую плоть. Он целый день готовился, настраивался, давил свои страхи, и теперь не может дождаться самого главного. Ему бы пристыдиться, ему бы остановиться и вспомнить, что они ведь друзья. Были. Они парни, и они далеко не в Европе. Можно ли им влюбляться? Можно ли им любить друг друга? Страхи сдавливают горло, неизвестность завтрашнего дня тревожит. Только вот у Олега руки нежные и горячие, что не позволяют уйти в реальность. У него глаза жгучие и говорящие, и слов не надо. Таким трудно не поддаться. На такие ведешся и утопаешь. С Олегом можно закончить прошлую главу жизни, поставить точку. С Олегом можно забыться. И начать новую главу в их жизнях вместе.