Часодеи читают фанфики про себя

— Я. — откликнулся Норт. Диана дала Норту блокнот, и тот начал. — Итак… Лепестки его любимых цветов — Ой мама… — грустно произнесла Василиса, но успокоилась из — за объятий Фэша. На следующее утро Василиса не хотела вставать. Не хотела идти на завтрак и уроки. Видеть лица бывших друзей будет сложно, практически невозможно. Они притворялись, играли свои роли. По щекам опять потекли горячие слезы, такие ненавистные и ужасные. И почему она плачет? А Фэш, как он мог? Как хорошо играл, что она ему поверила. Глупая. — А я бы и не удивился. — усмехнулся Нортон. — Я бы так не сделал, в отличии от вас! — зло фыркнул Фэш. — Я уже совершил свою ошибку Драгоций. Не хватало, чтобы и ты её совершил. — Хватит! — оставила его Лисса. — Норт, дальше. Глухо всхлипывая, Огнева закуталась поплотнее в одеяло, не желая вставать и куда-то идти. Она забылась беспокойный сном, кошмаром, пропуская завтрак, уроки и даже ужин, даже не заметив этого. Приближалась ночь. Девушка бы проспала ещё больше, но ее попытался разбудить Рок. Он бесшумно вошёл в ее комнату и потряс девочку за плечо: — Василиса! Та что-то невнятно пробурчала, игнорируя парня. — Огнева! Тебя ждёт Астрагор! Нет ответа. — Василиса Нортовна Огнева! Ты идёшь в нижние подземелья и будешь там до тех пор, пока я не захочу тебя выпустить! — Что тебе надо? — не открывая заплаканных глаз, спросила Василиса. Ну зачем он будит ее в такую рань? — А чё у вас с Змиулане так всё строго — то? — удивился Лёша. — Хорошо, что на Земле мы спокойно живём. — Вообще — то Землю называют Осталой. — поправила его Василиса. — Что насчёт Змиулана, то не только там всё так строго! — засмеялся Родион. — В Черноводе, в Чернолюте, в школе. Везде всё строго. — Ужас! — встревожено произнёс Лёша. — А я ещё жить на Эфларе хотел! Весь зал заразился смехом, а Норт, успокоившись, продолжил. — Почему ты не была на уроках? — если узнает его отец, то ей придется не сладко. Огневу и так невзлюбили в замке, так будет ещё хуже. — На каких уроках, Рок? Сколько времени? — Ну ты даёшь, Огнева. Сейчас 21:10. И ты что, плакала? — Почему? Разве такие смелые и сильные девушки плачут? Почему так много вопросов? — Неважно, — тихо, но слышно сказала рыжеволосая, — кухня закрыта? — Я тебе принес поесть, — он протянул ей маленький свёрток с едой. Он что, заботится о ней? — Завтра жду в 7:30 в моем кабинете. — Он заботиться, потому что он не плохой парень. — ответил Фэш. — Тогда Пок не хотел подчиняться своему отцу, но пришлось. Что касалось Василисе, Захарры, меня и остальных братьев, то он сильно о нас беспокоился. — Но о тебе сильней. — добавила Захарра. — Это да. — А я уж думал, что все Драгоции не нормальные…- почесал затылок Норт. — Ещё раз так подумаешь то — — Братца не трожь! — улыбнулась Василиса, толкнув его чуток. — Не буду. — сверкнув ямочками улыбнулся Фэш. — Только ради тебя. — Спасибо сестра… — промямлил Норт, и вновь продолжил. — Спасибо. Ты пошутил на счёт подземелий? А Астрагора? — На счёт отца — да, на счет подземелий — подумаю. Если ещё раз пропустишь важную контрольную, то точно запру. Поболтав ещё немного о всякой мелочи, Рок ушел. Оставшись совсем одна, Василиса решила почитать учебник по эферам, ведь скоро будет тренировка. Надо быть готовой. — Ну вот! — поддержала её Дейла. — Молодец! Меньше хандры! — Но тогда было и в правду мне больно… — грустно произнесла Василиса. *** Следующие несколько дней Василиса не покидала свои апартаменты: она заболела. Голова раскалывается, щеки нещадно горят, горло мучает жуткое першение, иногда перерастающее в кашель. Сухой и до жути неприятный. А на руках появляются странные пятна, которые чешутся и раздражают кожу. По длинным ночам ей снятся кошмары, где перед ней сияет алый крест, кто-то кричит «Келисав!» и она превращается в прекрасную прозрачную статую. Просыпается от собственных слез на бледных, потерявших загар, щеках. И от чувств, что давят на нее. — Ой — ей… — произнесли от страха многие. — Это 100 проц ханахаки! — задумался Лёша. — Сразу видно по последствиям. — Мне даже стало страшно читать… — испуганно произнёс Норт. — Давай читай! — зло ему потребовал Марк, смотря на Лёшу. — Ещё не знаем ханахаки это или нет. Попытка вздохнуть вызывает агонию, будто кислороду некуда поступать, а остатки его поджигают кровь, принося ещё больше страданий. Ее навещал Рок, принося книги и задания, предметы для тиккеровки. Иногда сын Астрагора шутил, рассказывал сплетни или истории из жизни. Как нормальный человек. От этого Василисе становилась лучше, хоть и ненадолго. Каким бы хмурым и злым он не казался, внутри прятался добрый, заботливый и миролюбивый милашка. Через неделю становится намного хуже: температура, мёртвенная бледность и слабость ни на секунду не оставляли Огневу. Мучительное першение перешло в нетерпимый кашель, не дающий жить спокойно, дерущий горло. А в кошмарах появился лёд голубых глаз Фэша. Василиса не думает об этом, пока не просыпается, начиная задыхаться. — Василиса, что с тобой? — в который раз спрашивает Рок, пристально глядя на уставшее лицо и сверкающие васильковые глаза. — Всё нормально, пойдем, — их ждала тренировка по эферам. Теперь сын Астрагора присматривал за Черноключницей, ведь она любит приключения и падать. — УЖЕ НА ТЫ?! — воскликнуло молодое поколение. — Что в этом такого удивительного? — возразила ЧК. — Сразу видно, что они сдружились. — Не, это просто слишком уже переходный момент. — усмехнулась Маришка. — На «ты», тот кто даже хоть с тобой и сдружился. Вау. *** Урок проводили в какой-то просторной зале, где были только двери. Здесь собралось человек 10, все разбились на пары. Огневой попался Марк. Да, он жив, и даже перестал быть злым, грубым и ужасным. Стал дружелюбным, извинился перед Василисой несколько раз. Она простила его, и он стал ее вторым другом в Змиулане. — Я конечно теперь такой, это правда! — согласился Марк. — Но… Я ЧТО ТОЖЕ НАНЮХАЛСЯ ЧЕМ — ТО?! ВЫ МЕНЯ ПРИНИМАЕТЕ ЗА…ЗА ОБКУРЕНОГО?! Все, включая взрослых не смогли сдержать свой смех. Да уж. Кто — кто, а Марк был тем ещё гадом, зля всех подряд. — Лисенок, чур, ты первая, — такое прозвище нравилось рыжеволосой, ведь оно было каким-то родным и забытым. Так называл ее Лешка, когда им было лет 6. — Как мило, что ты это помнишь! — улыбнулся Лёша. — Я не понял! — разозлился Фэш. — Марк, тебе двинуть? — За что?! — не понял тот. — Почему ты её назваешь Лисёнком, а не я?! — Ну тогда ты нанюхался говна, как и я. — А ну да. — Полечге с выражениями, Ляхтич! — обратился к нему Нортон. — Извините… — извинился тот. — Какой эфер? — Давай страх. Только не сильно, знаю я тебя. — Окей, — как и просил, удар получился совсем не сильным, но ощутимым. Марк вдруг подошёл к ней и пожал руку. Вдруг, перед глазами Василисы появилась тьма, всепоглощающая и устрашающая. Она вновь задыхается, ещё сильней, чем прежде. Отчаянно пытается вдохнуть в себя спасительный глоток воздуха, но что-то мешает ей это сделать. Что-то внутри ее. Кашель разрезает горло в попытках избавиться от чего- то, но они только ослабляют девочку. Ноги подкашиваются, но ее успевает поймать Ляхтич. — Лисенок! Эй, помогите! Ей плохо! К ним тут же подходит Рок, останавливая урок. Они пошли в лазарет, но это им ничего не дало. Даже снотворного или обезболивающего врачи им не выдали, списывая всё на простуду. — Ради этого ему пришлось остановить урок! — захлопала в ладоши Гроза. — Похвально! — Мы же говорим — он добрый! — одновременно сказали Фэш и Захарра. — А те врачи даже не подозревают, что это — ханахаки… — подметил Лёша. — Да не может этого быть! — возразил Марк. — Не может! — А может он прав… — неожиданно для всех встала на Лёшину сторону Маришка. — Рыж — эээ…пардон Василиса стала постоянно кашлять, ей становилось плохо, и уже сразу по названию становится понятно, что — это ханахаки. Секунда… Две… — МАРИШКА ПОУМНЕЛА! — крикнуло всё молодое поколение, а взрослые лишь хмыкнули, стараясь не заряжать. — Я всегда ею была! — возразила та. *** Тем вечером Василиса не спала, искала в книгах какие то ответы на вопрос, не дающий покоя. Что с ней происходит? В произведениях о медицине нет симптомов, в истории такого не было, фантастика мимо. Остались только легенды. Китай, Греция, Япония, Скандинавия. Она выбрала Японию, ведь всегда мечтала в ней побывать. Цветущая сакура, пагоды, Фудзияма, горы… Своего рода идеал спокойной и мирной жизни, о которой пишут в сказках. Ближе к рассвету, Огнева натолкнулась на заголовок:"Ханахаки (с японского «цветок») — болезнь неразделённой любви. Чаще всего приводит к летальному исходу. Почему и откуда она взялась? Эта болезнь присутствует у людей, что безмерно влюблены в кого-то. Цветы распускаются непосредственно в сердце, окутывая его, но позволяя нормально функционировать. Однако, если болезнь запустить и ничего не предпринимать, начнется кашель цветками растения, что растет у сердца и в нём. Постепенно дыхательные пути забиваются цветами и человек умирает. Эта болезнь не лечится, но её можно нейтрализовать взаимной любовью» Все молча переглянулись. — Получается… — еле произнёс Нортон. — А я вам говорил! — улыбался Лёша. — Тьфу, эфларцы! — Сам на себя посмотри, осталец! — передразнили его остальные. — Откуда нам нужно было знать? — рассерженно спросил его Марк. — Ты лишь строил догадки свои. — до сих пор улыбался Лёшка. — Лан, дальше. Внутри нее похолодело от страха, сердце, охваченное цветами, пропустило удар. Из васильковых глаз хлынули слезы, рыжеволосая даже не пыталась их спрятать. Теперь все ясно и до чёртиков просто. Ее руки дрожат, хватаясь за горло в попытках вздохнуть и откашлять лепестки. Василиса падает на холодный безжизненный пол, когда с ее губ слетают лепестки, окрашенные в алую кровь. Лепестки его любимых цветов. Ландыши. В глазах застыло одно: непонимание. За что? — Вот именно! — подтвердил Фэш. — За что Василисе страдать из — за меня? — Это вообще не справедливо… — обняла Василиса Фэша. Однажды ты полюбишь не того И всем тогда придется поплатиться…* — Только не Марк, прошу! — надеялась Василиса. — А в чём плохого было бы? — удивился тот. — Я вам до сих пор идиот какой — то?! — Да. — ответил Ник. — Только не обижайся! — хмыкнул Данила. — Моя жизнь никогда не станет прежней… — грустно произнёс Марк. Эти строчки всплыли из какого-то стихотворения неизвестного автора, как ни кстати подходящие под ситуацию Огневой. Она засыпает там, на ледяном полу библиотеки. В этот раз ей ничего не снится, но это даже лучше, ведь Черноключница устала от кошмаров. Как и от мыслей, что ее спасут друзья. Рок и Марк. — Да — да! — зло фыркнул Фэш. — А потом один из них окажется больше чем друзья. — Ути какой ревнивый! — хмыкнула Захарра. *** На Эфларе, в Черноводе. — Отец, мы должны ехать к ней, — громко сказала Норт, стоя в кабинете у отца. Рядом стояло кресло, где сидела Дейла, нервно теребя подол юбки. — В скором времени будет бал в Змиулане по поводу очередного похода в Расколотый замок. Лучше подумайте, как Вы попросите у нее прощения. А я подумаю план, который поможет избежать исполнение договора. — Хорошо, папа, — прошептала его старшая дочь. — Мы спасём Василису от Астрагора, будьте уверены. — ООО ДАА! — улыбнулась Дейла. — Мы с Нортом на страже сестры! — Ещё бы. — хмыкнул Норт с заинтересованностью смотря на сестру. — Кто следующий?