For The Greater Good

— Запомни это, Поттер, я не прошу. Я никогда не буду умолять, и любую мысль о том, что я могу быть добр… выкинь из своей головы. Этого никогда не случится. Если ты сможешь принять это, тогда я приму тебя… хотя бы ради твоего потенциала. — Холли!       Холли уже почти не слышала его голоса. Это был всего лишь шепот в ее голове, призрачное обещание насилия. На самом деле Холли даже не могла определить кому он принадлежал. Она знала… знала, что он был ей знаком. Он звучал так, будто никогда нельзя было его забывать, но… она не могла понять почему. — Подними руки! Вставай!       Она не могла этого сделать. Физически ее ничто не удерживало, но Холли не могла даже пошевелиться, несмотря на то, что голос просил ее об этом. Ее руки лежали на земле, ладонями вверх, и она не могла пошевелить даже пальцем. Холли пригвоздили к полу, заставили лечь на спину. Она была в ловушке.       Отведя глаза в сторону, насколько это было возможно, Холли увидела окольцовывающий ее круг. Кольцо было сделано из светящихся фиолетовых букв — рун. С затуманенными глазами и расфокусированным взглядом Холли все еще могла прочитать символы, как будто они были написаны по-английски… он убедился, что она будет способна это делать в любом состоянии. То, что она смогла разобрать из этих рун… ну… ничего хорошего для нее не предвещало.       Переместив свое внимание на то, что происходило за пределами круга, Холли обнаружила, что находится в центре еще большего рисунка. В то время как снаружи были раздраженные лица; их имена легко ложились на язык, и на нем же расцветал густой и острый вкус предательства. Всякое чувство близости, родства с ними, умерло, когда она уставилась на них, когда почувствовала, как воздух сгущается. — Холли! Во имя Морганы! Ты должна двигаться!       Гермиона, Рон, Минерва… Молли, Артур, Кингсли, Ремус… Дамболдор. Они сказали ей, что это для общего блага, они сказали ей, что она будет в безопасности, что она поймет, как только все закончится. Она в это не верила. Холли сопротивлялась всеми силами, которыми обладала, и, учитывая, что она была самой могущественной ведьмой их времени… это сопротивление приносило свои плоды. Но потом они начали играть грязно… дневник, они украли его, они угрожали ему, угрожали им, и все, что ей оставалось сделать — это сдаться.       Так вот, именно эти события привели к текущей ситуации.       Холли обвела взглядом «взволнованную» группу. Все в этом движении было вялым, даже ее разум будто плавал в желе. Но, осмотрев местность, она обнаружила второй, уже черный, рунический круг на том месте, где лежал ее дневник. В его центре, придавленный, прикованный запястьями к полу.… был ее… ее…       Он открыл рот, лицо исказилось в оскале, когда, наконец, поймал взгляд Холли и одними губами произнес: — Ты хочешь, чтобы мы оба умерли, Поттер?! Том.       Пальцы Холли впились в пол под ней. Том, он был ее единственным другом. Он был единственным, кто слушал, когда она говорила, что с ней плохо обращались, и он никогда не осуждал ее только за то, что она могла говорить на парселтанге. Том не отвернулся от нее, когда ее имя выпало из кубка. И не игнорировал ее, когда появилась Амбридж. Том был ее единственным настоящим союзником. Ее единственный друг. Том был тем, кого она любила, второй половиной ее души. Они были связаны, и Холли не позволит ни одному из них умереть здесь.       Дамболдор шагнул вперед, и строгое выражение на лице Тома сменилось еще большим беспокойством, маской, как и все остальное, что Холли мгновенно узнала. — Как только ритуал будет завершен, связь Тома с Холли будет разорвана. Все ее мысли будут к светлой стороне, мы должны будем увидеть немедленное исцеление, она вернется к своей первоначальной личности.       Мышь. Дамболдор говорил о том времени, когда Холли было одиннадцать и она отчаянно хотела, чтобы кто-нибудь обратил на нее внимание. Когда она заваливала свои оценки ради одобрения друзей, пропускала учебу, потому что Рон попросил ее об этом. К тому времени, когда Холли не могла справиться с Дурслями. Когда она была всего лишь ведомой. Дамболдор говорил о личности Холли, которая была, пока дневник не упал ей на колени и показал, какой она может быть.       Холли сжала кулаки и пошевелила ими, несмотря на руны, связывающие ее. Она… она была самой сильной ведьмой века, и она не позволит нескольким рунам остановить ее. Заставляя себя двигаться, заставляя свое тело сместиться хоть немного, Холли сумела размазать ближайшую к ней руну и почувствовала, что ее мысли движутся немного быстрее. Холли быстро осмотрела местность, окружающую обстановку. Том всегда настаивал на необходимости знать обо всем, что окружает мага в тот или иной момент; она заметила Снейпа, стоящего в стороне с отсутствующим выражением лица, затем повернулась к Тому. Со стороны Холли могла видеть, что он рычал на Дамболдора, на его лице было нехарактерное количество гнева. Холли знала, что это выражение было притворством, но все же ей льстила мысль о том, что он был так задет ее заключением. Даже Дамболдор казался слегка озадаченным, потому что Том обычно ставил на свое красноречие и на свои способности манипулятора. Эта эмоциональная версия была неожиданностью для всех. Но, как предполагал Дамболдор, и как знала Холли, это было только ради того, чтобы отвлечь Дамболдора, чтобы Холли могла сбежать. — Отпусти ее! Лучше я займу ее место!       Эти слова тоже не были сюрпризом, особенно учитывая то, кем была Холли, а точнее, что хранила в себе. Она была ключом к возрождению Тома, но… но того, которого она выбрала. Холли была ключом к душе Воландеморта, а не Тома. Потому что сам Том был лишь ожившим Крестражем. Он был дневником, появившимся на свет благодаря магии Холли, маггловской жертве и годам планирования. Том также считался учителем и хранителем Холли, точно так же, как она должна была быть его. Сегодня они оба потерпели неудачу… Воландеморт был бы в ярости.       Том умрет, если она что-нибудь не сделает, и Крестраж внутри нее будет уничтожен. Тогда Холли превратится в пустую оболочку, и помощи от Воландеморта можно будет не ждать; он бы не стал ничего делать. Единственным, у кого было такое желание, был… Том.       Холли снова опустила глаза на пол и снова попыталась пошевелить руками. Каждое движение давалось с трудом, но с каждой попыткой стирать очередную плохо нарисованную руну было все проще. В целом проделанная работа была неплохой, вероятно, она принадлежала Гермионе, но внимания к общей картине не хватало. Том был не таким. Он тоже был невероятно умен, но не упускал очевидного: он никогда бы не начертил мелом руны для серьезного ритуала. Холли снова пошевелилась, Том отвлек всю группу, кроме Снейпа. Это было настоящим испытанием для шпиона. Говорить или нет, его выбор может обречь ее на гибель. Она в любом случае должна была действовать. Холли пошевелила ногой, стерла там руну. Пошевелилась всем телом, в то время как Том полностью «потерял самообладание». Потерлась головой о пол и волосы испачкались в мелу и… она смогла свободно двигаться.       Том был умен; он был самым умным человеком, которого Холли знала. Он знал о таких аспектах темной магии, о которых Дамболдор даже мечтать не мог. Том знал, как оживлять мертвых, предотвращать смерть и создавать тело с помощью ритуального жертвоприношения, не причиняя вреда Холли. Он был умен, и именно в этом и была опасность. Том был гением с неслыханным уровнем контроля над своей магией. Именно по этой причине Темный Лорд был таким ужасающе опасным до своего первоначального поражения. Именно поэтому, будучи все еще безумным, он представлял собой лишь десятую часть угрозы. Поскольку Воландеморт был безумцем и с неуправляемой магией, он был неконтролируемым и уже не обладал ни одной из сильных сторон Тома.       Холли не была такой умной, как Том. У нее не было такого тонкого контроля, которым обладал маг. Холли могла колдовать без палочки, иногда даже не прикладывая усилий, потому что Холли очень хорошо знала заклинания. Но то, чего Холли не хватало в контроле и интеллекте гениального уровня, она с лихвой компенсировала силой. Холли обладала грубой силой, такой, которая позволяла ей вырубать дракона с помощью Ступефая. Она была из тех, кто одним взмахом волшебной палочки замораживал целые озера. Могла обратить в бегство огромное количество дементоров лишь одним Патронусом.       Она была силой.       Холли уперлась руками в землю, присела на корточки и выбросила ладони наружу. Дамболдор еще даже не понял, что она свободна, в отличие Снейпа, который так и не свел с нее глаз. Дамболдор заметил это только тогда, когда Том наконец улыбнулся. Это безумное выражение, маниакальный взгляд, который делал Тома похожим на Воландеморта. Знак того, что создание первого Крестража все же затронуло его душу… и затем Дамболдор пролетел через всю комнату. Он и орден ударились о стены под действием чистой силы магии Холли. Всего один миг отвлеченного внимания, который заработал ей Том, и они потерпели поражение.       Улыбка Тома стала шире, пока не превратилась в оскал. Не осталось никакого очарования, но о, как Холли любила, когда он так улыбался. Именно такой Том был настоящим. — Молодец, Холли.       Ее магия закружилась вокруг нее, как вихрь. Холли едва заметила, как Гермиона умоляла позволить им помочь ей. Не обратила внимания, что Ремус говорил ей, что она одержима, что ее контролируют. Или Артур и Молли, кричащие, что она закончит как Джинни… Том гордился ею… Холли улыбнулась немного безумно. Они этого не поняли. Они думали, что дневник контролирует ее; они думали, что она не контролирует свои действия. Что она была лишь марионеткой, что у нее были большие пробелы в памяти, что Том полностью контролировал ситуацию, что Холли нужно было спасти.       Они ничего не понимали.       Не понимали, что Том ни разу не захватывал ее тело. Он просто предложил ей принять то, чего добивался Дамболдор, чего она страстно желала — свободы. Он годами укреплял ее преданность. Был внимательным слушателем, терпеливым, но твердым учителем. Холли не ошиблась в своем предположении, что они с Томом были родственными душами, потому что она прекрасно понимала, что у нее была частичка его души. Он сверхъестественным образом понимал ее. Возможно, это было потому, что Том знал обо всем по Крестражу внутри нее. Может быть, он обманул ее и читал ее мысли. Но Холли уже давно было все равно.       Она посмотрела на Снейпа, единственного, кого не отбросило к стене, и увидела, как он опустился на колени, пока она кроссовками стирала руническую вязь, связывающую Тома. Холли сама вошла в рунический круг и выдернула дневник, этот сентиментальный пустой Крестраж, из центра кольца и прижала к себе. Затем она освободила Тома от цепей, в то время как ее бывшие друзья кричали и умоляли ее остановиться. Том освободился, когда Дамболдор попытался вырваться, чтобы приказать Северусу сделать хоть что-нибудь. Том прошелся по комнате, обдумывая их следующий шаг.       В конце концов Том подошел к Снейпу и схватил его за руку. Мужчина подавил дрожь, хотя и держал голову низко опущенной в знак уважения. — Я не знаю, что с тобой делать, Северус, ты не предупредил об этом… но ты и не стал мешать освобождению Холли. — Том схватил Северуса за лицо и поднял его вверх. — Кажется, пришло время выяснить, кому на самом деле принадлежит твоя преданность.       Холли знала, что Том будет переворачивать разум Снейпа вверх дном в поисках любой необходимой информации. На это могут уйти дни, часы или минуты. Она подозревала, что последнее предположение верное, он бы не позволил себе оставаться открытым слишком долго. Не в присутствии Дамболдора, находящего так близко к ним, не тогда, когда этот человек активно пытался бороться. Чтобы предотвратить любые… ошибки, Холли взмахнула рукой, чтобы разоружить группу, и схватила палочку Дамболдора. — Выбери одного, они станут последним ингредиентом для твоего Крестража.       Холли взглянула на Тома, он все еще смотрел на Снейпа, и его приказ прозвучал прямо в ее голове. И так как это был именно приказ, Холли принялась за работу. Она повернулась к небольшой группе людей, все еще прижатых к стене. Кандидатура Ремуса была отклонена сразу; то, что он был оборотнем, могло принести некие проблемы в их план, и несмотря ни на что, Холли все еще рассматривала Ремуса как свою связь с родителями; и они и Сириус, вероятно, не одобрили бы такого выбора. Молли, Минерву и Гермиону также отклонила из-за полного отсутствия интереса к ним; они чувствовали себя не в своей тарелке. Остались Кингсли, Артур, Рон и Дамболдор. Это было бы поэтично. Ее маниакальная улыбка стала шире.