Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

С послом Штольман разговаривал ещё минут двадцать, объясняя, что дело против Нежинского сфабриковано, что донос не имеет под собой никаких оснований. Александр Петрович, который понимал, что в его ведомстве завёлся крот, вредящий изнутри, что труп Изюмовой — лишь начало цепочки, которая может зацепить множество людей, пообещал связаться с несколькими людьми в столице, чтобы Володей занялись плотнее и не слишком усердствовали на допросах. На этих словах Штольман вздрогнул, вспомнив собственные встречи с ярыми представителями закона. Нежинский, конечно, не обвиняется в шпионаже, но ему думалось, что за злоупотребление положением по головке его не гладят. Поблагодарив посла, Яков постарался убедить себя, что Александр Петрович сможет помочь. Не все представители закона были упёртыми служаками, и Штольман надеялся, что тот, кто ведет дело Володи, сможет прислушаться и увидеть двойное дно во всей этой истории. Положив трубку, Яков встретился взглядом со своей хмурой и сосредоточенной командой, которая уже разобрала документы и приготовилась к очередному бумажному заплыву. Штольман кивнул. Времени терять было нельзя! С благодарностью отпив горячий кофе, новую порцию которого принесла им Марта, он принялся сначала читать записку от Поля. Помощник префекта писал, что звонили Якову с телефонной станции. Телефонистки и служащие уже опрошены. Высокий брюнет с бородой и усами заказал звонок. Воспользовался кабинкой, внимания ничем не привлёк. Тут след терялся. Яков задумчиво отпил из чашки. Значит, Полонский брюнет. Вспомнив, что за Лидочкой гнался темноволосый мужчина, Штольман пришёл к выводу, что это он и был. Решил напрямую навредить его дочери! Переждав острый прилив ненависти, Яков отложил письмо друга и протянул руку к записям почтовой службы, которую прислал заместитель посла. Нужно было понять, кто развозил приглашения и списки в Пале-Рояль. Он не успел это сделать, потому что в его кабинет без стука влетели две его дочери, взволнованные, но крайне воодушевленные. Глаза их сверкали, а на лицах были широкие улыбки. — Папочка! — завопила Лидочка, подпрыгивая на месте от нетерпения. Штольман немедленно вспомнил, как в её возрасте Алекс делал точно так же. — У нас есть просто чудесные новости! — Правда? — улыбнулся Яков, у которого немедленно полегчало на душе. Его девочки всегда возвращали ему душевное равновесие. — Да, — кивнула Софья, ласково посмотрев на всех мужчин в комнате. У Павла зашлось сердце. — Не думал же ты, что мы сидели без дела, пока вы тут работали? Мы не могли оставить вас без помощи! Яков улыбнулся шире. Конечно, не могли! В этом он не сомневался. — Начну я, ладно? — Лидочка терпеть больше не могла. — Я лежала вчера в постели и не могла уснуть, болели коленки, как ни повернись. И стала думать. Ведь тот, кто гнался за мной, должен был выучить мой распорядок, понять, как я хожу в школу, как возвращаюсь, как вообще провожу свои дни! Не может такого быть, чтобы никто его не видел за всё это время! Девочка потёрла ладошку о ладошку. — Я стала вспоминать. Мы в школу чаще всего ходили с Эмилем. Ну, тем самым, который хочет на мне жениться! Он решил, что должен меня сопровождать, будто я не самостоятельный человек, а беспомощный котенок. Тут Лида закатила глаза, выражая своё презрение. Яков решил, что при встрече пожмёт руку поклоннику дочери. Воспитание его говорило само за себя. — Так вот, стала я вспоминать, что действительно месяца два назад мы очень часто встречали у газетного киоска около школы мужчину, который читал прямо на улице. Я его лица не помню, потому что он всегда отворачивался либо надвигал кепку на глаза! И когда за мной бежали, я не рассмотрела лица, потому что он шарф намотал так, чтобы видно не было! А вот Эмиль! — тут девочка победно улыбнулась и от прилива чувств даже подпрыгнула на месте. — Он пару раз покупал себе новости по дороге в школу и точно видел того незнакомца! Лидочка набрала полную грудь воздуха и продолжила: — Я позвонила ему с самого утра. Он, разумеется, прекрасно его помнил. Он вообще очень наблюдательный, надо сказать! Я даже подумываю о том, чтобы всё-таки принять его предложение! Ну, не сейчас, а лет через восемь! Штольман поднял брови. Он передумал жать руку этому Эмилю. Слишком уж быстро тот набирал очки в свою пользу. — Словом, — продолжала Лидочка, — он теперь в гостиной! — Кто в гостиной? — не понял Штольман. — Ну, Эмиль же! — воскликнула Лидочка. — Мама его расспрашивает и с его слов рисует портрет. Она уже почти закончила! Теперь у нас есть изображение этого твоего Полонского!