Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

Ремизов был так ошарашен, что растерянно переводил взгляд с одного человека в комнате на другого. Он никак не ожидал, что будет пойман, тем более так быстро. Аня смотрела на мужчину, который впал в ступор, на его бегающие зрачки и руки, которые не могли спокойно лежать на коленях, а постоянно двигались, и понимала, что у этого человека серьёзное психическое расстройство. Она не удивится, если состояние замешательства и замедленной реакции на окружающих сменится приступом агрессии. Анна порадовалась, что он пристёгнут наручниками к стулу, и ноги его тоже скованы. Задержанного за попыткой изъять из документов дописанный его рукой список приглашённых Ремизова доставили в особняк Штольманов, окружили тремя крепкими парнями и приступили к допросу. Вице-секретарь был вызван к послу, который задержал его на то время, пока полиция организовывала засаду в секретариате. Время было уже позднее, и сами секретари уже покинули рабочее место, поэтому помешать или сунуть свой любопытный нос не в своё дело было некому. В коридоре Илье встретился озабоченный Павел, который на закономерный вопрос Ремизова ответил, что Штольман приблизился к раскрытию дела об убийстве Изюмовой и для разоблачения преступника нужен только список, который передали в Пале-Рояль. Секретари куда-то его задевали, и через час придёт полиция, чтобы устроить обыск. Заронив необходимые сомнения в голову вице-секретаря, Селезнёв отправился к послу, а Ремизов, дождавшись, когда уйдёт последний сотрудник в нужном ему крыле, пробрался в секретариат и, вытащив из нужной папки документ, попытался его сжечь, за чем и был пойман с поличным. Теперь мужчина смотрел на обитателей особняка на улице Мишеля Саля и не находил среди них хотя бы одного, у кого на лице было написана доброжелательность. Все глядели на него хмуро, зло и даже с налётом ненависти. Внезапно Илья разозлился. Он тут пострадавший, а они еще смеют выставлять его виновным. Апатия ушла, на её место пришёл приступ желчной, скручивающей всё изнутри ненависти. Такое с ним случалось довольно часто, но он научился не подавать виду. Взгляд его упал на Софью, и внутри опять всё свело. Убежала от него да ещё придумала эту дикую выходку с витриной. Умная стерва! И эта вторая, тёмненькая! Откуда только взялась? У него бы всё получилось! Мать была бы довольна. Сидят, уставились на него, в глазах презрение! Стервы обе! Он растянул губы в самой противной улыбке, на которую был способен. Девушки поморщились от отвращения, а двое рядом с ними — Селезнёв и Штольманский пащенок — немедленно зашевелились и стали к ним ближе, посматривая на него сурово. Правильно, бойтесь! — Господин Ремизов, вас арестовали за соучастие в убийстве госпожи Изюмовой, за намеренное причинение вреда моей дочери и за соучастие в Бог знает каком безумном плане, придуманном вашим семейством! — сказал Штольман, смотря на мужчину перед ним и понимая, что он не совсем нормален. Слишком уж быстро его взгляд переходил от полного безразличия до жгучей ненависти. — Вам нечего мне предъявить! — оскалился Ремизов. — Есть, господин Ремизов, есть! — спокойно сказал Штольман. — Уже собрано предостаточно улик и найдены несколько свидетелей, готовых опознать в вас человека, подбросившего записки в гардеробе и переодевающегося в уборной второго этажа Пале-Рояль. Илья изумлённо посмотрел на Якова. Они и это знают? Когда успели? Видно, верно о них говорили и родители, и товарищи по службе — как вцепятся, ни за что не отпустят, пока до конца не дойдут! А, ладно, ему только того и надо! Чтобы Штольман дошёл до самого конца! — Облегчите своё положение, господин Ремизов, — сказал Поль Мартен, который тоже прекрасно понимал, что арестованный ненормален. Предугадать ход его мыслей было нереально. — Расскажите, где находится ваш брат и ваша мать! — Не-е-е-т! — вдруг совершенно безумным писклявым голосом протянул мужчина, оскалившись. — Никогда вам не догадаться, где они. Вам будет жутко и страшно! Дальше своего носа и не видите! Хоть шторы ваши в цветочек в спальне догадываетесь закрывать, а то бы мы и правда всё рассмотрели! Мужчина похабно расхохотался. Аню передёрнуло. Боже мой! Неужели этой компании на самом деле известны такие подробности? Но как? Стало жутковато, в углах мерещились соглядатаи и что-то зловещее, притаившееся за поворотом. Штольман скрипнул зубами, но неожиданно успокоился. Улыбнувшись про себя, он подумал о том, что, сам того не желая, Ремизов выдал сейчас местоположение родных. Отлично, можно приступать ко второму этапу. — Вы, господин Штольман, виноваты в том, что случилось с Изюмовой, в том, что случится с Кирхом. Вы разрушили жизнь каждого члена моей семьи и мою тоже. И теперь вы за это заплатите! Яков изумился. Как он, однако, многим успел насолить! — А вам-то что я сделал, господин Ремизов? — поинтересовался он. — Мать на выселках жила, когда познакомилась с отцом. Он хоть тоже не мог выехать никуда, по вашей же вине, между прочим, титул и деньги не потерял. Не мог он жениться на матери, не мог! Вот я и урезанный князёк вышел. Не Ремизовский, а Ремизов! Да, отец меня вырастил, дал образование, пристроил меня на службу, но я ему по сути никогда не буду сыном официально. И всё по вашей вине! По вашей! Штольман не стал говорить этому полубезумному юноше, что его отец не женился бы на вдове Полонского, даже если бы она не была на таком положении. Не такой он человек. В его распоряжении были женщины гораздо моложе и красивее Екатерины. Не связывать себя обязательствами было ему гораздо удобнее. А тут женщина, повёрнутая на желании отомстить Якову, да еще и забеременевшая от Ремизовского. Удачно подвернулась под руку. План в голове созрел будто сам собой. — Долго мы за вами следили, — криво усмехнулся Ремизов. — Радовались как дети, когда вас в каталажку упекли. Думали, ну всё, попробуете на своей шкуре, как в тюрьме-то сладко живётся! Так и оттуда вы вывернулись! И даже в чине вас восстановили! Мы тогда немного расслабились, и не успели ничего предпринять: вы раз-два и в Париже! Пришлось новый план думать! Штольман сжал зубы. У Ремизова совершенно явный психоз. Говоря «мы», он подсознательно копировал разговор родителей, ведь в ту пору он явно был крохой и за жизнью Якова следить ещё не мог. Вот уж постарались Полонская и Ремизовский — вложили в голову своего ребёнка жуткую установку! — А в посольстве только и речи: Штольман то, Штольман сё! Слушать тошно! Будто других сыщиков нет! И вы явно имеете влияние на кого-то свыше! Отца моего ведь вам удалось подставить! — всё ещё скалился Илья. — И помощничков себе под стать выбираете — выскочку-карьериста! Павел поднял брови. Карьерист? Вот уж совершеннейшая чушь! Ему нравится его нынешняя должность и менять её он не хочет! Как есть безумен! И как же это он раньше этого не замечал? — А тебя он убьёт! — глядя прямо в глаза Штольману, сказал Ремизов. — Отберёт у тебя всё и убьёт! — Уводите! — сказал Яков. Преступника увели, а Штольман вдруг улыбнулся. Пора было действовать дальше!