Не бывает сердец из льда

      День хождения вокруг и на горе без единого перерыва. Красная лента рядом с мальчиком, которого Усянь называл… А-Юань. Даже не раздумывая, Ханьгуан-Цзюнь забирает того в свой орден. Нужно вылечить и придумать историю для его попадания в клан. Но сил сейчас на это нет. Поиски не увенчались успехом и только испачканная кровью лента в сильных, но лихорадочно подрагивающих руках, была напоминанием о жившем когда-то человеке. Это напоминание он сохранит и вернёт в руки потерявшему, как и тот самый колокольчик…       События на горе Луанцзан до сих пор стояли перед глазами Второго нефрита, но как бы он хотел избежать этого, хотел, чтобы ничего не случилось. Вэй Ин ведь не мог умереть, верно? Это был просто сон… Очень скоро этот сон подойдёт к концу, оставляя после себя горькое послевкусие, но его сможет прогнать одна из многих шуток Вэй Усяня, который вновь будет пытаться вывести Ланя из душевного равновесия и заставить показать любые эмоции… Так ведь?..       Однако боль, которую испытывал Ванцзи была слишком настоящей, но даже ту он как-будто не замечал. Находясь у лучшего лекаря, который только был в Гусу, его взгляд был лишён любых эмоций и стал очень тусклым. Внутри что-то оборвалось, разбилось и не подлежало склейке. Рядом что-то упорно пытался сказать старший брат, но слова почти не доходили до разума. Голос был слышен как сквозь толщу воды. — Ванцзи… Я могу поговорить с дядей по поводу твоего наказания… Возможно, получится сгладить ситуацию. — Цзэу-цзюнь пытался хоть как-то достучаться до своего младшего брата, который недавно получил 33 удара кнутом. Волнение в глазах старшего не было притворным, но он уже не представлял, что мог сделать. — Не нужно. Это моё наказание. — леденящий душу голос казался будто чужим. Но ничего изменить уже было нельзя. Он должен был вынести наказание, а потом воспитать из малыша, найденного на той злосчастной горе, достойного человека, которым мог бы гордиться Вэй Ин. Если это понадобится, то он готов был день и ночь играть «Расспрос», только бы найти ту самую одну душу. — Как знаешь… Я приму любой твой выбор, просто помни об этом… — с этими словами Лань Сичень нехотя покинул брата. Старейшина Илин был мёртв, но теперь он не был уверен в правильности этого решения. Все видели, что там не было и намёка на армию живых, только дети и старики, но большинство просто пропустило этот факт, празднуя за накрытыми столами.       Наблюдая за всеми, кто участвовал в осаде, Лань Чжань испытывал презрение (кроме брата, к которому он стал просто холоднее относиться). Как они посмели, как у них поднялась рука, чтобы добить и так раненного Вэя?.. Как у них сейчас хватает наглости так осквернять имя умершего человека?.. Стоп. Умершего? Нет, он жив… Он не мог умереть! Сейчас нужно терпеливо ждать и играть «Расспрос», молчание на который одновременно печалило и внушало надежду в почти невозможное. — Наконец-то он попал туда, где должен быть! Верно, глава ордена Цзян? Он столько натворил, столько жизней отобрал и заслужил гореть в самых глубинах ада! — воодушевлённо говорил какой-то малоизвестный адепт, пытаясь привлечь внимание заклинателя с высоким статусом, но вызвал лишь гнев последнего. — Не смейте даже думать в моём присутствии об этом отродье! Или я покажу вам мастерство владения Цзыдянем… Надеюсь вы усвоили это! — кольцо на пальце начинало угрожающе дарить взору фиолетовые молнии, поэтому все в радиусе двух метров отошли подальше от импульсивного главы ордена. Возможно через месяц тот станет спокойнее, а пока люди решили не рисковать. Никому не хотелось быть искалеченным на всю жизнь.       Лань Чжаню стоило больших усилий просто пройти мимо с нечитаемым выражением лица. В некоторой степени из-за того, что Ваньин заставил замолчать людей, которые просто произносили имя Старейшины Илин. Но выразить даже мысленную благодарность к нему было непосильно для нефрита. Этот человек бросил, оставил без поддержки, когда та была так нужна, почти убил собственного брата, а тот был очень наивен и пытался ему довериться. Надо было ещё тогда, после его первого возвращения, забрать в Гусу. Не дать ему вернуться в Юньмэн к Цзян Чэну, который его подвёл. Помочь. Помочь вернуться на верный путь.       Уже сидя в пещере, Ванцзи понял, что никогда не смог бы пойти против воли Вэй Ина. Не смог бы запереть его в Облачных глубинах. Он не являлся вещью и был волен идти туда, куда захотел бы сам. Но в том, что его некому было направить — было виной Ланя. Не настоял на том, чтобы остаться. Не рассказал о чувствах. Не спас. Не смог уберечь.       Стоило только развернуть первую страницу одной из книг с правилами, по щеке второго Ланя скатилась слеза, которая осталась незамеченной. До боли знакомый почерк, аккуратные иероглифы написанные во время наказания в библиотеке, вызывали множество чувств, большинство из которых были для мужчины в новинку. В сердце плескалась радость от пережитых мгновений, но та была слабее горечи утраты. Возможно, будь Лань Ванцзи тогда сильнее, упорнее, смелее… Возможно… Нет. Он точно бы защитил своего Вэй Ина. — Ванцзи… Выходи, наказание закончилось… — голос первого нефрита звучал чётче, чем раньше, но от этого отношение младшего брата лучше не стало. Прежняя холодность во взгляде преследовала Цзэу-цзюня даже во сне. Увы, но он не мог уже ничего сделать для господина Вэя, а для брата и ребёнка Вень… Точнее Лань он вполне был в состоянии парочку раз нарушить правила. — Мгм… — даже обычная, казалось бы, фраза отзывалась ледяным эхом в душе старшего, но он сохранял на лице всю ту же ласковую и беспокойную улыбку, чтобы немного поддержать Лань Чжаня. — Тот ребёнок выздоровел и приступил к обучению. Он ждёт тебя в твоей комнате. Также дядя уже распорядился о том, чтобы ты проводил занятия с завтрашнего дня. Всё изложено на бумаге, что на столе, и вечером он хотел лично поговорить с тобой. Но если ты всё ещё неважно себя чувствуешь, я скажу ему и попрошу отложить дела на более поздний срок. — Не стоит… Благодарю. — от этой благодарности в сердце Сиченя появилась лёгкая надежда, что всё может вернуться к спокойствию. С ребёнком, родителей которых скрыли, всё теперь будет в порядке, и он сам совершенно ничего не помнит о своём прошлом, так что сможет прожить спокойную жизнь в клане Лань.        Первым же делом Лань Ванцзи направился в свою комнату, чтобы лично убедиться в восстановившемся здоровье малыша из клана Вэнь. Стоило ему только зайти на порог, как мальчик резко вскочил со своего места и поклонился, но, запутавшись в рукавах своих одежд, упал прямо перед мужчиной. — Ты… Лань Юань… — подойдя к ребёнку, тот поставил его на ноги и чуть отряхнул одежды, параллельно разглаживая складки. Мальчик выглядел очень потерянным и не знал, куда деть свой взгляд. Было видно одно — он очень волнуется. — П-приветствую Ханьгуан-Цзюня — вторая попытка была более успешной, нежели первая, поэтому раздалось простое «мгм», что эхом разнеслось по пространству. Ко лбу А-Юаня потянулась тёплая рука и поправила лобную ленту, которая чуть упала после поклона.        Несмотря на почти безжизненные глаза мужчины напротив, мальчик мог почувствовать заботу о себе с его стороны. В будущем, он сможет всё больше замечать разницу во взглядах на него и на других адептов клана ордена Гусу Лань и будет чувствовать отцовскую заботу, но и замечать ту опустошённость, грусть и тоску по кому-то, кого скорее всего уже не было в живых.