До последнего вздоха

Новость бьёт, будто камень по голове. Алтан сидит в кабинете врача и смотрит в стену, пытаясь осознать все происходящее. Сквозь звон в ушах слышно только обрывки "периферический... Тяжело обнаружить.... Неоперабельная стадия" Хочется кричать и ругаться, доказать, что это неправда. Будто это избавит его от опухоли в лёгких. —И сколько у меня ещё времени? И почему раньше у меня ничего не болело, так же не бывает! Он и сам не замечает, что руки у него дрожат. —процентов 15 преодолевают порог в пять лет. Мы можем начать лечение, если вы захотите, судя по вашим анализам есть небольшой шанс что поможет. На первых стадиях рак течет бессимптомно, а вы пришли слишком поздно. Раз не назвал процент успеха, значит он и правда очень маленький. Не хватало ещё заплакать прямо тут, как ребенок. Прощаясь с врачом и забирая кипу анализов и рентгенов, Дагбаев поспешил к выходу. На улице уже ждёт машина, дома можно будет подумать более основательно, сейчас у него в голове только вата. Разглядывая все имеющееся у него, по пути домой, Алтан ощутил жуткую безысходность. Даже если он потратит все состояние на лучших врачей, то все равно умрет, как бы не старался, все никак не получалось в это поверить. По приезде домой, парень был холоден как и всегда, старательно скрывая все что сейчас внутри него, благо долгая поездка дала возможность усмирить эмоции, хотя бы на время. Оставалась лишь одна проблема, сидящая сейчас в кресле посреди зала и ожидающая его поручений. Эта проблема с загорелой кожей, хитрым взглядом и неизменной зубочисткой в зубах. Проходя мимо, Алтан поймал взгляд зеленоватых глаз, без труда выдерживая его напор. Вадим знает, что он сегодня ездил к врачу, наверняка скоро спросит про результаты. И что ему сказать? Нагрубить, намекая что они лишь подчинённый и начальник? Или соврать что все хорошо, а то, что он стал хрипеть по ночам, заходясь кашлем, так это просто от сухости воздуха? А может все же правду? Вадим ведь ему не чужой человек, он наверняка поможет. Нет, сейчас он точно ничего говорить не будет. Лучше сдаст потом повторный анализ, вдруг, это ошибка. —Я в душ, пол дня по городу мотался, там жара как в бане. —Ты меня приглашаешь или что? Глаза закатились уже сами собой. Вадим просто не мог без этого, если он не подкатит к кареглазому минимум пятьдесят раз за день, можно считать, что день был плохой. Обычно парень отвечал сарказмом, зачем изменять собственным традициям и теперь? —Фу боже, ни за что в жизни. Сделаешь что-нибудь перекусить? Не дослушивая ответа, молодой человек заспешил на второй этаж дома, в первую очередь в спальню, за вещами. Запирая дверь, он только тогда выдохнул и осмотрелся, прикидывая куда же можно убрать папку, Вадим точно не должен заметить ее. Выбор пал на прикроватную тумбу, там почти ничего нет, лезть туда просто не за чем. Проследовав в ванную, Дагбаев стал спешно раздеваться, стремясь скорее встать под душ. Будто струи воды заберут все плохое, помогут. Только подставив спину обжигающим каплям, Алтан дал себе волю. По щекам тут же покатились первые слезинки, превращающиеся постепенно в неприрывный поток. У него осталось меньше пяти лет. Может у него вообще меньше года, а он ещё столько не успел. На ум тут же пришел Вадим, который пока ещё ни о чем не знает. Он все обязательно расскажет ему, только немного позже. Спустя месяц, Алтан все так же трусливо молчал. Каждый раз, находясь с Драконом наедине, он только думал "вот сейчас, скажу и будь что будет" но продолжал молчать, слегка поджав губы. Когда они вдвоем лежали прижавшись друг к другу, оба разморенные после секса. Когда Дракон, после очередного поручения золотейшества приводил себя в порядок, под чутким взглядом руководства. На романтическом ужине, который Дагбаев кое-как сварганил сам, на радость своему партнеру. Он оттягивал момент неизбежного, пряча свою страшную тайну в небольшой тумбочке у кровати. Благодаря новым анализам, он теперь точно знает у него два с половиной года. Этого хватит чтобы передать дела, закончить то, что начал. Варя кофе на кухне, Алтан не сразу услышал возмущенный голос, приближающийся с каждой секундой. —Эй, что это такое? У тебя тут какие-то анализы в тумбе лежат, твои что-ли? У молодого человека даже не было сил повернуться, он чувствовал спиной тот прожигающий взгляд. Вадим не глупый, он уже наверняка прочитал что это за анализы, знает диагноз и срок. —Ты вообще планировал мне сказать об этом? Анализам уже почти полтора месяца. Или я что, не вхожу в круг тех близких, которым рассказывают такое? В голосе слышалась обида. Наконец, находя в себе силы повернуться, парень опустил взгляд. —Почему ты шаришься по моим вещам? Что ты вообще в этой тумбе забыл? —Я первый спросил, ты правда хочешь обсудить только это? Подходя ближе, Вадик положил папку на стол, продолжая сверлить Алтана взглядом. И тот сдался. Губы снова предательски задрожали, а голос в момент стал хриплым. —Я.. Как я должен такое сказать? Мне правда хотелось, очень хотелось все сказать, но как? —Берешь и говоришь. А если бы я это не нашел, что было бы? Узнал бы только в день твоей смерти? Тем не менее, Дракон не стал давить на парня, видя, что тот, итак, уже плачет. Привлекая его к себе, он дал возможность Дагбаеву проплакаться, успокаивающе гладя по спине. И самому было горько, ведь в этой ситуации уже ничем не поможешь. Всхлипывающий у него в объятиях молодой человек уже переходил в рыдания, вздрагивая всем телом. Он больше месяца держал это все в себе, думал, что может справиться сам, как обычно прожить все самостоятельно. В момент, он зашелся хриплым кашлем, пришлось придержать ослабшее тело. Наливая воды и сажая Алтана на кухонный стул, блондин утер ему щеки. —Все, все, успокаивайся. Как я понимаю, лечиться ты отказался. Точно уверен, что не хочешь попробовать? —Не хочу тратить деньги, за то, что все равно умру. Провести последние годы в палате овощем и все равно.. Они снова обнялись, Вадик старался забрать всю боль, что накопилась за это время, все еще поглаживая вздрагивающую спину. Он будет с молодым человеком до последнего, столько, сколько тот попросит. Прошло уже полгода, с момента как они разделили болезнь на двоих. Не убедив Алтана лечиться, Вадик смог хотя бы уговорить его на легкую терапию. Не вылечит, но хотя бы облегчит симптомы. Дважды в неделю парень ложился под капельницу, под чутким руководством нанятой медсестры. Вадим всегда неизменно сидел рядом, с книгой, временами даже читая Дагбаеву вслух. Тот никогда не просил, но Дракон знал, что тот все же очень любит. Было даже не важно что, Вадик мог читать даже свою кандидатскую, Парень кажется слушал исключительно голос. Сейчас же, Алтану, кажется, было совсем не до книг. Он жуть как не любил капельницы, терпел, наверное, только ради спокойствия Дракона. Бледный парень лежал на диване, считая минуты, когда это все наконец закончится. —После обеда мы могли бы прогуляться, хочешь? Ты давно не заглядывал в свою оранжерею. —Можно. Пару растений пора бы пересадить в новые горшки, ты бы очень помог с землей, там тяжелые пакеты. С течением болезни физическая форма молодого человека стала сдавать. Он не стал немощным стариком, но какие-то задачи становились трудновыполнимыми. Сейчас, поднять тяжелый мешок с землей было уже трудной задачей, Алтан бы пыхтел над ним полчаса, а может и больше. Вадик был рад помочь, тем более, растения всегда были страстью темноволосого, наблюдать как тот возится с горшками и грунтом было одном удовольствием. Наконец, к радости Дагбаева медсестра стала собираться, а тот мог наконец облегченно выдохнуть. Хорошо хоть ему становилось легче после такого, и кашель, донимающий его, становился хоть немного слабее. Поднимаясь с дивана и слегка покачиваясь, темноволосый двинулся сначала на кухню. Его слегка знобило, но скоро это должно пройти, обычно Вадик всегда грел его в своих объятиях, выслушивая недовольный бубнеж: —Она так больно иголку ввела, очень неаккуратно. —Почему не сказал? В следующий раз передам, чтоб была нежнее. Как себя чувствуешь, не мутит? —Нет, пойдем с цветами разберемся и потом пообедаем. А после я бы поспал, ляжешь со мной? Не считая слегка осунувшегося вида и еще более несносного характера. Алтан почти и не изменился. Про болезнь он больше не заводил разговора, они негласно решили обсуждать это как можно меньше. Дракон пару раз пытался поработать психологом, но Дагбаев вполне доходчиво намекнул, что в жилетке не нуждается. Вадим настаивать не стал, хоть и слышал не раз, как тот всхлипывает где-то в комнате, уверенный что Вадик еще не вернулся с задания. То, что парень всегда был своенравным, знали все. Но в последнее время доставаться стало всем, по причине и без, Дракон мог только думать, что же будет дальше, если сейчас половина работников уже была готова загрызть начальника. Однако, Алтан будто и не думал об этом, продолжая чихвостить всех за малейшие ошибки. —Ваше золотейшество, если и дальше будете так скандалить, рискуете сильно сократить годы своей жизни. Я-то потерпеть могу, а вот остальным не слишком нравится. —Я им деньги плачу, пусть потерпят. Пару годиков осталось, а дальше начальство сменится. —В любом случае, советую сбавить обороты, ты и без повода их ругаешь, а ребята стараются. —Как-то хреново они стараются, я только деньги теряю. —Ну все, все, не бухти. Алтан вспыхивал от такого моментально и начинал только больше возмущаться, что, в свою очередь делало улыбку Вадима только шире. Он один никак не реагировал на все подобные скандалы, и если же ему перепадало от Дагбаева, то лишь стоял и слушал, с наглой ухмылкой перекатывая зубочистку во рту. Чем быстрее утекало время, тем тоскливее становилось обоим. Дракон все чаще замечал в мусорке салфетки с каплями крови, темноволосый уже почти никуда не выходил из дома, слишком утомительно, да и пугать всех подряд своим диким кашлем, который уже нельзя было сдержать. Почти все заботы легли на Вадима, следить за домом, пришлось перенять на себя некоторые дела в работе. Даже цветочные заботы легки на плечи Дракона. У ослабевшего Алтана всегда вызывало слабую улыбку, то, как Вадик в фартуке пересаживал цветы или с лейкой, под чутким руководством, поливал всех малышей Дагбаева. —Эй, ты сейчас зальешь ее, прекращай! Лучше гибискус полей. —Ее? У них и пол есть? А имена ты всем им даешь? Морщась от оглушающего кашля и краем глаза замечая, как согнулся темноволосый, прижимая салфетку ко рту. —Тебе помочь? Отставляя лейку в сторону, Вадим подсел ближе, подавая бутылку с водой. Он старался провести с Алтаном как можно больше времени, пусть это было временами крайне сентиментально. Да, они, итак, не часто расставались, но тем не менее, взгляд у Дракона становился скорее грустным, когда он понимал, как скоро это все прекратится. Это вызывало внезапные приливы нежности, совершенно несвойственной для Вадика. Кареглазого это временами бесило, особенно когда он не привык к проявлению такого внимания. —Пиздец, ты меня будто уже похоронил, еще в лоб поцелуй. Может мы хотя бы поебёмся нормально? Дракон поднял голову, переставая целовать живот парня. Видимо нежный секс Дагбаеву не очень нравился. —Чего ты злой такой? —Да у тебя вид такой, что ты сейчас заплачешь, я серьезно. Парень сел, явно желая поговорить, нежели продолжить. —Я понимаю, тебе тяжело, мне тоже. Но если ты будешь смотреть на меня щенячьими глазами, полными слез, легче не станет. Вадим молчал, внимательно слушая. Конечно же, он все понимал, но он впервые был бессилен над своими эмоциями. Не находя что сказать, он только кивнул, привлекая Алтана к себе. —Как тебе идея добавить побольше приятных воспоминаний, а не слезливых? На последних месяцах приятных воспоминаний почти не было. Вадику пришлось уговорить Дагбаева снова обратиться к врачам. Теперь тот почти не вставал, находясь под обезболивающими, боли просто не давали нормально мыслить. Дракон теперь бесконечно долго сидел у постели, трепетно держа парня за руку. Он снова стал читать ему, пока темноволосый не забывался сном. Сейчас уже, ничего кроме грустных взглядов они не могли дать друг другу. Вадик хватался за любые возможности облегчить тяжелое состояние Алтана. Пару раз он даже помогал ему выйти на улицу, прогуляться и дойти до оранжереи. Все чаще можно было увидеть, как темноволосый плачет, теперь уже не скрывая слабости. Он сам не до конца понимал, почему именно он плачет, то ли от боли, то ли от осознания смерти. А может, от мысли от того, что Вадим был с ним все это время, тратя время на то, чтоб хоть немного повеселить Дагбаева. Он боялся каждого дня, чувствовал, что смерть дышит ему в спину. Он жутко боялся остаться один, будто если Вадима не будет рядом, он точно умрет. Наконец ему стало приходить осознание, насколько мало ему осталось, это становилось причиной частых слез и чуть ли не истерик. В один из вечеров, Вадик зашторивал окна, готовый идти спать, когда его окликнул слабый голос. —Ты же со мной ляжешь? Будто блондин не ложится с ним каждую ночь, уже больше года. Будто он не следит как Алтан спит, как вздрагивает. Будто он не подрывается, как только слышит первые хрипы, нужно держать наготове и воду, и салфетки, кашля без крови уже не бывает. Вадим мог сколько угодно шутить что у Разумовского не партнер а домашний волк, но сам он будто верный песик сидел все это время рядом, даже когда тот был на грани безумия, умоляя вколоть ему смертельную дозу обезболивающего. —Вадик, я очень тебя прошу, никто даже не узнает. Вадим, я больше не могу терпеть, мне страшно. При виде подобной истерики, у самого Дракона слезы наворачивались на глаза. Он ничего не может сделать в этой ситуации. Столько раз за жизнь убивал людей, а сейчас рука не поднимается. Даже слов не находилось на это все. Он мог только прижать рыдающего к себе, стараясь успокоить его скорее. —Эй, ты чего завис? Все в порядке? —Да, да, извини. Конечно лягу, ты хочешьчего-нибудь? —Нет, давай наконец ляжем. Кажется, это была первая ночь, когда они оба спали спокойно. Вадик открывал глаза лишь пару раз, проверяя время. Первый раз было почти три часа ночи. Второй раз, было 5:06. Вадим запомнил это время на всю оставшуюся жизнь. Он повернулся на другой бок и обнял Алтана, не ощущая под рукой тепла тела. Все тело тут же пробил ток, и он подскочил, включая свет. Нет, к сожалению, он не ошибся, как хотелось бы в это верить. Дальше все слилось в один сплошной кошмар: Скорая, полиция, сухие соболезнования. Повезло, что Дагбаев стоял на учете касательно болезни и никто не подумал, что Вадим его убил. И на том спасибо. Когда дом наконец опустел, было уже семь утра. Вадик заглянул в спальню, понимая, что вот-вот и сам разревется. Ему все, казалось, что этот день еще так далеко, он никогда не наступит. Сердце сжималось до физической боли, когда он уткнулся носом в подушку ощущая на ней, запах Алтана. Такой родной, пусть и с легкой примесью таблеток. Будто тот не умер, а просто отошел куда-то. Когда голова оторвалась от подушки, наволочка была почти вся в слезах. Перекатываясь на другое место, Вадим шмыгнул носом, вытирая красные глаза. Он и сам не мог понять, как долго лежал в постели, но, когда он добрался до кабинета, было уже девять. Шумела природа, птицы задорно, будто назло, щебетали на радость новому дню. Нужно было разобраться с документами, навести порядок. Было желание выпустить пулю в лоб и уйти вслед за Алтаном, просто не терпеть эту жуткую душевную боль. Следующей же мыслью было, что Дагбаев ему бы этого просто не простил. Он не даст разворовать и испортить что тот делал столько лет. О том, что все состояние семейства и прочие активы теперь на его плечах он пока не знал, но догадывался. Тот перед ухудшением состояния успел съездить к нотариусу, вернулся с пачкой документов. Она сейчас лежала на столе, так и манила, призывала скорее открыть. Распечатав ее, Вадик только убедился в своей правоте. Видимо не зря, все последнее время парень заваливал его работой, готовил к новой должности. Было сложно сдержать слезы, пара резвых капель все же успела скатиться на белоснежную бумагу. Хотелось оставить напоминание о прошедшем времени, хоть он и вряд ли все это забудет. Спустя время, рядом с драконом на его груди расцветут желтые гладиолусы.