Он лишь хотел попасть на бал

Давным-давно, в одном маленьком королевстве, юный паренек, придерживая одной рукой парик, а другой - пышную голубую юбку, пытался пробраться сквозь плотные кусты к королевскому дворцу. Получалось с переменным успехом, а потому, каждый раз, когда дурацкий плащ в очередной раз цеплялся за репейник, у нашего молодого человека было время подумать о вечном. О том, что в королевских садах на редкость ленивые садовники. Или о том, что приличные сказки начинаются по-другому. Но выбора у Арсения особо не было, потому что он как раз оказался не в сказке, а в репейнике. Стало жутко за себя обидно. Он ведь всего лишь хотел попасть на бал! И у него была очень важная на то причина! Он хотел вернуть дом, который его дорогой отец целиком и полностью завещал новой жене и двум ее дочкам. А вот если его сестры вместе с мачехой успешно выйдут замуж, то обычный трехэтажный дом им будет совершенно не нужен. А Арсению очень даже нужен. Друг его, Сережа, когда после оглашения списка приглашенных на бал встретился с Арсением в кабаке, во все эти россказни не поверил. Знал хорошо, что из Арсения никудышная сваха, и нахождение его на балу с этой целью бессмысленно. Пришлось сознаваться, что попасть на бал — его давняя мечта, к большому огорчению, неосуществимая. Ведь он не относился ко всем девицам королевства. И пока Арсений сетовал на вселенскую несправедливость, на равнодушных мачеху и сестер, которые, как обычно, о нем и думать забыли, он даже не замечал, что его внимательно разглядывали с соседнего столика. А вскоре таинственный наблюдатель, оказавшийся красивой женщиной, нагло подсел к ним и без долгих расшаркиваний заявил, что может помочь с исполнением его желания. На молчаливый вопрос в глазах, Катя, как она представилась, ответила, что, разумеется, небесплатно. А за услугу. Когда Арсений узнал, о какой услуге идет речь, он изрядно удивился. — Видишь ли, Арсений, — принялась неожиданно терпеливо объяснять Катя, — я, дорогой, самая настоящая фея-крестная. — А разве феи-крестные это не милые девушки с крыльями и волшебными палочками? — подал голос молчавший до этого Сережа. Катя посмотрела на него чуть насмешливо. — Нет, мой милый, в штатском мы выглядим вот так, — она раскинула руки, демонстрируя тельняшку и широкие брюки, — а еще у фей-крестных очень жесткая конкуренция между собой. Ведь чем сильнее и лучше твое вмешательство поменяет жизнь людей, тем выше твой статус! И потому, когда одни феи воруют продуманные планы других фей, при том еще и подставляя последних, первых нужно наказывать. Арсений и Сережа кивнули, делая вид, что они уже отошли от шока и теперь способны внятно понимать, о чем им говорят. Впрочем, Катю в этом убедить не удалось. — Ясно. Вкратце ситуация, чтобы у вас ко мне лишних вопросов не было. Есть у меня знакомый, зовут Сашкой. Тот еще тип, — она скривилась, — украл у меня идею и подопечную, намереваясь воплотить в жизнь мою задумку и прославиться. Меня, при этом, оставить у разбитого корыта. Помешать я ему не могу, зато могу помочь ему осознать свою ошибку. Но из-за его выходок я на плохом счету у начальства, и у меня связаны руки. И ты, Арсений, можешь помочь осуществить справедливость! — И для этого тебе надо, чтобы я выкрал хрустальную туфельку? — уточнил Арсений со скепсисом. — Ага, — кивнула Катя, — да ты не боись, ничего плохого подопечной Сашки не будет, уж об этом я позабочусь. Главное, чтобы этот грязный предатель раскаялся в своих поступках! Ты выглядишь, как смышленый парень, так что мы вполне можем оказать друг другу услугу. Я помогу тебе проникнуть на бал, ты мне возьмешь туфлю. Идет? — Да как я вообще найду на этом большом балу хрустальную туфлю? — Поверь мне, это будет очень просто, — Катя хмыкнула каким-то своим мыслям, — там будет только одна дуреха в этой неудобной штуке. Ты ее не пропустишь, не сомневайся. Гудок все сделает, чтобы она выделялась на балу среди гостей. Кто такой Гудок ни Арсений, ни Сережа спрашивать не стали. — А если я не справлюсь? — Тогда будешь драить двенадцать грязных горшков, — ухмыльнулась Катя, — ну что, идет? Арсений задумался. Катя, несмотря на резкие речи, доверие внушала, так что ему искренне хотелось ее словам верить. А еще Арсений рассудил, что живет он один раз, что другого шанса попасть на бал у него не будет, и что горшки он в своей жизни уже драил. Как выяснилось позже, из-за Катиной конспирации колдовать она не могла, ведь Саше не составляло труда засечь ее магию. Но это было далеко не первым потрясением. Когда вечером они встретились в условленном доме, Катя тут же огорошила его информацией, кого он будет изображать на балу. — Ты серьезно? — Арсений начинал сомневаться в нормальности происходящего, и в нормальности фей-крестных в целом. — Абсолютно, — ответила Катя с нескрываемым раздражением, — пропуск на бал удалось заполучить только на имя Эленчи Штетенкорн, так что придется тебе, дорогой, стать заморской девицей. — Да какая из меня девица?! — Очень красивая, — Катя еще раз придирчиво окинула вид Арсения взглядом. Сбегая из дома, дабы сожительницы не посмели его остановить, Арсений по обыкновению вылез через трубу, так что теперь на одежде красовались пятна грязи, да и лицо было все черное, в особенности лоб и лезущая в глаза челка. Из-за таких вот способов сбегания из дома на вечно грязного Арсения все в округе смотрели косо, но возможность самому решать, когда ему позволено прогуливаться, а когда нет, перевешивали заботы о красоте. Так что перво-наперво Арсения хорошенько вымыли. Яркий макияж, на его счастье, Катя наносить не стала, заявив, что у Арсения на балу цель не мужиков цеплять, а туфли красть. И веселиться. Арсений с ней не мог не согласиться (хотя познакомиться с кавалером внутри хотелось. И не только для сестер, но и для себя любимого). Зато платье село как влитое. Ярко голубое, оно пересекалось широкой лентой на талии. Юбка пусть и не была пышной, но, покружившись перед зеркалом, Арсений показался себе в ней невесомым облачком. Пожалуй, именно смотря на себя в зеркале, в темном парике с жемчужной сеткой, в платье и на небольших каблуках, он с какой-то ясностью осознал, что прямо сегодня, через какой-то жалкий час его мечта осуществится. И он увидит дворец, от которого до этого имел возможность созерцать лишь далекие шпили, он увидит широкие залы с колоннами и большими зеркалами, в которых будут отражаться чинно кружащиеся парочки. Наверху будет играть оркестр, Арсений даже услышал тихий звук скрипки: возможно, правда, это доносилось из ближайшей таверны, но дальнейший аккомпанемент составил он уже сам, насколько позволяло воображение. Он, наконец, увидит богато разодетых слуг, стол, ломящийся от закусок, широкие кареты, огромный ночной королевский сад… Арсений почувствовал, что его несильно стукнули по спине. — Все хорошо? — обеспокоенно спросила Катя, — Ты почти не дышал. — Задумался просто, — мечтательно ответил Арсений, отгоняя ставшим таким реальным мираж. Катя впервые тепло улыбнулась. — Значит запоминай. Кареты раздобыть не удалось, так что в главные ворота сунуться не получится. Поедешь на коне, зайдешь через, скажем так, северный вход. Там растут плотные кусты, тебя мой конь прямо напротив прохода между ними остановит. Суйся, не бойся, только кажется, что там плотно — это, скажем так, наш фейский лаз для осуществления мечт вот таких как ты. Фея ловким движением достала из стоящего рядом сундука большой плащ с платком. — В этой штуке поедешь, она поможет не запачкать наряд. Платком вытрешь туфли, спрячешь все у Северной башни. Можешь обратно не возвращать, если вдруг накладка какая случится. Пройдешь до главного входа, сделаешь невинные глазки, протянешь приглашение и все, красотка, ты — королева бала! — Запомнил. Запомнила, — Арсений взглянул в последний раз на себя в зеркало и понял, что еще его волновало, — Кать, а ты можешь с голосом что-то сделать? Фея ненадолго задумалась. — А к черту, — Катя взмахнула рукой и из ее пальцев вырвались разноцветные искры, — у тебя голос высокий, не заметят. Но учти, магия лишь до рассвета. Обычно мы делаем до полуночи, но тебе желательно туфлю схватить как раз после, так что веселиться можешь до самого утра! — Спасибо, — искренне поблагодарил Арсений и вздрогнул от звука собственного голоса. Еще раз повторив все наставления, Катя помогла Арсению усесться на коня и ободряюще хлопнула его по ноге. — Повеселись, — подмигнула ему Катя, и конь сорвался с места. И вот теперь Арсений яростно сражался с репейником за свое место под сводом замка. На его счастье, плащ оказался достаточно прочным, даже когда он буквально вывалился из кустов прямо перед Северной башней, платье под ним осталось нетронутым. Приведя себя в порядок, Арсений сорвался на быстрый бег. Перед глазами рябило, а голова закружилась: Арсений крутил ей направо и налево, стремясь запомнить каждое растеньице, каждый элемент дворца, каждый камешек рядом. Он чувствовал, что буквально летит, и непривычный костюм ему нисколько не мешал. В замок его пустили без лишних вопросов, мельком взглянув на приглашение. И, едва переступив порог, Арсений, наконец, ощутил себя в самой настоящей сказке. Он почувствовал себя крошечным от открывшегося перед ним простора. За порогом замка была широченная лестница, покрытая красным ковром, а по ее концам смирно стояла стража. Арсений, схватившись за юбку не столько для удобства, сколько чтобы сдержать волнение, кивал почти каждому, не прекращая оглядываться по сторонам. В особенный восторг его привели витражи на окнах. Он видел подобное и в деревне, но то не могло сравниться с этими произведениями искусства, отображающими какие-то волшебные сюжеты. Арсений думал, что голова у него гудела от восхищения во время прогулки по коридору. Но, войдя сквозь массивные высокие двери, он понял всю глубину своего заблуждения. Даже в самых смелых фантазиях Арсений не мог представить себе такого великолепия. Несмотря на сумерки за окном, внутри было светло, зал пестрил разнообразными нарядами, сверкал от количества бриллиантов, изумрудов, сапфиров и других драгоценностей. Арсений немного поежился, чувствуя себя бедным среди этих людей в шикарных костюмах, но быстро расправил плечи — он сюда не красоваться пришел, а наслаждаться. Его, кажется, объявили, но он не расслышал. На голос герольда обернулось всего пара близко стоящих людей, остальные были слишком увлечены чем-то, что происходило в самом центре зала. Арсению тоже безумно захотелось посмотреть, что там так пристально рассматривают, но пробиваться сквозь толпу он не решился. Вместо этого, прислушиваясь к мелодичной музыке, где так восхитительно солировала скрипка — и не та, какая звучала во всяких пивных, а настоящая, ловко усмиренная в руках профессионала, — Арсений двинулся по стеночке, рассматривая самого себя в зеркалах, робко дотрагиваясь до кусочков цветных стеклышек, а также пристально всматриваясь в подстриженные под фигуры зверей кусты за окном. — Вам тоже неинтересно глазеть на танец? — раздалось прямо над ухом. Арсений вздрогнул и резко обернулся, впиваясь взглядом в чужую грудь. Богато одетый незнакомец оказался немного выше его, что было редкостью. Арсению даже пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Какой танец? — удивленно спросил он. Незнакомец хмыкнул. — Танец нашего дорогого принца и его невесть откуда взявшейся дамы, — светловолосый парень скривился, недовольно посматривая в сторону сгрудившейся толпы, — недолго же Его Высочество собрался держать обет безбрачия. — Он давал такой обет? — удивлению Арсения не было предела. — Было дело, только в широких кругах об этом не говорилось, — парень с интересом оглядел Арсения с ног до головы. — Вы, должно быть, зашли недавно, раз не в курсе произошедшего. — Да недавно, — Арсений невинно улыбнулся, — даже оглядеться не успел…а. Вошла, понимаете, а тут вот, столпотворение. Парень молчал долго, рассматривая Арса прищурившись, и Арсению даже стало несколько неловко от такого пристального внимания. Он хотел было уже откланяться, как взгляд зеленых глаз неожиданно потеплел. — Как вас зовут? — спросил незнакомец чуть ласковее. И тут Арсений с ужасом осознал, что понятия не имеет, как его зовут. Он был слишком возбужден поездкой, так что сложное имя выучить не потрудился. Решив не закапывать себя еще больше, Арсений предпринял попытку напустить на себя загадочности. — У каждой женщины должна быть своя маленькая тайна, — и не дав парню опомниться, быстро выкинул свой вопрос. — А вас как зовут? Было видно, что собеседник несколько сбит с толку таким ответом. — А я — Антон, — ответил парень, мельком взглянув в сторону центра зала. — Приятно познакомиться, Антон, — Арсений чуть склонил голову, не решаясь даже пытаться продемонстрировать книксен — он никогда не запоминал, как его правильно делать. — Взаимно, — в голосе Антона сквозила непонятная подозрительность, но через несколько секунд вновь повторившихся неловких разглядываний, лицо Антона посветлело, — хотите, я проведу вас поближе? Насладитесь танцем. — Хочу, — не стал лукавить Арсений. Антон предложил ему свой локоть, и Арсений без лишних промедлений обхватил его, с нетерпением смотря вперед, даже не оглядываясь по сторонам. Вокруг расступались, так что они умудрились никого не задеть в такой толпе. Еще издали Арсений заметил причудливое свечение. А подойдя ближе, понял, что попал. Потому что дуреха-обладательница хрустальных туфелек самозабвенно кружилась в неспешном танце с принцем Максимом. Но отчаиваться Арсений не привык, тем более, что он все же решил первую проблему — нашел туфли. Остальное приложится, он отчего-то в чудесах сегодняшнего вечера не сомневался. Принц Максим и прекрасная незнакомка кружились в танце, не обращая ни на кого внимания. Будто бы и не существовало вокруг завистливых шепотков, осуждающих и восхищенных взглядов — все это оставалось где-то далеко за пределами их маленького мира. Их глаза сверкали при взгляде друг на друга, и Арсений почувствовал короткий укол зависти — резко захотелось полюбить точно так же. Но наваждение быстро прошло, сменившись скорее радостью. Во-первых, за принца и его даму, которые явно нашли друг друга. А во-вторых, не скрываясь перед самим собой, Арсений признавал, что был очень счастлив увидеть столь знаменательное событие собственными глазами. Красивейшая мелодия все лилась и лилась, и пара двигалась плавно и нежно. Арсений даже не заметил, как стал «танцевать пальцами» — вращать пальцами по кругу в такт, отчасти напоминая дирижера. Видимо это действие не укрылось от Антона, потому что тот, наклонившись к его уху, прошептал. — Хотите потанцевать? — Да, — честно ответил Арсений. — Пойдемте? — Антон мягко взял его за локоть, чуть потянув к центру. Арсений резко замер. — Но там ведь сейчас танец для влюбленных! — Его никто не объявлял, — скривился Антон, — все просто расступились, потому что заняться нечем. Пойдемте, так красиво сегодня играют! — Но я не умею танцевать, — смутился Арсений, опуская взгляд. — Неважно, — Антон тепло улыбнулся, — ну же, я вижу, что вы хотите. Арсений сомневался еще долю секунды, но азарт и легкое безумие захватили его. Он протянул свою ладонь Антону, и тот резво повел их вперед. Сначала со всех сторон послышалось возмущенное шипение, и Арсению стало неуютно стоять вот так, перед лицом огромного количества народа. Но непоколебимая уверенность Антона постепенно передалась и ему, так что когда на талию Арсения легла рука, он смог спокойно поднять взгляд. — Я действительно не умею танцевать, — решил на всякий случай повторить Арсений. — Просто попробуйте получить удовольствие и не отдавить мне все ноги. — Учтите, позор, который ляжет на вас после этого танца, вы будете разгребать самостоятельно. — Идет. И они двинулись. Первые шагов десять были ужасно неловкими — Арсений то и дело поглядывал под ноги, сжимал недешевый кафтан Антона что есть силы и старался абстрагироваться от шепотков за спиной. Но Антон не кривился, в его глазах не было разочарования, напротив, он продолжал придерживать его за талию и периодически отпускал комплименты по поводу его грации. Их ноги нещадно путались, а один раз Арсений все-таки наступил на Антона. — Простите. — Ничего страшного. Антон резко развернулся сначала один раз, потом второй. Арсений с веселым смехом мотылялся за ним, сильнее вцепляясь в плечи, чтобы ненароком не упасть. И наконец музыка, атмосфера бала, а также сознание, которое задохнулось от переизбытка чувств, не давая стыду или неуверенности помешать веселью — все это помогло расслабиться, и Арсению удалось отпустить себя в этом странном танце. Они делали нескоординированные шаги, тихо смеясь от самих себя, и двигались далеко не в такт. Иногда Арсений валился, и тогда рука Антона сильнее сжималась на его талии, и это вызывало теплоту где-то в груди. Да и сам Антон оказался куда безбашеннее, чем на первый взгляд. В момент кульминации, когда музыканты взяли протяжную душевную паузу, он принялся кривляться, выбрасывая руки в разные стороны под импровизированный ритм. Арсений звонко рассмеялся. — Удивительно, что нас еще не выгнали отсюда. — Никто не хочет скандала. Да и влюбленным голубкам явно до нас нет дела. Арсений не мог не согласиться: принц с леди как кружились, так и кружились, тоже, казалось, за мелодией не следя. У них в головах была своя мелодия, свой танец, который, быть может, языком тела передавал столько невысказанных чувств. А Арсению и Антону просто было весело. И от собственных действий, от смеха, который они вызывали, от идиотизма ситуации они только подстегивались веселье это продолжать. Арсению казалось, что в своей жизни он еще никогда не испытывал столько эмоций разом. Напоследок, когда мелодия ускорилась, Антон поднял руку, и Арсений закружился вокруг своей оси. Вопреки обычным правилам, одним-двумя поворотами все не ограничилось, и в итоге Арсений прокружился всю концовку — уж очень ему понравилось ощущение легкости. Воздух вертелся по кругу, приподнимая юбку, и Арсений представил себе, что еще мгновение, и он по-настоящему взлетит. А учитывая, что в этот вечер у него исполнялись даже самые смелые мечты, он бы не удивился такому исходу. Но вместо полета под потолок получилось только запнуться и быть пойманным крепкими руками. Антон обхватил его с двух сторон, обеспокоенно смотря сверху вниз. А затем смех их обоих заполонил тишину, возникшую после окончания мелодии. — Благодарю вас, — Антон помог Арсению подняться, — не сочтите за лесть, но это был лучший танец в моей жизни. — Если я отвечу так же, это не будет комплиментом, ведь наш с вами танец был для меня первым, — развел руками Арсений, — но планка у меня отныне задана высокая! Антон расплылся в довольной улыбке и хотел добавить что-то еще, но неожиданно замер, скривившись, как от удара. Вокруг уже вовсю шушукались люди, шуршали платья и костюмы, все отмерли и продолжили выискивать себе пару на следующий танец. Должно быть, Антон услышал что-то в общем гомоне — Арсений не прислушивался, так как восторг от недавно случившегося его не отпускал. — Я, пожалуй, оставлю вас, — Антон неловко поклонился, — развлекайтесь. — Жаль, — только и успел сказать Арсений, прежде чем Антон, оставив невесомый поцелуй на костяшках пальцев, скрылся в толпе. Заиграли что-то веселое. Люди вокруг заметно приободрились, принявшись выстраиваться в линию по парам. — Прошу прощения, — рядом раздался чей-то низкий баритон, — можно пригласить вас на танец? Арсений вздрогнул, отвлекаясь от выглядывания Антона в толпе, и обернулся. Стоящий перед ним парень широко улыбался и приглашающе протягивал ладонь. «Почему бы и нет» — подумал Арсений, кивая. Одна веселая мелодия сменилась другой веселой мелодией столь же быстро, как и кавалер Арсения. Он пользовался неплохой популярностью среди мужчин. Было что-то очаровательное в том, как Арсений быстро старался повторить движения за другими девушками. Со временем, улыбки людей вокруг на его ошибки позволили окончательно расслабиться, и Арсений уже скакал наравне со всеми, бежал под ручку с очередным кавалером сквозь две колонны людей и смеялся, смеялся, смеялся. В зале было слишком много красок, много людей, много музыки и шума, и Арсений чувствовал, как полностью отдается этому балу. И ему стало немного грустно, когда дыхание начало подводить. В одну из таких остановок, Арсений заметил своих сестер, стоящих с кислыми лицами и наблюдающих, как вдоволь натанцевавшийся принц со своей дамой убегают из замка. Судя по тому, с каким презрением они обсуждали произошедшее с еще двумя барышнями, больше развлекаться на этом балу они были не намерены. Горестно вздохнув над тем, что дома ему в ближайшее время точно не видать, Арсений поспешил занять место в кругу. Но в последний момент глаза зацепились за куда более приятное зрелище. Антон стоял неподалеку и яростно цедил игристое вино. Их взгляды пересеклись, и Арсений призывно махнул рукой. Антон лишь улыбнулся, но с места не сдвинулся. — Еще один, — недовольно буркнул Арсений, вставая напротив симпатичного парня. Странный голос в голове потребовал этому пареньку подмигнуть, и Арсений не стал противиться. А уже на втором круге он встретился с Антоном. — Я рад, что вам здесь нравится, — Антон улыбнулся, обходя Арсения приставным шагом. — А я радуюсь, что вы теперь тоже танцуете, — Арсений захлопал в ладоши. Следующим движением в танце была быстрая игра в ладушки, потом подобные движения ногами и смена партнера. — Не мог противиться вашей просьбе, — Антон сделал два неположенных шага навстречу, и вместо хлопка переплел их пальцы, — вы еще не устали? — Голова немного кружится, — Арсений даже не врал. У него плыло перед глазами, и дело тут было уже не только в усталости. Он чуть дернул Антона на себя. — Если вы не возражаете, я могу показать вам королевский сад. В глазах Арсения вспыхнули искры предвкушения. — Я буду очень рад…да. И на моменте смены партнера они нагло сбежали из круга. Пустое пространство быстро заполнили, и танец преспокойно продолжился уже без них. — Почему мы бежим? — спросил Арсений, стоило им выскочить из зала сквозь маленькую дверцу прямо к небольшому природному лабиринту. — Чтобы нас никто не остановил с глупыми вопросами, — небрежно бросил Антон, уверенно ведя Арсения сквозь лабиринт. Руку его он так и не выпустил, и ему об этом напоминать совершенно не хотелось. — Может, на ты? — Согласссна, — Арсений был готов прикусить себе язык. О необходимости использовать по отношению к себе женский род постоянно напоминал собственный изменившийся голос, но рядом с Антоном он отчего-то забывался совершенно. — Чудесно. Итак, что желаешь посмотреть? — Все. Антон оказался неплохим проводником. Это была не та интеллектуальная экскурсия, на которую рассчитывал Арсений, но ходить с ним по парку было интересно и забавно. Поначалу Антон старался придать своему рассказу серьезный вид, но чутко уловив то, что Арсения каждый раз от его шуток чуть ли не на части разрывало, старался отпускать остроты почаще. Арсению кричать хотелось от того, насколько ему было хорошо. Он и думать забыл, что парик иногда кололся, что платье слегка давило в плечах и что у него есть на этом балу важная миссия — все его мысли занимал Антон. И замок. И красота кругом. И одно вопиющее упущение. — В смысле эти витражи не связаны сюжетом?! — Арсений изумленно посмотрел на опешившего от такой претензии Антона. — Да эти штуки заказывали-то в разнобой, для красоты. Их все равно мало кто разглядывает, чего с сюжетом мучиться? — Как никто не разглядывает?! — Арсений даже ногой топнул от возмущения. — Это же такой труд! Куда все только смотрят? Антон неуверенно развел руками, явно не зная, что сказать. — Не может быть, чтобы тут не было сюжета, — продолжил Арсений, — вон смотри! Он схватил Антона за локоть и потащил к самому началу стены, подпрыгивая и тыкая пальцем наверх. — Видишь? Там явно злая колдунья превращает прекрасного принца во что-то. Во что интересно? — В камень, — предложил Антон. Арсений согласно кивнул. — В каменную статую. А дальше, — они пошли с запада на восток, разглядывая каждый витраж, — его возлюбленная пошла за ним сквозь метель! А потом она забрела в избушку, где была вынуждена спать на кровати, на которой лежало сто простыней, а под ними горошина. Видимо, за сон на таком неудобном ложе, она и получила… огненный цветок. Антон открыл было рот, но вставить слова ему не дали. Арсений и сам понимал, что получается как-то бессвязно, но остановиться уже не мог. — И с помощью огненного цветка она дошла до страшного темного замка, переоделась, видать, по пути, рыцарем и пошла биться в драконом! — Принц, наверно, очень хорош собой, раз ради него на такие подвиги готовы. — Может, за него давали полцарства и наша принцесса не могла устоять? Ну и в конце… она попробовала яблока и упала в обморок от того, насколько оно вкусное! — А как же принц? — А зачем принц, когда есть яблоки? Антон смеялся так, будто бы в жизни ничего смешнее не слышал. Арсению подобная реакция была непонятна, но приятна. Тепло разлилось в груди, когда Антон от смеха завалился на его плечо. — Слушай, — сказал Антон, отсмеявшись, — мы уже два часа с тобой тут ходим, общаемся, а я, между прочим, до сих пор даже имени твоего не знаю. — Правда? — Арсений невинно хлопнул ресницами. — Правда. — Ну значит, и не надо тебе. — Да брось, почему? В его голосе послышалась легкая грусть, но Арсений лишь качнул головой. Обманывать Антона еще больше ему претило, и он решил придерживаться своей излюбленной тактики недоговаривания. Антон остановился, явно настроившись решительно, и Арсений уже старался придумать тысячу и одну отмазку, но его спас тихий шепот из кустов позади. — Антон! Антон! Тооох! — Тебя, кажется, зовут, — испуганно сказал Арсений, опасаясь поворачиваться на звуки. Антон нахмурился, но, прислушавшись, устало закатил глаза. — Подождешь здесь немного? Меня брат зовет. — А почему он сам не выйдет? — Потому что придурок. Я быстро, — и Антон с легкостью нырнул в разговорчивые кусты. Оставшись в одиночестве, Арсений наконец ощутил, как сильно у него устали ноги от ходьбы. Не заметив поблизости лавочек, он решил немного пройтись. Как выяснилось, в королевской саду было много кустов, из-за которых доносились звуки. Арсений вздрогнул гораздо сильнее, когда за огромным розовым кустом послышались стоны боли. — С вами все в порядке? — осторожно спросил Арсений, обходя растение. А увидев, кто за ним находился, в очередной раз убедился в собственной везучести. Потому что на лавочке сидела та самая загадочная дама и растирала ступни. Хрустальные туфельки лежали прямо перед ней. Она дернулась от голоса Арсения, но тут же расслабилась. — Если не учитывать, что я больше никогда не смогу ходить, то все хорошо, — хмыкнула она, — кто вообще придумал туфли из хрусталя? — Гений, не иначе, — улыбнулся Арсений, усаживаясь рядом на лавочку, — сильно неудобные? — Ноги будто в тисках, — девушка с ненавистью уставилась на туфли. — Зато красивые какие, — Арсений поднял обе, рассматривая свою цель. Туфельки были очень маленького размера. А еще они блестели под лунным светом. — Если хочешь, можем поменяться. Арсений замер, не веря своим ушам. — Хочу, — аккуратно ответил он, быстро стягивая собственную, немного затасканную обувь. Девушка тут же ее надела, несмотря на то, что туфли явно были ей велики, и радостно вскочила. — Спасибо! — она улыбнулась, — ты — моя спасительница! — А ты — моя, — пробормотал себе под нос Арсений, — тебя как зовут? — Аня, — не стала таиться девушка. Она ловко забрала туфли из рук Арсения, но не успел он возмутиться, как она торжественно произнесла, — теперь ты — хозяйка этих туфлей. И случилась магия. Туфли, коротко сверкнув, стали на несколько размеров больше. — Когда будешь в них ходить, старайся обрушивать на мою голову не очень сильные проклятия, — хмыкнула Аня, возвращая пораженному Арсению волшебную вещь, — в конце концов, ты сама согласилась. — Клянусь, что не буду. Услышав эти слова, Аня рассмеялась и поспешила скрыться в темноте сада в его обуви. Арсений же осторожно нацепил на себя хрустальные туфельки и сделал несколько шагов. Сразу же стало понятно, о чем говорила Аня — пальцы и пятка наперебой начали требовать, чтобы от туфлей немедленно избавились. Но радость от того, насколько просто ему досталась заветная обувь, перекрывала все неудобные ощущения. — Интересно, а за вторую туфлю Катя поможет мне попасть на еще один бал? «Или встретиться с Антоном еще разок?» Антон нашелся вскоре. Обновки он не заметил — туфельки скрывало платье, да и сомневался Арсений, что хоть кто-то из присутствующих обращал внимание на чужую обувь. Кроме него самого, но ему простительно, у него было важное дело. За все время, проведенное с Антоном наедине, Арсений понял одну простую вещь. Антон удивительный. С каждой секундой Арсений убеждался все сильнее, что на него действовали не атмосфера бала, не чувства от сбывшейся мечты, не радость от исполненной миссии, а именно сам Антон заставлял его сердце трепетать. Когда он любезно подхватил Арсения под локоть, чтобы он не свалился, запнувшись о корягу, мужчина почувствовал, как на месте прикосновения остался ожог. Но самое лучшее случилось дальше — Антон промедлил, не выпустив его, а Арсений не стал ему об этом напоминать, и в итоге они незаметно для самих шли по парку, ведя друг друга под локти. Беседа их текла неторопливо. В основном Антон подкидывал новые темы, и каждый раз у Арсения закрадывалась странная мысль, что его проверяют. Но так как обмен мнениями был обоюдный, Арсений не стал возражать — ответы на некоторые вопросы волновали и его самого. Пару раз они даже спорили, но приходили к компромиссу, от чего оба оставались довольными. Их разговор попытались прервать лишь однажды — когда на часах пробила полночь, и весь замок будто ожил. Вокруг зашумели, закричали, послышалось надрывное ржание коней. — Что происходит? — не на шутку испугался Арсений. — Наверняка опять кто-то напился, и его теперь выводят из замка. Не обращай внимания, — Антон уверенно развернулся, уводя Арсения подальше от главных ворот. — Что ж, замок по кругу мы обошли, теперь я могу показать тебе, что творится у нас в парке! — Там так же красиво? — спросил Арсений, не скрывая восхищения. — Лучше. Дорожки парка были вымощены каменной кладкой, и хрусталь позвякивал всякий раз, когда Арсений делал шаг. Но неприятные ощущения в ногах не могли перекрыть красоты вокруг — даже невзирая на темноту кругом, лунного света хватало для демонстрации всех прелестей королевского сада. Там были мраморные статуи прекрасных девиц — Антон рассказал, что их привез еще его прапрадед из далекой восточной страны. Кусты цветов, подстриженных под животных — Арсению почему-то особенно приглянулся лось. Ажурные арки и строгие беседки, к которым вели аккуратные дорожки. Антон показывал парк неспеша, и несколько раз они останавливались, чтобы присесть — ступни давали о себе знать. — Ладно, я думаю, пришла пора задать тебе этот вопрос, — спустя долгое время, проведенное в прогулке, Арсений все же не выдержал, — откуда ты так много знаешь о дворце? Ты здесь живешь? — Ага, — Антон скривился, — я тут… услужливо служу жалким министром. — По твоей одежде не скажешь. Антон замялся, отводя взгляд. Прищурившись, Арсений вновь оглядел его кафтан с золотой вышивкой. — Только не говори, что воруешь одежду у принца. — Никому об этом не рассказывай, ладно? — нервно хихикнул Антон. В голову Арсения начали лезть странные мысли и подозрения, но он поспешил их от себя отогнать — в конце концов, надо быть справедливым. Если Арсений сам позволял себе юлить по поводу своей биографии, значит и на Антона давить было нельзя. Так что он решил сосредоточиться на других интересующих его вопросах. — А каково это — жить в замке? — На самом деле все не так радужно, как кажется на первый взгляд, — Антон тоскливо вздохнул, — в этом замке хорошо живется тем, у кого есть близкий человек. Иначе все эти огромные расстояния, вся эта громадина давит на тебя. Бывает, идешь по пустому коридору, сверху до потолка не допрыгнуть, до концов его не добежать, до стен сбоку не дотронуться, и как накрывает одиночеством. Будто бы ты один во всем мире, и от этого не уйти, не скрыться. Куда бы ты не пошел, только тишина Антон прерывисто вздохнул, и Арсений, не думая, сжал его ладонь сильнее. — Раньше я мог разделить это одиночество с братом, но в последнее время он только и грезит о том, как найдет свою половинку. А учитывая, что его мечта осуществилась, я остался один на один с этим пустынным замком. — У тебя совсем нет друзей? Антон потряс головой, тяжело вздыхая. — Только брат. Арсению невыносимо сильно захотелось его обнять. А еще быть справедливым и ответить искренностью на искренность. Впервые за долгое время ему захотелось с кем-то побыть искренним. — У меня тоже есть только один друг, — хрипло ответил он. Слова дались с трудом, но чем дальше Арсений говорил, тем было проще, — но видимся мы раз недели в две от силы: он работает, а я либо по поручениям мотаюсь, либо бумаги разбираю, либо меня просто из дома не выпускают. А сбегать не всегда получается. — Кто тебя из дома не выпускает? — в голосе Антона послышалась угроза. Арсений горько улыбнулся. — Мачеха. Рассказывать свою историю оказалось проще, чем он думал. Антон слушал внимательно, не перебивал, лишь изредка вздыхал, да сжимал кулаки. А Арсений чувствовал, что ему становится чуточку легче. Он и сам не заметил, как ударился в очень далекие воспоминания детства. Рассказал, как ждал маленьким наступление весны, чтобы под окнами зацвела черемуха, и в его комнате бы сладко пахло. Рассказал, как он радовался, когда в маленьком саду посадил семечко, и из него выросло деревце. Сейчас саженец продолжал упорно расти, и Арсений искренне верил, что он непременно станет могучим дубом. Как зимой у них во дворе выпало больше всех снега, и в огромном сугробе ему вырыли глубокий лаз. Рассказал, как пять лет назад, после того, как остался круглым сиротой, окончательно перебрался жить на чердак. — Там тихо и спокойно. Не слышно шума, криков, и лишний раз взгляд пренебрежительный и жалостливый не словишь, — Арсений прикрыл глаза, ощущая, как на плечо ему легла рука, — а еще внизу где-то воробей сделал себе гнездо, и я теперь по утрам просыпаюсь от чириканья. У меня там уютно. И оттуда сбежать можно — правда по трубе, и потом будешь на улице ходить весь в саже и грязи, но иногда невыносимо душно внутри становится. И всегда мне виделось, что в замке, где такие просторы, где из окон льется много света и стены вокруг не давят, лучше. Но, видимо, неважно, где чувствовать себя одиноким. — Или не чувствовать, — уверенно заявил Антон. Арсений уже было обернулся, чтобы съехидничать над «гениальностью мысли», но не смог проронить ни слова. Антон смотрел не изучающе, как в первые секунды их встречи, не восхищенно, не возмущенно, не любопытствующе — Арсений не был в состоянии описать этот взгляд. В нем была нежность, была надежда, смущение и неуверенность, и последнее медленно исчезало. Арсений быстро облизнул губы, уже не в первый раз замечая, но в первый раз с такой ясностью осознавая, что Антон — красивый. У него мягкие кудряшки, в которые хочется забраться рукой, у него на носу трогательная родинка, у него глаза сияют в лунном свете. Арсений не знал, что в этот момент Антон не мог толком вдохнуть от блеска в голубых глазах, от пушистых ресниц, от родинок на бледной коже. В его глазах Арсений уже давно стал прекрасней самой лучшей жемчужины. Молчание их тянулось вечность, и не один не решался сделать никаких действий. Ни Арсений, ни Антон не хотели портить себе этот вечер ненужными внутренними разборками. Они попытаются сделать это позднее. А пока… — Я обязан показать тебе реку. Луна сегодня яркая, там сейчас наверняка волшебно, — шепот Антона будоражил. Арсений зачарованно следовал за ним почти бегом. И открывшийся пейзаж превзошел все его ожидания. Река, или скорее речка, была небольшой. Она перерезала парк поперек, а в самом своем широком месте образовывала небольшой остров. К нему был перекинут самый маленький, и самый живописный мостик во всем парке. Его ограждения мастера своего дела превратили в самый настоящий металлический сад. Арсений облокотился на перила, вглядываясь в сумрак. Вдалеке виднелся забор, а за ним темные пятна — холмы с домами, где тихо спали люди. Он вдохнул прохладный воздух, чувствуя, как ветер, гуляющий вдоль речки, приносит запахи леса. Луна уже прошла свой пик, и теперь медленно опускалась к горизонту. Но даже сейчас на реке было заметно ее вытянутое отражение. — В детстве, когда мы были на озере, я… хотела пройтись в лунной дорожке, — Арсений был готов пустить в честь самого себя салют, ведь мысли сейчас вертелись вокруг других вещей, никак не отыгрывания своей роли. Помог лишь инородно звучащий голос. — Мне рассказывали, что в конце лунной дорожки можно найти настоящее сокровище, — Антон устроился рядом и продолжил говорить шепотом, склонившись прямо к уху. — И знаешь, сейчас мне кажется, что лунная дорожка заканчивается на этом мосту. Они медлили, стоя в нерешительности, покуда ветер не переменился. Теперь он дул в спину, принося тихие звуки скрипки. Арсений не мог с точностью описать последующие события. Вот он смотрит Антону в глаза и чувствует, как медленно растворяется в них. Мир вокруг начинает кружиться, под ладонями ощущаются чужие плечи, а до слуха доносится звон хрусталя, точно в такт долетающей мелодии. Но какое это имеет значение, когда Антон ласково улыбнулся. Имеет ли сейчас значение хоть что-то вокруг? Мостик для танцев не задумывался, он узок, на нем не повыделываешься, но этим он и прекрасен. Ведь их кружение вокруг своей оси, почти впритык друг к дружке, передавало куда больше того же вальса. Как расслабились плечи Антона в руках Арсения. Как правильно он сжимал его талию. Как ноги их изредка задевали друг друга, сталкиваясь коленкой. Каждое прикосновение было важным, нужным, и помогало отдалить момент, когда языка жестов уже не хватит. Потому что и Антон, и Арсений начинали во время разговора невольно думать. Во время танца они позволяли себе только влюбляться. Сказочный миг прервали отчасти виновники всех произошедших событий — ступни Арсения ясно заявили, что любовь любовью, но не в хрустальных туфлях же! Вскрикнув от пронзившей мизинец боли, он чуть не упал, поддерживаемый Антоном. — Что… — Нога, — Арсений зашипел, попытавшись перенести вес на левую, но получивший однозначный ответ. Антон сориентировался быстро — подхватил Арсения на руки и присвистнул, заметив туфли. — Зачем ты носишь это адское изобретение? — Подарок, — коротко отрезал Арсения, борясь со смущением. Быть героем, который в состоянии дойти, ему не давали собственные ноги. Антон объяснение понял, и больше вопросами не докучал, перенеся Арсения с мостика на маленький остров, на котором кроме парочки кустов да качелей ничего и не было. Стоило им обоим на них усесться, как Арсения тут же скинул дурацкие туфли, облегченно выдыхая. — Мне соврали, в тисках явно поприятнее, — он подставил ступни ветру. Антон до странного задумчиво уставился вниз. — Помнится, кто-то говорил, что не умеет танцевать, — тихо сказал он через некоторое время. — А я и не умею. — Значит, у тебя прирожденный талант, — Антон резко вскинул голову, — если ты не против, я могу тебя научить. — Не против, — слишком поспешно ответил Арсений, прикусывая язык. Ведь следующего раза быть не может. Они оба затихли, каждый обдумывая что-то свое. Ночная тишина обволакивала их, терпеливо ожидая, когда ее нарушат. Антон, спустя долгие несколько минут молчания, решился. — Я, — он поджал губы, — не буду скрывать, я бы хотел проводить так как сейчас, каждый свой вечер. Разговаривать с тобой, танцевать в удобной обуви, — он нервно усмехнулся, — дарить тебе счастье. И, прости за спешку, но мне кажется, что то, что я испытываю сейчас, называется влюбленность. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного… После слова «влюбленность» Арсений лишь смотрел на Антона, на то, как открывались его губы, слышал его, но до сознания дальнейшие слова не доходили. В нем схлестнулась борьба не на жизнь, а на смерть между теплотой и щемящей сердце нежностью с липким страхом. В голове набатом било, что все эти слова Антон сейчас говорит прекрасной незнакомке, а не Арсению, у которого ни кола, ни двора, и он вообще-то парень. От этого резко стало горько. Антон, заметив, что его не слушали, неловко отвел взгляд, и Арсений будто бы выплыл из толщи воды и страхов обратно в реальность. — Я не давлю, я готов ждать сколько угодно, прежде чем ты ответишь. — На что? — На вопрос, дашь ли ты мне шанс, — Антон терял былую уверенность прямо на глазах, начал теребить полы выступающей рубашки и говорить все быстрее, — если ты решишь, что нет, то скажи нет, а если, ну вдруг, ты позволишь, то можешь просто назвать мне свое имя. Ну или сказать «Да», или что угодно, я не знаю… Арсений улыбнулся, касаясь его плеча кончиками пальцев, но даже этого хватило, чтобы Антон немного успокоился. — Я подумаю, обещаю. Любовь ликовала и требовала идти дальше. Страх орал и пытался давить на чувство вины. Арсений надеялся, что Антон поможет ему заткнуть всех хотя бы сейчас. И он помог. — Скоро будет светать. Я знаю место, где открывается самый восхитительный вид на рассвет. — Поможешь мне туда добраться? — Разумеется. До балкона они дошли еле-еле: идти Антону с Арсением на руках было тяжеловато. Но весь этот долгий путь назад был совершенно не зря. С балкона открывался вид на весь их маленький городок, на холмы за ним, порозовевшие по краям. Арсений высунулся вперед, стремясь не пропустить тот момент, когда солнце впервые покажется. — Здесь и правда изумительно! — восхищенно сказал он. И тут же с ужасом осознал свою ошибку. Да, солнце еще не выглянуло, скрываясь за холмами, но первые его лучи успели окрасить небо в красный. — Что у тебя с голосом? — удивленно спросил Антон. Арсений был готов закричать от отчаяния на свою забывчивость. В груди поднималась паника и чувство тупой безысходности. Если, находясь у Антона на руках, в его голову залезали бредовые идеи, что они смогли бы общаться по переписке, то теперь все призрачные надежды рухнули в один миг. Когда он нашел в себе силы посмотреть Антону в лицо, он заметил, как тот внимательно разглядывал шею. Ну да, с голосом вернулся и кадык. Не став больше таиться, Арсений одним махом снял парик, прижимая его к груди. Лицо Антона осталось нечитаемым, он уже открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но Арсений решил воспользоваться последним шансом, данным ему судьбой. Губы у Антона оказались приятные, мягкие. Он стоял истуканом, пока Арсений вырывал себе прощальный поцелуй, чтобы запомнить эту ночь навечно. И лишь когда его рук коснулись, когда к его настойчивому языку потянулся язык Антона, Арсений нашел в себе силы оторваться и, отпечатывая облик растерянного возлюбленного навсегда в своей памяти, кинуться наутек, не позволяя крикам «Стой!» себя замедлить. Сбегая вниз по лестнице, он чуть было не упал и не скатился с нее кубарем. Поняв, что дальше бежать в этих туфлях он не сможет чисто физически, Арсений поспешил их с себя скинуть. Получилось неудачно — одна из туфелек отлетела вбок, и возвращаться за ней времени не было — позади настигал Антон. Так что, подхватив оставшуюся, Арсений бросился вперед, не жалея сил. На рассвете в замке все спали, утомленные долгим балом. Даже стража стояла вялая, не сразу среагировав на разносившиеся по дворцу крики. Так что, пока она опомнилась, Арсений уже успел влететь в кусты, понахватать на себя весь репейник, выбраться сквозь секретный лаз и умчаться на все это время мирно ждущей его лошади куда подальше от замка.

***

— Я смотрю, гуляние прошло на славу, — Катя встретила его, потрепанного и испачкавшегося, и его быстрый рассказ с счастливой улыбкой, — красавчик, я в тебе не сомневалась! Поменяться туфлями — браво! — Вот, держи, — Арсений без сил спустился с лошади на землю, всучил Кате туфлю и, пошатываясь, пошел в маленькую комнатку обратно переодеваться. — Ты весь вечер один плясал или нашел кого-то? — не унималась фея. Арсений рассказывать хоть что-то был не способен. Он быстро ополоснулся в корыте с водой, и поспешил стащить с себя наряд, чтобы никакая стража его уж точно не обнаружила. — Нашел. Антона, — глухо отозвался он. Катя присвистнула. — Антона? Принца? — Принца Максимом зовут. — Это младшего Максимом зовут, — Катя изумленно уставилась на Арсения, — а старшего как раз Антоном. Ты чего, так всегда мечтал на бал попасть, что даже не знаешь, сколько у тебя в королевстве принцев? Пять лет назад и в честь Антона бал устраивали! Пять лет назад Арсений лишился всего, и ему было совершенно не до балов. Он изумленно замер, уже уставшим от стольких потрясений и бессонной ночи мозгом скрепляя пронесшиеся факты. Все сходилось идеально. Арсений почувствовал, как земля уходит из-под ног. Краем сознания он уловил, как Катя сочувственно хлопнула его по плечу и предложила помощь с тем, чтобы оказаться дома. Арсений бездумно кивнул, и в следующую секунду очнулся уже на чердаке, сидящим на собственной лежанке. И стоило голове коснуться подушки, как он тут же провалился в сон.

***

Качели мерно покачивались, иногда тихо скрипя. — …влюбленность. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного. — говорил Антон. А затем продолжал, — особенно по отношению к женщинам. Это прозвучит, наверно, странно, но это правда. Он смотрел на его ступни, далекие от идеала женских ступней, как завороженный. Он смотрел на него после поцелуя без отвращения. Арсений соврал ему только в том, что Антон был вынужден употреблять к нему женский род. И он сказал, что влюблен. Арсений устал просыпаться каждый раз от того, что во снах ему постоянно приходили воспоминания о прошедшей ночи. Арсений пытался убедить себя, что это лишь фантазии, а не воспоминания, но удавалось это плохо. Особенно после того, как Сережа рассказал, как пять лет назад на первом и единственном балу, на котором Антону пытались найти «человека, который бы мог разделить с принцем всю жизнь» в приглашениях были формулировки, недвусмысленно намекающие, что попытать счастья с принцем могут не только девицы. И, несмотря на страх оказаться отвергнутым, под конец третьего дня после бала, Арсений твердо убедился, что должен попробовать объясниться во чтобы то ни стало. Ему было слишком душно на своем чердаке. И он не знал, не догадывался, что Антону было слишком ветрено в его замке. И что им обоим теплее от воспоминаний об их ночи. И чуточку лучше от мыслей друг о друге. Но вот как попасть к Антону Арсений не знал. Заявиться, постучаться в ворота и сказать, что его, мол, ждут? Да кто его пустит! Нужное обстоятельство подвернулось на четвертый день, когда Арсений твердо уверился, что должен хотя бы попробовать. Принц Максим объявил на все королевство, что разыскивает девушку, которой подойдет туфелька. Описывалась она не очень подробно и тактично, но Арсений без труда узнал выданную Катей туфлю. Неудивительно, что Аня умудрилась их растерять, учитывая, насколько крохотной у нее была ножка. Дом семьи Арсения оказался одним из первых, куда приехала золоченная карета с проверяющими. И пока его мачеха пыталась незаметно намекнуть главному министру, что с таким большим размером ноги невеста принцу уж точно не нужна, Арсений начал действовать. Натянул на себя первое попавшееся платье сестры, стащил у мачехи ее старый парик, обернул горло платком и выскользнул из трубы, замаравшись в грязи. Он успел лишь немного отряхнуть лицо, когда карета двинулась дальше. — Стойте! — завизжал Арсений самым тонким фальцетом, на который только был способен. Вся процессия остановилась. — Позвольте мне, — сипло проговорил он и закашлялся. Все же мужской фальцет — не самая приятная для уха вещь, фальцет Арсения в особенности. Поэтому он показательно схватился за горло. Его смерили довольно презрительными взглядами но, получив указание из кареты, вынесли туфли. Разумеется, Арсению они обе были впору. Дверь кареты распахнулась и оттуда выглянул принц Максим. Он внимательно оглядел «свою судьбу» и нахмурился, явно ожидая увидеть... не это. Арсению едва удалось сдержать усмешку. — Три дня назад я танцевал на балу с вами? Арсений кивнул, вновь показательно кашлянув. — Горло, — прохрипел он, — мне больно говорить… — Я понял, — сказал Максим, выходя из кареты и помогая Арсению забраться внутрь. — Вы уверены, что это та самая девушка? — недовольно спросил министр. Максим бросил на него злобный взгляд. — Я уже тысячу раз вам объяснял, что не помню ее внешность совершенно, как по злому проклятью. — Но тем не менее, вы уверенны, что влюблены? — едко уточнил министр. — Мне кажется, она была, как минимум ниже… Но Максим уже не слушал никакие доводы, захлопнув дверь кареты и крикнул кучеру, чтобы они ехали. — Не обращай внимания, — он улыбнулся, но Арсений даже не смотрел в его сторону, сильнее сжимая самого себя за шею, едва не душа. Ему становилось страшнее с каждым цоком копыт — а вдруг Антон его не ждет, а вдруг он все сам себе надумал, а вдруг, а вдруг… — Мы едем во дворец, я хотел бы представить вас моей семье. Ты не против? — на мгновение прервал его размышления принц. Арсений отрицательно качнул головой, стремясь прожечь в обивке кареты дырку. — Скажите хоть, как вас зовут? — Эленча, — да, воспоминания у Арсения действительно работали запоздало. Правда собственную выдуманную фамилию припомнить так и не удалось. Дальше они ехали в тишине. Заметив молчаливость спутницы, Максим решил не продолжать разговор, стараясь как можно незаметней вытирать ладони от волнения. Арсению казалось, что он вдохнул последний раз перед дверьми замка и больше не дышал. Он не упал лишь чудом — ни во время шага, ни когда стоял под пристальным взглядом собравшихся в тронном зале. Максим представил его сидевшему на троне отцу. Король начал говорить что-то о браке с принцем, но все его слова пролетали мимо ушей. Арсений не мог оторвать глаз от пола, смотря на маленькую неровность в плитке и чувствуя, как постепенно страх уходит, сменяясь тоской. Ведь Антон никак не подал знака, что он с Арсением знаком. А он здесь, в зале, Арсений успел разглядеть его фигуру, стоящую у трона, прежде чем зажмуриться. Наконец тупой интерес пересилил, и Арсений все же поднял взгляд, пронзенный мыслью, что, быть может, Антон забыл его внешность также, как и Максим Аню? Но, посмотрев лишь мельком, Арсений убедился, что нет, Антон его узнал. Заметив, что Арсений больше не изображал из себя скромную девицу, Антон прищурился, прямо как в их первую встречу и указал пальцами на них с Максимом, спрашивая без слов, не решился ли Арсений предпочесть младшего принца старшему. Арсений с глупой улыбкой покачал головой и решительно посмотрел в ответ, давая понять, что приехал только к нему. — …ну так, дитя, ты согласна? — мягко спросил король. Антон резко поднял руку, привлекая к себе внимание. — Мне кажется, ты ошибся, Максим, — он довольно ухмыльнулся, — это не дама, с которой ты провел весь бал. Прошу вас подождать меня немного, и я сумею вам это доказать. И он быстро скрылся, оставляя испуганного Арсения наедине с изумленной королевской семьей и, что еще хуже, стражей. Сделав невольно шаг назад, Арсений замер, услышав позади себя лязг. Но король властным жестом остановил стражника. — Дождемся Антона. — Кто ты такая? — возмущенно спросил Максим. Арсений не ответил, найдя своеобразное успокоение в витраже напротив. Антона долго ждать не пришлось и обморок, к которому Арсений был уже близок из-за того, что забывал толком дышать, не случился. Принц радостно влетел в тронный зал, демонстрируя всем и каждому хрустальную туфельку. Антон подошел к Арсению вплотную и опустился на одно колено. — Прошу вашу ножку. Арсений, как зачарованный, поднял ногу, и Антон осторожно надел на него хрусталь. А затем он встал, мягко беря ладони Арсения в свои. — Это не твоя возлюбленная, Макс, — он осторожно стянул с Арсения парик. Все вокруг издали изумленный вздох, но двум парням было на это все равно, — Это… — Арсений. Меня зовут Арсений. — Мой возлюбленный. Они не поцеловались лишь потому, что у Арсения не хватило ни моральных, ни физических сил, и он просто упал в объятия, утыкаясь Антону в шею и, наконец, нормально дыша. Антон в ответ ласково гладил его по спине. — Извините, а мне что делать?! — возмущенно спросил Максим. И в этот момент случилось самое странное, что только можно было себе вообразить. Прямо над городом, что прекрасно было видно из окна замка, появилась фигура долговязого парня. Трижды прокукарекав так, что ему позавидовал каждый петух в округе, он продекларировал: — Я, Александр, иначе Гудок, хочу заявить, что нет в мире лучшей в мире феи-крестной, чем Екатерина Варнава! Я признаю, что поступил отвратительно, грубо подставил ее! Я признаю, что я не достоин ее! Я молю у нее прощения! Немного кривляясь и переигрывая, мужчина встал в воздухе на колени, вновь трижды прокукарекал и испарился. — Опять эти феи-крестные что-то не поделили, — недовольно буркнул король. В этот момент на подушке, где раньше покоились старые туфли Арсения, появилась крошечная хрустальная туфелька. Принцу Максиму ничего объяснять было не нужно. Схватив туфельку, он крикнул, приказывая седлать карету. — Вот видишь, братец, теперь можешь не переживать, что размер ноги у любимой больше твоего, — хохотнул Антон. — Ее зовут Аня, — добавил Арсений. Они вдвоем так и не выпустили друг друга из объятий. Максим благодарно кивнул и выскочил из зала. За ним потянулись и остальные, заявив, что разбираться будут уже все вместе, оставляя счастливых Антона и Арсения наедине.

***

— Извините, можно войти? — робко спросил Антон, немного приоткрывая дверь. — Да, конечно, — кивнул художник, даже не оборачиваясь, вовсю поглощенный прорисовыванием мелких деталей портрета. Это был хороший знак — если их придворный художник уходил в работу с головой, значит, она ему действительно нравилась. Хотя как может не нравиться рисовать Арсения Антон искренне себе не представлял. Сам же Арсений тихо радовался, что у него есть Аня, которая прошла процедуру с портретом на год раньше, и смогла подсказать, как сесть поудобнее. Они с Максимом ничего откладывать не стали. — У меня для тебя сюрприз, — Антона буквально распирало от новости, — Пляши, наш дорогой граф сделал твоей младшей сестре предложение! — Да ладно! — Арсений даже подпрыгнул, кидаясь Антону на шею, — Они как-то слишком быстро решились! — Ну так сестра жениха принца, такую грех отпускать, — улыбнулся Антон. Арсению хотелось кричать. Теперь, когда матушка его вышла замуж за герцога, старшая сестра сбежала с Сережей (это стало для Арсения великим потрясением. На вопросы Сережа юлил, говорил, что просто боялся быть отвергнутым — ведь он простой пекарь. Но, вдохновившись Арсением, попробовал познакомиться и получил взаимность), и вот теперь младшая вышла за графа, дом, наконец, принадлежал ему! Дом, где он вырос, где растет самая душистая черемуха, где выпадают самые большие сугробы и где, несмотря на все невзгоды, все равно упорно продолжает расти дуб. — Я, правда, думал, что ты отдашь его Сереже. — А зачем он ему? — недоуменно спросил Арсений, — у него дела идут в гору, они с Машей недавно собственное жилье построили, а мой дом ей все равно никогда не нравился… — Да ладно тебе, не заводись, я просто предположил. — Мы сможем уезжать туда периодически. На лето или на зиму, — Арсений мечтательно закатил глаза, — Антон, это лучшее, что со мной случалось в последнее время! — А когда я сделал тебе предложение? — Ну… — Эй! То ты принцев на яблоки меняешь, теперь королевские предложения на дома!.. — Антон легонько толкнул Арсения плечом. Тот весело рассмеялся, крепко обнимая своего жениха.

***

— И все-таки согласись, что из-за того, что я увел у тебя подопечную, все закончилось даже лучше! Вместо одной пары у нас получилось две! — Хватит оправдывать себя, у меня все было схвачено. — Врешь же все. — Вресь зе все. Арсений и Антон передразниваний двух фей-крестных не слышали. Они слышали вместо этого громкое, единогласное: «Горько!». И целовались дольше всех в всем королевстве. И жили все долго и счастливо!