Как обычно

Все было как обычно. Солнце светило также, как и всегда, облака мерно двигались по голубому небосводу, быстро сменяя друг друга. Так было часто в Карелии. Облака, тучи приходили и уходили не задерживаясь надолго. Ничего не менялось. Максим, взявший небольшой самовольный отпуск в перерывах между выездами, лежал на кровати небольшой съемной комнаты в Петрозаводске. Он держал в руках потрепанный ноутбук и улыбался. Уши его были заткнуты наушниками, и сам он периодически поддакивал девушке, говорившей на другом конце связи. Изображение было плохого качества. Картинка пестрела пикселями и подергивалась синими полосами. Звук тоже оставлял желать лучшего, но Максим улыбался, слушая девушку. — …может плюнешь и приедешь? — спросила черноволосая Вика. Максим был в шаге от того, чтобы сказать «да». Все его естество хотело прокричать «да» в микрофон стареньких наушников, покинуть старую съемную комнату, собрать вещи, закинуть на плечо гитару и взять билеты на ближайший поезд до Москвы. Максим сам себе удивился и тут же задавил чувство жуткой, всеобъемлющей тоски. Что это с ним? — Ты же знаешь, я не могу, — привычно ответил он, успокаивая бешено колотящееся сердце. — Кто-то же должен спасать людей, — шутка вышла неудачной, и Вика поморщилась. — Без тебя всех спасут, Макс. Герой хренов. Вика в принципе редко ругалась, вспомнил Максим и тут же помотал головой, прогоняя ненужные мысли. Что такое на него нашло? — Скоро закончится сезон пожаров, и я приеду к тебе, — пообещал он. — Пойдем в кафе, помнишь, то, около парка? Закажем тебе булочки с вишней, выпьем по чашке кофе… А потом пойдем к тебе домой и будем весь вечер смотреть какой-нибудь сериал. Купим попкорна и будем кидать его в экран, когда игра актеров будет уж слишком плохой. Да, Вик? Максим говорил это, но на душе скребли кошки. Все эти планы казались такими далекими и несбыточными. — Ладно, мне надо бежать. Сегодня выезд, — скомкано попрощался Максим и поспешил отключить связь. Какой-то кошмар. Максим открыл кран и сунул под него голову. Холодная струя воды сразу промочила пушистые светлые кудри и ворот рубашки. Но вместе с холодом пришло и какое-то облегчение. Совершенно не о чем волноваться. — Совершенно не о чем волноваться. «Все как обычно» — подумал Максим, глядя на встречный пал. Жители деревни старались остановить пожар своими силами, это понятное желание. Он посмотрел на десяток мужиков, и где-то на периферии сознания шевельнулся червячок беспокойства. А потом пришел Петр, сообщив, что их лагерь сгорел. Он нес гитару в правой руке, небрежно держа за гриф. Любимица Максима даже не обгорела. Светлые гриф и корпус был щедро присыпан золой, но целы и невредимы. А затем стало не до гитары. Уже вечером, когда команда пожарных легла спать, Максим рассматривал свою гитару, маленькое, но уродливое черное пятно было прямо под пальцами левой руки. Он вздрогнул. Все ведь хорошо, верно? Всю ночь Максиму снилось пятно от пожара на гитаре, расползавшееся по всей гитаре, поглощающее ее полностью. Весь следующий день Максим чувствовал смутное беспокойство. Но все было как обычно. Им даже выдали лопаты, а Макс исполнил импровизированную песню про молодоженов. Вроде, даже неплохую. Но потом пришел Алексей Палыч с посеревшим лицом и нерадостными новостями. Прибежавший Мальчишка Ильин Роман лишь усугубил ситуацию. Гребаный спутник. Вообще, Максим не понимал, на что рассчитывал Алексей Палыч, беря с собой этого мажорчика. По нему же видно, что он упертый, как баран и сделает все из чистого принципа. — Верховой пожар, — тихо сказал Алексей Палыч, отведя Максима в сторону. — У меня плохое предчувствие. Ты летишь с женщинами и детьми, понял? - Так точно, товарищ командир, - Максим шутливо отдал честь. Алексей Палыч улыбнулся и задержал на Максе тоскливый взгляд. - Все будет хорошо! - подбодрил Макс. - Встретимся на том берегу. - Конечно. И только попробуй там не появиться. Верить в чудо, да? Так ты говоришь? - задумчиво протянул Алексей Палыч. Максим кивнул. Когда они помогали собраться жителям деревни, Максим смотрел на Алексея Палыча. Он дул на обожженный палец и обескураженно глядел на прожженную спичку под ногами. Молодой пожарный достал из кармана сосачку и сунул ее за щеку. Стало спокойнее. «Они не взлетят» — подумал Максим, глядя на перегруженную машину. Пришлось высадить женщин, и Макс остался один с десятком перепуганных детей и разваливающимся от старости вертолетом. Это было чудо. Самое настоящее чудо, в которое он так неистово верил и которое считал своим эдаким покровителем. Машина оторвалась от земли и взмыла над горящими деревьями. Они летели, а дети кричали от страха. Горящие ветки били по машине со всех сторон. Но это ничего, до базы недалеко. Макс рассмеялся от облегчения. Лопнул трос. — Если сядем, то не взлетим, — набатом стучали в голове слова Окопыча. Но он же бывал и не в таких передрягах, верно? Все всегда заканчивалось хорошо. Ему всегда везло! Максим заставил себя улыбнуться и пролез к детям. Ради них он не должен бояться. У детях в глазах не должно быть такого панического ужаса. Это дети. Они должны играть и смеяться, а не плакать от страха за свою жизнь. Верьте, детки, чудо случится. — Берите конфетки! - Максим улыбнулся искренне. Они все-таки сели. Макс выкидывал из вертолета все, что могло облегчить вес. В огонь полетела любимая гитара, и, глядя на ее догорающие останки, Макс понял, что ничего не будет хорошо. Не будет ни булочек в вишневой подливке в кафе, ни надоедливого сериала с попкорном. Вся жизнь сузилась до единственного «сейчас». Но он не собирался сдаваться. Сливаем топливо, плевать, долетим на резервном. За борт обувь… Дети боялись. Они тряслись и плакали. Огонь подбирался все ближе. Оранжевые языки пламени окутывали поляну в кокон. Пламя повсюду. Сбоку, снизу, сверху. Горло саднило. — А теперь курточки! — сказал Максим, стягивая кофту. — Жарковато здесь, да? Прямо как на море. В голове мелькнула картинка Вики в купальнике и ласковой жары Доминиканы зимой. Но все это было далеко. Здесь не было ничего привычного. Ноут, телефон, пара постеров на стенах, даже гитара — все это было будто не с ним. Здесь и сейчас были только он, дети, два пилота и приближающийся огонь. Из-за топлива все вспыхнет мгновенно. «Паника — хуже пожара,» — как-то сказал Алексей Палыч. И поэтому, стараясь отвлечься, Макс с небывалым энтузиазмом откручивал, снимал и отвинчивал все, что могло облегчить вес. Максим посмотрел на лес. Огонь почти дошел до топлива и распыленный огнетушитель уже не поможет. Как же страшно. Паника накрывала с головой. Не будет никакого чуда. Но детям об этом не надо знать. — Внимание! А сейчас все, кто верят в чудеса, закрываем глаза! И насчет три взлетаем! Нельзя детям видеть того, что сейчас произойдет. Какая ирония, новый мальчишка, Роман, шутил по поводу "Героя России". Сейчас уже не смешно и плевать на медаль. — Раз! Ну же, закрывайте, мне и так сложно. — Не подглядываем! — мама, как я не хочу умирать! — Два! — вспомнились чернеющие угольки гитары. Всего лишь один шаг. Всего шаг. Остались секунды. — ТРИИИИИИИИИ! - Макс тоже отчаянно верил в чудо. Чтобы было не так сильно больно гореть в огне. И Максим выпрыгнул с вертолета в огненный ад. Топливо хлюпнуло под ногами. Вертолет начал медленно подниматься в воздух, а в окна начали выглядывать перепуганные дети, а Макс махал им рукой и улыбался. Все правильно. Жизни всех этих детей стоят одной его. Пламя лизнуло ноги, и Макс понадеялся, что дети не услышат его крик. Вертолет взлетел. Чудо случилось.