Белоснейжка

Волдеморт и все его хоркруксы были повержены, а Поттер снова выжил — очевидно, по привычке. Отгремели победные Бомбардо, а чепчики и трупы заняли свои законные места. Но история на этом отнюдь не закончилась… Стирая с грязной щеки след чувственного поцелуя Джинни, Гарри спешил к Визжащей хижине. Стыдно признаться, но только теперь, к концу великого дня, ему пришла в голову простая мысль: а где же Снейп? Профессора не было видно ни среди живых, ни среди мертвых, ни среди призраков. Неужели он так и истекает кровью на занозистых досках бывшего Люпинова убежища? «С него станется», — подумал Гарри, ускоряя шаг. Подошва соскользнула с упрятанного во мху валуна, и ногу прострелило короткой резкой болью. «Мало мне было Волдеморта», — зло подумал Гарри, садясь на влажный мох и стягивая некогда белый кроссовок. За спиной что-то хрустнуло, будто сломалась валежина под лапой крадущегося зверя. «Вот, сейчас еще и сожрут, — оптимистично предположил Гарри. — Хватятся — где Поттер, где Поттер… а Поттер уже в медвежьем желудке, тепло ему там и хорошо…». Тут он вспомнил, что, кроме гипотетических медведей, в Запретном лесу водятся вполне реальные оборотни и акромантулы, и подскочил, тыча палочкой в сторону мрачной чащи. Но неведомые опасности не спешили обрушиваться на победителя Волдеморта. «Ну и ладно», — подумал Гарри, обулся и, прихрамывая, продолжил путь. К Визжащей хижине он подошел, когда малиновое солнце уже цеплялось пузом за черные вершины сосен. Хижина, с распахнутой дверью и слабо поблескивающими окнами, была похожа на уродливую голову подслеповатого тролля. Заходить туда не тянуло. Гарри заставил себя подняться на крыльцо, прижался спиной к косяку и по стеночке просочился внутрь. Затянутые паутиной и пылью стекла пропускали достаточно закатного света, чтобы позволить разглядеть, что на полу никого нет. Гарри нахмурился. Он никак не мог спутать место и принять за Визжащую хижину, скажем, лодочный сарай: не настолько уж безумным был этот день. Снейп лежал здесь — это Гарри помнил точно. Он присел и коснулся рукой пола. Доски были влажными, и, поднеся пальцы к глазам, Гарри убедился, что это от крови. Он вспомнил, как густая жидкость, будто масляная краска, выталкивалась из глубоких ран, оставленных змеиными клыками, и сглотнул легкий позыв к тошноте. Но куда делся Снейп после? Красноватые лучи солнца слепили глаза, мешая толком разглядеть комнату. Гарри плотно зашторил окно какой-то тряпкой, по широкой дуге обойдя место, где должен был лежать Снейп, и развесил под потолком с полдесятка Люмосов. В их ровном свете на пыльных досках четко обозначился широкий след, будто кого-то волокли по полу от стены к двери. Тянувшийся вдоль полосы темный пунктир, несомненно, был прочерчен кровью. — Либо вытащили, либо уполз, — задумчиво пробормотал Гарри. Кому могло прийти в голову вытаскивать Снейпа, он не представлял. О произошедшем в Хижине знали, не считая Снейпа, только они трое, и Гарри готов был спорить на тысячу галлеонов, что ни Рон, ни Гермиона за профессором после боя не рванулись. Возможно, Снейп позвал на помощь? Гарри хмыкнул. Во-первых — кого? Во-вторых, Снейп — и на помощь? Да он бы скорее издох, чем признался, что нуждается в участии другого человеческого или нечеловеческого существа. Гарри вышел на улицу. Теперь, когда он знал, что искать, он тут же заметил и пятна крови на ступеньках, и примятую траву. След вел к лесу. Гарри зажег еще один Люмос и направился под сень деревьев, где уже сгустились майские сумерки. Продираясь сквозь невысокий, но цепкий подлесок, Гарри невольно восхитился силой воли и ослиным упрямством Снейпа. Он не понимал, за каким чертом профессора понесло в чащу, но предпринятые тем усилия, несомненно, заслуживали уважения. Отчаявшись прорваться через плотное переплетение побегов малины, густо перевитых вьюном, Гарри погасил Люмос и в полутьме полоснул по кустам Диффиндо, потом шагнул вперед, топча уцелевшие прутья, и неожиданно вывалился на открытое место. Все еще нывшая нога второй раз за час подвернулась, и Гарри кувырком полетел в кочковатую траву. Чья-то тень скользнула следом за ним. Гарри наугад запустил в темноту Сектумсемпрой. Тень пригнулась и зашипела. — Кто здесь? — завопил Гарри. Ему стало страшно. Он вовсе не собирался умирать после того, как победил одного из величайших волшебников всех времен и народов. Он собирался жить долго и по возможности счастливо. — Я, — ответила тень односложно и очень знакомо. Гарри вспомнил, что, кроме Сектумсемпры, он может воспользоваться Люмосом, и немедленно зажег огонек, запустив повыше, чтобы не оказаться легкой мишенью в круге света. Тень обнаружила острый нос, белесые волосы и прочие признаки Драко Малфоя. — Какого черта?.. — спросил Гарри, не особо удивившись. Значительная доля его неприятностей в течение последних семи лет была связана именно с этой бледной личностью. — А ты? — немедленно спросил Малфой. — Не твое дело. — И не твое тоже. Они замолчали, колюче поглядывая друг на друга. В наступившей тишине было отчетливо слышно хриплое дыхание. Хриплое?! Гарри подскочил и бросился в темноту, откуда, по его расчетам, доносилось хрипение. Малфой не отставал. — Люмос! — крикнул Гарри, наступив на что-то твердое и в очередной раз едва не упав. Из-под ног раздался негромкий долгий стон. — Профессор, это вы? — Гарри упал на колени и зашарил руками по траве, отыскивая впопыхах слетевшие с носа очки. Руки нащупали сначала ткань, а затем окоченевшую, скрюченную ладонь. Гарри вцепился в нее, как в родную, поднял взгляд и смутно различил белеющий в сумраке нос. — Акцио очки! — наконец сообразил он. — Не ори, — прошипел Малфой, опустившийся на колени с другой стороны профессорского… тела? Надев очки, Гарри почувствовал себя увереннее. Теперь он видел лицо Снейпа. Лицо было не бледное, а синеватое, на нем было очень много носа, тогда как губ почти не было. Глаза были плотно закрыты, и больше всего профессор походил на набальзамированный труп. Или на вампира. — Он что… того? — спросил Гарри, выпуская ледяную снейповскую руку. — Не знаю, — сказал Малфой. Он опасливо прижал два пальца к шее профессора и замер. Гарри тоже замер, кажется, на целую вечность. — По-моему, еще не совсем… не совсем того, — выдавил, наконец, Малфой. Гарри покосился на него и решительно прижал ухо к груди под черной мантией. Ткань была неприятно влажной — очевидно, пропиталась кровью. Под ней медленно и гулко стучало. — По-моему, тоже не совсем, — подтвердил Гарри. — Что делать будем? Аппарировать его, наверное, нельзя… — Наверное, нельзя, — согласился Малфой. — Надо кого-нибудь позвать. Колдомедиков, например. — Без тебя знаю, — пробурчал Гарри. Он выпрямился, отступил на шаг и взмахнул палочкой. — Аппарейт!.. Черт, — пробормотал он через секунду. — Аппарейт! Аппарейт! — Ты все еще здесь, Поттер? — даже сейчас Малфой не мог удержаться от пренебрежительного замечания в адрес победителя. — Ладно, сиди, карауль. Я сам. Аппарейт! — Кажется, авроры накрыли лес антиаппарционными чарами, чтобы никто не смог скрыться, — вспомнил Гарри после пятого или шестого малфоевского Аппарейта. — Наверное, не снимут, пока весь лес не прочешут. Завтра. Или послезавтра. Малфой плюхнулся на траву и выругался. — И что делать будем? — спросил теперь уже он. — Ты какие-нибудь лечебные заклинания знаешь? — Знаю, — просиял Гарри и, не успел Драко его остановить, ликующе воскликнул, направив палочку на Снейпа: — Энервейт! — Да кто же так делает! — заорал Драко, выдирая у него палочку. Гарри палочку отдавать не собирался. Минут пять они пыхтели, войдя в клинч, потом, тяжело дыша, разняли объятия. Палочка по-прежнему была в руках Гарри, зато у Драко была своя точка зрения. — Кто же сразу Энервейтом тычет?! — сказал он с превосходством, упираясь руками в колени и восстанавливая дыхание. — Надо причину знать… что это за проклятье… а потом уже способ лечения выбирать… — А вдруг бы Энервейт сработал? — Гарри пожал плечами. — Экспеллиармус же помог… — Что? — переспросил Малфой. Гарри отмахнулся от вопроса. — Ничего. А причину я знаю — его Волдемортова змея укусила. — Нагайна? — с ужасом произнес Драко. Гарри кивнул. — Значит, он в лес за противоядием пополз… — Думаешь? — усомнился Гарри, но Малфой уже осматривал траву вокруг. Вскоре он торжествующе указал на неотличимый от прочей травы пучок. — Смотри, Поттер! Листья оборваны! Наверное, прикладывал к ране… или ел. — Не очень-то ему это помогло, — заметил Гарри. — У этой змеи яд был не хуже, чем у василиска. При воспоминании о Нагайне его передернуло. Малфой тоже поежился. — Что же делать? — повторил он отчаянно. — Что же делать? Ты что делаешь, Поттер? — Носилки, — отозвался от кустов Гарри. — Сплетем из веток маленькие, увеличим и левитируем профессора в Хогсмид. А там разберутся, как дальше быть. — Сомневаюсь, — пробормотал Малфой. Его лоб нахмурился. Малфой будто старался ухватить за хвост какое-то воспоминание. — Не сиди, помогай, — подтолкнул его Гарри. — Под лежачий камень вода не течет. Народная мудрость! — Народная мудрость… — повторил Малфой. — Народная мудрость… Народная мудрость! — вдруг завопил он так, что сонная ворона свалилась со своей ветки в глубине леса. — Точно, Поттер! Народная мудрость! — С ума сошел? — Гарри покрутил пальцем у виска, но Малфой игнорировал оскорбительный жест. — Сказку про Белоснежку помнишь? — возбужденно спросил он. — Ну, помню. — Гарри действительно видел что-то такое по дурслевскому телевизору. — Муть девчачья. — Да не в этом дело! — махнул рукой Малфой. — Там Белоснежку отравили! Отравили, понимаешь?! — Ну? — А принц ее спас! — И что? — спросил Гарри. — Принцев у нас все равно нет, и вообще это сказка. Помоги лучше с носилками. — Брось ты свои носилки, Поттер, и послушай меня! — Малфой был настроен очень серьезно. — Маггловские сказки основаны на нашей реальности, понял? То, что у них сказка, у нас быль. В общем, Снейпа надо поцеловать. С любовью. — Конечно, — кивнул Гарри, мелкими шажками отодвигаясь от Малфоя. — Обязательно. Непременно. «Не умирающий, так псих, и все на мою голову», — подумал он. — Сам дурак, — немедленно сказал Малфой. — Тебе что, попробовать трудно? А еще герой. — Ты придумал, ты и целуй, — парировал Гарри. — И вообще, ты его больше любить должен, он тебя всегда покрывал. — Тебя, можно подумать, не покрывал, — фыркнул Малфой. — Да он и трупом-то стал из-за тебя. Ну, почти трупом. «Черт, — подумал Гарри. — Черт. Черт. Черт». Воспоминания, оставленные ему Снейпом, недвусмысленно свидетельствовали, что Гарри обязан по меньшей мере попытаться. Долг чести и всякое такое. Черт. Гарри решительно опустился на колени перед профессором, наклонился и прижался губами к чужим, холодным и влажным. Ощущение было препротивнейшим. Что делать дальше, Гарри не знал. Мысль использовать язык вызвала нервную дрожь и желание немедля кого-нибудь заавадить. Гарри повозил губами по снейповскому рту и выпрямился, утираясь ладонью. — Ну что? — спросил он. — Помогло? Малфой с видом заправского колдомедика пощупал пульс, прижал ухо к грудной клетке профессора, оттянул веко, из-под которого показалась молочная полоска белка, и покачал головой. — Как мертвому припарки. — Теперь ты, — потребовал Гарри. Выглядеть идиотом в одиночку ему не хотелось. Малфой, видимо, готовый к такому повороту событий, вздохнул и тоже прижался к губам профессора. Через несколько секунд он выпрямился и потянулся ко рту ладонью, но сдержался и повторил медицинские манипуляции. — Делаем носилки, — вздохнул Гарри, ощущая некоторую неловкость после поцелуев. — Подожди, — проговорил Малфой в нерешительности. — Слушай, Поттер… я тебе сейчас открою одну семейную тайну, и только попробуй кому-нибудь вякнуть о ней. Убью, понял? — Понял, — пожал плечами Гарри. Угрозы убить он слышал в свой адрес так часто, что выработал к ним иммунитет, а вот таинственный секрет Малфоя его заинтересовал. Малфой тем временем взмахнул палочкой, и над поляной взлетел самый натуральный Патронус в виде самого натурального серебристого дракона. Только очень маленького. — Тоже мне секрет, — фыркнул Гарри. — Я Патронуса еще на третьем курсе вызывать научился. Кстати, я был уверен, что у тебя хорек. — А не пойти бы тебе, Поттер, — огрызнулся Малфой. — И это вовсе не секрет. Секрет впереди. Про «убью» помнишь? Он пробормотал что-то своему Патронусу, и дракончик скрылся в темном небе. — Ждем, — скомандовал Малфой. Не прошло и пяти минут, как на поляне появилось новое действующее лицо, при виде которого Гарри немедленно вскинул палочку. Люциус Малфой не обратил на его воинственный вид никакого внимания. — Что случилось, сын? — спросил он. Голос звучал повелительно и высокомерно, как в те времена, когда у отца Драко еще не было недельной щетины и красных от недосыпа глаз. Гарри представил, как изогнулась выразительная бровь. — Мы нашли Снейпа, — сказал Малфой. Гарри невольно отметил это «мы» и взгляд Люциуса в его сторону. — Его укусила Нагайна, Поттер видел. Я предположил проклятье Белоснежки… — Это недолго проверить, — произнес Малфой-старший, в несколько шагов оказавшись рядом с неподвижным профессором и опускаясь на колени, как они сами недавно. Он осторожно приподнял голову Снейпа, одновременно отводя за ухо мешавшие светлые пряди. Гарри смотрел на происходящее и ломал голову над вопросом, что здесь не так. Однако стоило Малфою прикоснуться к губам Снейпа, и все вопросы покинули голову Гарри, оставив после себя звенящую и быстро нагревающуюся пустоту. То, что ему следует отвернуться, Гарри прекрасно понимал, но отвернуться не мог. Кажется, его приложили Инкарцеро, или Петрификусом, или тем и другим сразу. Он стоял столбом, краснел до ушей, смотрел, все понимал и ничего не понимал. Было очень жарко, будто у пылающего камина, и кровь стучала во всех возможных и невозможных местах, настойчиво чего-то требуя. Гарри нечаянно коснулся мизинцем ладони младшего Малфоя, испуганно отдернул руку, поймал быстрый сверкающий взгляд и на всякий случай отступил на полшажка. Дальше не получалось. И ужасно хотелось быть на месте профессора, чтобы и его — вот так: откровенно, и жадно, и осторожно, и бесстыдно, и невыносимо… Тело Снейпа вздрогнуло, дернулось. Малфой отстранился, профессор сел и закашлялся. — Что за?.. — просипел он, обведя взглядом мизансцену. — Поттер, десять баллов с Гриф… Кашель не дал ему закончить сакраментальную фразу. — Отдышись сначала… Белоснежка, — посоветовал ему Малфой-старший на удивление мягко. Профессор зыркнул на него острым взглядом из-под спутанных волос, но послушно замолчал. — Как-то многовато здесь свидетелей, — задумчиво протянул Малфой, уставившись на единственного в компании гриффиндорца. Гарри подумал, что лучше бы Снейп снял с него баллы. Малфоевский взгляд ему совсем не нравился. — Я никому ничего не скажу, — твердо пообещал он. — Конечно, — улыбнулся Малфой, чем-то напомнив небритую белую акулу. — Конечно, не скажешь. Но лучше подстраховаться. Обливи… Драко, оглядывавшийся то на отца, то на Поттера и нервно кусавший губы, в этот момент отмер, рванул к отцу и принялся что-то быстро объяснять тому на ухо. Люциус сначала хмурился, потом расхохотался и опустил палочку. — Удачи, Поттер! — пожелал он почти добродушно, подхватывая обретшего нормальный цвет лица Снейпа под мышки и прижимая к себе. — И до встречи. Он снова активировал порт-ключ и исчез вместе с профессором. На поляне разом стало темно и пусто. Можно было даже подумать, что произошедшее померещилось Гарри под действием усталости и стресса — если бы не младший Малфой, кривлявшийся на траве. — Головой ударился, что ли? — спросил Гарри, обойдя его со всех сторон и не найдя видимой причины припадка. — …Е-е-е-е-а-а-а… — просипел Малфой. — Что? — переспросил Гарри. Ночь вопросов и ответов продолжалась. — Змея, — отчетливо выдохнул Малфой. — Укусила. Больно. У Гарри похолодели руки и отнялись ноги. За Снейпа он почему-то так не волновался. — Подожди, Малфой, я сейчас, — засуетился он, хватаясь за палочку, импровизированные носилки и голову одновременно. — И почему с тобой вечно что-то случается?.. Сейчас, уложим тебя на носилки и левитируем в Мунго… — Поттер! — укоризненно воскликнул пострадавший, цепляя его рукой за штанину. — Какие носилки? Какой Мунго? Тебе четверть часа назад продемонстрировали прекраснейший способ исцеления от яда! Действуй! Для только что отравленного речь у Малфоя была слишком бодрой, но ошеломленный последними событиями Гарри пропустил это мимо ушей. — Ты хочешь сказать… — начал он. — Именно! Иначе летальный исход! — Малфой был настойчив и убедителен. — Ты же не хочешь, чтобы сегодня еще кто-нибудь погиб? Тем более я. — Не хочу, — согласился Гарри. — Но целовать тебя я хочу еще меньше, — заключил он как-то неуверенно. — По… Гарри, — сказал Малфой очень серьезно. — Это не поцелуй. Это спасательная миссия. И благородный жест. Это… по-гриффиндорски. — Черт с тобой, — согласился Гарри, наклоняясь. — Но в последний раз. Больше я тебя спасать не буду. — Конечно, — поспешно согласился Малфой почти в губы Гарри. — Больше не надо. Только на этот раз. Он, конечно, соврал; но это уж точно совсем другая история.