Летним днем 12 июля после долгой разлуки...

Ричи ждал 12 июля как Рождества. Нет, как дня рождения. Хотя нет, как Рождества и дня рождения вместе взятых, и даже больше, потому что 12 июля Эдди возвращался из трехнедельной поездки со своей матерью в соседний штат, куда та его утащила сразу же, едва закончилась учеба. Он даже уговорил отца одолжить ему машину, чтобы забрать Каспбраков из аэропорта. Тот, правда, не собирался сдаваться без боя и, прежде чем протянуть Ричи желанные ключи, поинтересовался: – Ты ведь отдаешь себе отчет в том, что помешался? – Ты вообще о чем? – Ричи едва ли не подпрыгивал от нетерпения. – Об Эдди, – отец казался немного смущенным. – Ты отказался с нами в отпуск поехать, чтобы провести лето с ним. – И что? – Тозиер в очередной раз протянул руку ладонью вверх, как бы намекая, что пора бы уже отдать ему обещанное, но Уэнтворт еще не закончил. – Стал меньше времени проводить с остальными друзьями. У тебя даже хобби никакого нет. – Пап, отстань, – Ричи закатил глаза. – У тебя что, в семнадцать было хобби? – Конечно, – хмыкнул тот, поправляя очки. – Авиамоделирование. Это казалось невероятным, но Ричи закатил глаза еще больше. – Отстой. Слушай, пап, дай уже ключи, а. – Я хочу сказать, что ты не должен забывать о том, что в этом мире есть и другие люди, помимо Эдди, – продолжал тем временем мистер Тозиер. – Например, твои родители, которые были бы рады, проведи ты отпуск с ними, – тут он покосился на дверь столовой, что однозначно дало Ричи понять, что всю эту речь Уэнтворт затеял по велению матери. – А вам с мамой разве не хочется провести отпуск вдвоем? – Ну… – судя по тому, как отец замялся, ему, видимо, этого и хотелось. Однако, Мэгги настаивала на том, что Ричи нельзя оставлять одного дома. – Вот и я хочу провести время вдвоем с Эдди, – и Ричи вновь протянул руку за ключами. – Знаешь такое выражение: «в море полно рыбы», да? – начал Уэнтворт подходить с другого бока. – И вот я тебе говорю: зацикливаться – это не то, чтобы плохо, но в некоторой степени вредно. Вам обоим необходимо личное пространство. Вы и так видитесь каждый день, а, когда не видитесь, то болтаете по телефону. Может, вам нужно немного отдохнуть друг от друга, чтобы… – Пап, я дофига отдохнул, уж поверь, пока Эдди торчал со своей мамашей в Вермонте! Дай ключи или я вызываю такси, – потребовал Тозиер. Уэнтворт вынужден был сдаться. – Отгонишь машину матери в гараж вечером, хорошо? – Да, да, да, – стоило Ричи получить желаемое, как слова отца сделались для него последним, что было способно заинтересовать его в эту минуту. – Не забудь, Ричи, потому что со второго дня стоянка в аэропорту платная и платить за нее ты будешь из своего кармана, так как нас не будет в стране. – Ага, – парень уже топтался в дверях, мечтая как можно скорее мчаться навстречу Каспбраку. Как бы сильно ему не нравилось отдыхать на Майорке, куда его каждое лето таскали родители, плескаться в море и пялиться на полуголых загорелых спасателей на пляже, он бы не пережил, улети он в отпуск в тот же день, когда Эдди, наконец, соизволил вернуться. – И не наделайте тут глупостей в наше отсутствие. Тозиер фыркнул: – А вас, я надеюсь, уже не будет дома, когда мы приедем вечером. И, помахав отцу на прощание перед двумя неделями разлуки, помчался в аэропорт. Точнее, может, для родителей это и будут две недели томительной разлуки с надоедливым, но любимым чадом, но сам Ричи предвкушал две недели счастья – они с Эдди запрутся в пустом доме Тозиеров, и ни на одну чертову секунду не вылезут из постели, кроме как для того, чтобы поесть или сходить в туалет. Ричи ужасно соскучился, ведь с того дня, как они около года назад перестали быть просто друзьями, они еще ни разу не разлучались так надолго. Ричи и прежде-то невыносимо было улетать с родителями на Майорку и две недели не видеть Эдди – может, себе он в этом не признавался, но в душе давным-давно знал, что он к Эдди не равнодушен. Так что, когда они впервые поцеловались, для него это не стало хоть сколько-нибудь большим потрясением, хотя первым шаг к их отношениям сделал все-таки Эдди. Ричи всегда знал, что тот невероятно смелый. Сидя за рулем по дороге в аэропорт, Тозиер то и дело отвлекался, погружаясь в сладостное предвкушающее чувство встречи с Эдди. Ох, как же он соскучился! По теплоте тела Каспбрака, по его до смешного маленьким ладоням, по его веснушкам и даже по его ворчанию. Тозиер знал – стоит им увидеться, и он ни на секунду не выпустит Эдди из объятий, будет вдыхать его сладкий, молочный запах, пока голова не закружится. Надо было ехать скорее, иначе долгое ожидание начинало сводить его с ума. Однако, все оказалось не так-то просто. Кажется, рейс из Эссекса задерживался. Эдди, конечно, позвонил Ричи до их выхода из дома, но мать никогда бы не дала ему денег на звонок из аэропорта, и так их ежедневные разговоры были разрешены только потому, что Тозиеры сами оплачивали все междугородние звонки. Ричи так долго вглядывался в цветастую толпу, неровными толчками вытекающую из дверей аэропорта, что чуть было не упустил Каспбраков, красных от жары, недовольных и невыспавшихся. Но, черт возьми, Тозиер был рад видеть даже пресное лицо Сони с вечно застывшим на нем выражением неодобрения, если к нему прилагалось лицо ее сына. – Мы могли бы доехать и на такси, – с этими словами Соня одним мощным движением закинула свой немаленький чемодан в открытый багажник. Машину качнуло так, что она, казалось, коснулась дном асфальта, но Ричи и виду не подал, что отец его убьет за такое отношение к автомобилю. Ведь он видел Эдди. Уставшего и явно измотанного перелетом и непрерывным пребыванием под опекой своей мамаши, но все же радостно улыбающегося при виде Ричи. Он тоже скучал – тут и сомнений никаких не было. – И я рад Вас видеть, миссис Кей, – Тозиер учтиво чмокнул воздух в полуметре от щеки Сони, а потом открыл ей заднюю дверь машины. Ему ужасно хотелось хотя бы на мгновение остаться с Эдди наедине. Да, на глазах пребывающих и улетающих граждан едва ли не со всего Мэна, но все же вдвоем. Покосившись на мать, с недовольным ворчанием забирающуюся в машину, Эдди протянул было Ричи ладонь, но потом все же жадно прильнул к его груди, хоть и всего на пару мгновений. – Привет, – выдохнул он тем томным, полным ожидания и радости голосом, которым могут говорить только влюбленные после разлуки. – Хочу тебя поцеловать, – шепнул Ричи ему в макушку вместо приветствия. Эдди усмехнулся: – Я знаю, – он отстранился от Тозиера и, сияя, похлопал его по плечу. Это было что-то невероятное – касаться его, видеть, слышать голос. Ощущение как в тот самый первый раз, когда они признались в своих чувствах и посмотрели в лица друг друга совершенно новым взглядом. – Забросим твою маму, а потом… – начал было Ричи предвкушающе, но Эдди только закатил глаза. – Сам с ней об этом говори. – Ты что же, не договорился? – Тозиер насупился. – Ты ведь обещал. – Я сказал – сам, – Эдди открыл свою дверь, забираясь в машину. Ждать уже не было никакого терпения, тем более, что коснувшись Эдди один раз, Ричи хотелось с жадностью делать это еще и еще, и уж точно уйти дальше невинных объятий. Однако, кажется, у него не оставалось выбора. – Как добрались? – поинтересовался он, тоже занимая свое место и поворачивая ключи в замке зажигания. – Ой, ужасно! Другого ответа он от Сони и не ждал. – Рейс задержали почти на час – мы уже начали думать, что вообще не улетим. В самолете – нет, я ведь специально попросила места, чтобы мы сидели вдвоем – но с нами по соседству сидели просто ужасные дети, которые всю дорогу играли друг с другом и смеялись. Ричи хотел было сказать, что, судя по его опыту, дети, которые только и делали, что играли и смеялись, были просто замечательными, но все же решил промолчать. – В туалете все время была очередь, – продолжала Соня тем временем. – А стюарды хамили всем направо и налево. По лицу Эдди было заметно, что единственная причина, по которой стюарды хамили, заключалась как раз в его матери, однако, он также предусмотрительно не комментировал ее монолог. – Устали, наверное, – Ричи задал свой вопрос исключительно для того, чтобы подвести разговор к следующему. – Давайте, подброшу Вас домой, занесу чемоданы и заберу Эдди на весь вечер, а Вы выспитесь, отдохне… – Я же сказала Эдди, что нет! – миссис Каспбрак подалась вперед и почти уткнулась своим негодующим лицом Ричи в затылок. – Не выпущу его из дома, пока он не примет ванную и не поест. – У меня дома тоже есть ванная. И накормить я его в состоянии, – попробовал было поупрямиться Тозиер, но тут Эдди зачем-то пнул его лодыжку. А ведь он, ей богу, не собирался говорить никаких пошлых шуточек про «накормить». Подумал, конечно, но вслух бы не произнес. – Знаю я, чем вы питаетесь, когда Эдди ходит к тебе в гости – сплошная пицца и чипсы. Это не обсуждается! – Соня повысила голос, в зеркале заднего вида заметив, что Ричи вновь хочет что-то возразить. – Он примет ванну, пообедает, разберет чемодан и только потом пойдет куда-то еще. – Про разобрать чемодан речи не шло, – возмутился Каспбрак, поворачиваясь к матери. Что ж, радовало, что он тоже пытался ей дать хоть какой-то отпор. Все вышеперечисленное, тем временем, грозило затянуться не на один час, а Ричи уже изнывал от желания поскорее коснуться Эдди не только на время приветственного объятия. А тут речи даже не шло хотя бы о том, чтобы он невзначай дотронулся до его колена – ведь миссис Каспбрак смотрела прямо на них, пока они с сыном жарко дискутировали на тему, что они договаривались сделать по приезде домой, а что – нет. Наконец, Ричи порядком надоела их грызня и он включил радио, надеясь немного отвлечься хотя бы на музыку. Но, как назло, первым делом он попал на новости, Соня тут же попросила сделать погромче и весь оставшийся путь они проделали под аккомпанемент из скучных новостей и ворчания миссис Каспбрак, изредка перемежающегося с рекламой. А, когда Тозиеру показалось, что Соня на них не смотрит, и он попытался ненароком погладить Эдди по ноге, тот так сильно его ударил, сопроводив это возмущенным взглядом, что Ричи не мог не разозлиться. В конце-то концов, мог он получить от всего этого хотя бы каплю удовольствия? Но, нет, малыш Эдди слишком боялся гнева своей мамочки! Не удивительно, что по приезду в Дерри Тозиер был не в духе. Он небрежно припарковался возле дома Каспбраков, невзирая на ворчание Эдди, что можно водить и поаккуратнее, первым вышел из машины и, с шумом грохнув Сониным чемоданом по асфальту, поинтересовался: – Так во сколько мне можно будет заехать за Эдди? Зная Соню, та назовет такой промежуток времени, что он вполне успеет добраться на автобусе до аэропорта в Портленде, откуда летают самолеты на Майорку, и пригнать материнскую машину. Однако, миссис Каспбрак умела удивлять. – Разве ты не останешься на обед? Причем спросила она это таким тоном, словно данный вопрос был не единожды обсужден и Ричи, сказав свою последнюю реплику, проявил крайнюю бестактность. – Если Вы настаиваете, – Тозиер захлопнул багажник. Злость его немного поутихла, тем более, что Соня, скорее всего, будет теперь возиться на кухне, а они с Эдди смогут уединиться ненадолго под предлогом того, что необходимо разобрать чемодан в его комнате. Но не тут-то было. – Ричард, поможешь мне на кухне, пока Эдди принимает ванную, – Соня его едва ли не за край рубашки ухватила. Выглядела она так, словно прекрасно знала, чем ее сын и Ричи могут заняться, стоит им остаться наедине, хотя, знай она об этом в действительности, их обоих уже не было бы в живых. Стоило отметить, что обед их предполагал не что иное, как готовые супы Кэмпбелл и тосты. Дома у Ричи, где мать забила их холодильники до отказа, да еще и пригласила экономку проведывать сына трижды в неделю, парни явно пообедали бы получше. Но спорить Тозиер не стал, покорно занимаясь тостером, пока Соня, мученически вздыхая, хлопала дверцами кухонных шкафов и жаловалась на то, что ее сестра из Эссекса могла бы снабдить их в дорогу кое-какой снедью. Эдди спустился на кухню уже через пятнадцать минут, румяный и благоухающий. После ванной он представлял собой отдельный соблазн, теплый, с влажной, аж скрипящей от чистоты кожей. Ричи сглотнул слюну, враз скопившуюся во рту. Господь всемогущий, да когда они уже смогут остаться вдвоем! Желание, еще с утра ощущающееся как легкий приятный зуд, начало трансформироваться во что-то дикое и болезненное. Хотелось повалить Эдди прямо на кухонный стол и оттрахать так, чтобы тот перестал улыбаться столь снисходительно, словно не чувствовал прямо сейчас того же самого. – Ты уже разобрал чемодан? – удивилась Соня. – Разберу потом, мам, это не к спеху, – возможно, Каспбраку стало совестно за тот момент, когда он оттолкнул Ричи в машине, потому что сейчас, проходя мимо, парень едва ощутимо коснулся бедра Тозиера кончиками пальцев. Но от этого стало только хуже – Ричи втянул воздух сквозь сжатые зубы, потому что от одного этого прикосновения в его животе потеплело и член ощутимо окреп. Он поспешил сесть за стол, чтобы скатертью прикрыть то, как сильно он хотел Эдди. Тозиер молился, чтобы Соня тоже пошла в душ и оставила их вдвоем хотя бы на пять минут, но женщина, как ни в чем не бывало, разлила суп по тарелкам и уселась на свое место, ведь все ее правила касались одного только Эдди и не распространялись на нее саму. – Как провели время в Эссексе? – Ричи надо было отвлечься хоть на что-то, чтобы не думать о том, как обнаженное колено Каспбрака прямо сейчас касалось его ноги. – Нормально, – пожал плечами Эдди, но Соня его тут же одернула: – Нечего болтать за столом! – и сама тут же пустилась в пространные разъяснения. – Как ни странно, неплохо. Моя сестра, конечно, не образец добродетели, но разместила нас вполне достойно и даже распланировала всяческие туристические развлечения. «Наверное, вне дома, чтобы подольше вас не видеть», – подумал Ричи, отправляя в рот ложку с супом. – Много прогулок, – подтвердила Соня его догадки. – Походы в музей и в картинную галерею… – В музее кораблестроения было круто, – дополнил ее речь Эдди. – Хватит говорить с набитым ртом, – вновь отругала сына миссис Каспбрак. – Погода выдалась не ахти, конечно, слишком жарко, однако, Эдди, кажется, понравилось – каждый день бегал на речку с Энди – это его кузен, сын моей сестры. Мы подумали, что будет забавно назвать так сыновей: Эдди и Энди, правда, же? Хотя Энди на год постарше, так что идея нам пришла не сказать, чтобы сразу, и… – Каждый день бегал на речку? – удивился Ричи тем временем. – Так на него не похоже. Каспбрак под столом стукнул его по колену. – Я вообще была крайне удивлена тем, как они сдружились! Эдди ведь обычно ни с кем не общается, кроме тебя и этих ваших… – Соня кашлянула. – Других друзей. А с Энди они с первого дня знакомства – не разлей вода. Гуляли вместе целыми днями, болтали допоздна – я на них даже ругалась. – Болтали допоздна? – Ричи посмотрел на Эдди поверх очков. В животе стало как-то нехорошо. С ним-то Эдди допоздна не болтал, пока был в отъезде – один телефонный разговор раз в день минут на пятнадцать и все. – Энди такой хороший мальчик, – продолжала заливаться соловьем Соня, явно не замечая, какие чувства ее слова вызывали у Ричи. – Очень умный и спортивный, к тому же. Собирается поступать в Калтех после колледжа. Я была рада, что они нашли общий язык, ведь Эдди не помешало бы больше общаться с кем-то более целеустремленным и амбициозным. «Чем ты», – договорил за женщину про себя начинающий злиться Тозиер. Каспбрак зачем-то вновь пнул его под столом – Ричи совершенно не оценил этого жеста и пнул его в ответ. – Ой, я тебе его сейчас покажу, – спохватилась Соня, оглядываясь вокруг в поисках своей сумочки. – Мы сделали снимки вчера на память, и Лена, моя сестра, предложила их сразу же проявить. «Ты же знаешь, – сказала она. – Как долго собираешься обычно проявить пленку после отпуска». – Мам, ну зачем? – выдохнул Эдди мученически. – Ричи это совсем не интересно. – А, может быть, мне интересно, – возразил Тозиер с нажимом, схлестнувшись с Эдди взглядом. Что там за фотографии такие, что парень не хочет ему их показывать? Сумочка миссис Каспбрак осталась в прихожей, и ей таки пришлось выйти из кухни. – Что еще за Энди?! Ричи думал, что, стоит ей выйти, как он накинется на Эдди с поцелуями, но сейчас он был слишком рассержен. Значит, пока он тут на стену лез в ожидании Каспбрака и считал минуты до их встречи, тот прекрасно проводил время с каким-то умным, спортивным и амбициозным парнем! – Сказано же было – мой кузен, – зашипел Эдди в ответ. – Прекрати. Ты выглядишь так, словно убить меня готов. – А я и готов! – Вот нашла, – в кухню вновь вошла Соня, вынимающая из сумочки белый конверт с фирменным логотипом «Кэнон», – Смотри, какой хороший получился снимок, – и она сунула Ричи под нос фотокарточку. С нее на Тозиера смотрел вполне себе довольный жизнью Эдди, который щурился на слепящее глаза солнце. На фото он был, разумеется, не один. За плечи его крепко обнимал рослый загорелый блондин, видимо, тот самый Энди. Где при этом были руки самого Каспбрака оставалось загадкой – Эдди был ниже кузена больше, чем на полголовы и обнимать его также, за плечи, никак не мог. Но в большей степени Ричи бесило то, что майка пресловутого Энди ничуть не скрывала его рельефных мышц, да и улыбка у него была широкая и белозубая, почти голливудская. Тозиер коснулся кончиком языка своего сколотого резца, а потом почти всунул фотографию обратно в руки Сони. – Впечатляет, – прокомментировал он, краем глаза замечая, что Эдди закатил глаза. – Очень хороший мальчик, – миссис Каспбрак и сама принялась любоваться фотографией. – Вот с кого надо брать пример! Жаль, что здесь, в Дерри… – Мам, мы, наверное, пойдем, – перебил ее Эдди. Явно ведь Соня хотела сказать что-то вроде того, что здесь, в Дерри, нет никого, кто бы был хоть вполовину прекрасен как ее драгоценный племянник. – Ты же еще не доел, – тут же возмутилась Соня, – а Ричи вообще едва к еде притронулся. – Что-то не хочется есть, из-за жары, наверное, – Эдди пожал плечами. – Да, из-за жары, – подтвердил Ричи, вставая из-за стола. Он чувствовал, как весь раскраснелся от злости, так что со стороны вполне можно было подумать, что ему жарко. – Чтобы был дома к девяти, – сдалась женщина. – Мам, мы же договорились, что я у Ричи ночевать буду, – Каспбрак вылил остатки своего супа обратно в кастрюлю. Ричи машинально подумал о том, что у него в доме этот же суп отправился бы в раковину, потому что вряд ли кто-то стал бы есть на ужин то, что они уже ели на обед. Иногда он забывал насколько небогато жили Каспбраки. – А как же чемодан? – Разберу его завтра. Мам, ну, пожалуйста, – Эдди посмотрел на мать умоляюще. – Я не виделся с Ричи целых три недели, можно, я у него переночую разок? Соня вздохнула с таким мученическим видом, словно сын просил у нее о невесть каком одолжении. – Ладно. Но завтра весь день будешь дома, поможешь мне с уборкой. – Договорились, – Эдди чмокнул мать в щеку и потянул Ричи за руку к выходу из кухни. Тот поборол желание сбросить его пальцы, так как был все еще зол, и махнул Соне. – Хорошего вечера, миссис Кей, – надеясь, что это прозвучало хоть сколько-нибудь дружелюбно. В машине он даже не смотрел в сторону Эдди, пока они не повернули в сторону от его дома, прекрасно зная, что Соня наблюдает за ними в окно. Однако, стоило им немного отъехать, как он взвился: – Что это было, черт побери? – Это лучше ты мне скажи! – парировал Эдди. Он хмуро свел брови к переносице и сложил на груди руки. – Ты чего весь издергался из-за Энди? – Ах, ты зовешь его Энди! – Ричи закатил глаза. – А как мне еще его называть, придурок? Это ведь его гребаное имя! – Так ты с ним гулял целыми днями и болтал допоздна? Что еще делал? – в глубине души Тозиер понимал, что его ревность какая-то натянутая, но прямо сейчас он был очень зол и ненавидел человека, с которым Эдди отлично проводил время, пока он тут в его отсутствии сходил с ума от невозможности быть рядом. – Господи, Ричи, да он мой КУЗЕН! О чем ты думаешь только?! – Каспбрак аж вспыхнул от негодования. – Это ты о чем думаешь! – Тозиер ударил по клаксону, вынуждая какого-то велосипедиста впереди едва не свернуть в кювет. – Я ни на что и не намекал, а ты сразу же подумал о сексе! – Да не думал я о сексе с ним! Что ты… Боже, Тозиер, это отвратительно! Я бы не стал заниматься сексом с родственниками, ясно тебе?! – Ах, тебя остановило только то, что вы родственники! – Хватит! – Эдди ударил Ричи кулаком по бедру. – Прекрати! – это слово он тоже сопроводил весьма ощутимым ударом. – Чего ты взъелся – не понимаю! Очередной его удар Тозиер предотвратил, вовремя перехватив его руку за запястье. – Перестань меня бить, Каспбрак, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Иначе что? – Эдди вцепился правой рукой в его предплечье, стараясь высвободить левую. Вместо ответа, Ричи резко свернул на обочину, поставил машину на ручник, и вцепился в плечи начавшего было возмущенно вопить Каспбрака, прижимая его к себе и жадно целуя. Эдди громко простонал ему в рот, больно вцепляясь пальцами в волосы, застыл в мгновении поцелуя еще на пару секунд, а потом отчаянно высвободился из рук Ричи. – Ты с ума сошел, что ли? – он вытер тыльной стороной ладони губы, а потом, словно опомнившись, посмотрел на нее, проверяя достаточно ли она была чистой для этой процедуры. – Нас же здесь кто угодно может увидеть! – Ну и что? – Тозиер тяжело дышал. Напряжение в паху нарастало с каждой секундой его взгляда на растрепанного раскрасневшегося Эдди. – Быстро поезжай домой, – Каспбрак демонстративно повернулся вперед, глядя на дорогу через лобовое стекло. – Я хочу тебя. – Быстро, я сказал, – процедил Эдди негромко. От этого его голоса у Ричи по всему телу побежали мурашки, потому что по каждому звуку его было слышно, что и Эдди хочет его не меньше. Ричи старался вести машину максимально осторожно, насколько это было возможно в таком состоянии, однако, несколько автомобилистов все же возмущенно просигналили ему, когда он мчался домой, нарушая все правила дорожного движения. – Ты в курсе, что в Дерри едва ли не каждый второй знает, как выглядит машина одного из немногих в городе стоматологов, да? – отозвался Эдди ворчливо, когда Тозиер в очередной раз вошел в поворот, едва сбросив скорость. – Лучше заткнись, Эдди, – посоветовал ему Ричи, потому что он, черт возьми, держался из последних сил, и не мог дать ни малейших гарантий, что в следующий раз, съехав на обочину, не снимет с Каспбрака штаны. До дома Ричи они доехали очень быстро, хоть и, судя по субъективным ощущениям Тозиера, эта дорога заняла всю вечность. Все тело его сейчас было словно комок оголенных нервов и, стоило хотя бы краешку футболки Эдди коснуться его кожи, как тут же хотелось взвыть от переполняющих ощущений. Раздеваться они начали, едва за автомобилем опустилась автоматическая дверь гаража. – Мы не будем заниматься сексом в машине, – пробормотал Эдди сдавленно, подставляясь под горячие ладони Ричи, стаскивающие с него футболку. – Разумеется, нет, – послушно вторил ему Тозиер, которому ручной тормоз очень больно впивался в бок, но остановиться и отодвинуться от Эдди хоть на миллиметр он никак не мог. – И тебе надо бы сходить в душ, – напомнил Каспбрак слабеющим голосом, от головокружения никак не способный справиться с пуговицами на рубашке Ричи. – Я схожу в душ, гребаный ты чистюля, – Тозиер неловко перебрался Эдди на колени, лишь бы только теснее прижиматься к его разгоряченной коже. Его член под плотной тканью джинсов сейчас упирался парню в живот, и казалось, что еще немного, и он кончит, потому что напряжение стало попросту невыносимым. Эдди придержал его лицо пальцами за подбородок, на миг заглядывая в глаза, а потом так глубоко и страстно целуя, как, пожалуй, еще ни разу не целовал его до отъезда. Кажется, даже позабыл о том, что ему не нравится целоваться с языком. – С кем это ты тренировался, чтобы так целоваться? – не преминул поддеть его Тозиер, стоило им на миг разомкнуть губы, чтобы отдышаться. В ответ Каспбрак сжал его ягодицу с такой силой, что Ричи аж вскрикнул. – Договоришься ты у меня, – угрожающе протянул Эдди. Он вновь схватил Ричи за зад одной рукой, а вторую переместил на его ширинку, расстегивая пуговицу на джинсах. Тозиер нетерпеливо вскинулся бедрами, не зная, куда девать руки – ему в таком положении до члена Эдди было не дотянуться. Ягодицами он чувствовал его напряжение, и это побуждало его еще более нетерпеливо елозить. Каспбрак тем временем справился с молнией и попытался хоть немного приспустить джинсы вниз, высвобождая стояк Ричи и тут же крепко обхватывая его рукой. Член Тозиера был влажным от смазки и замечательно ложился в ладонь. Эдди дрочил ему короткими, грубоватыми движениями, его собственный напряженный орган неприятно терся о шорты – не хотелось бы кончить только от этого, но мысленно Эдди был готов к такому исходу. В конце концов, не один Тозиер сегодня мучился от напряжения из-за присутствия объекта его сексуального влечения так близко после столь длительного расставания. Ричи в его руках потрясающе стонал, кусая губы. Его пальцы требовательно сминали и царапали плечи под ними – он явно был не слишком доволен, поставив себя в столь ведомое положение, однако, возбуждение не оставляло место для возмущения. Эдди нравилось видеть беспомощность Ричи, ощущать на себе его жаркое, тяжелое тело и, что самое главное, чувствовать, как тот прямо таки дрожит от нетерпения, судорожно толкаясь бедрами в его ладонь, плотно обхватывающую член. То, что Тозиер вот-вот кончит, стало понятно, когда он попытался высвободиться, явно для того, чтобы не запачкать спермой Эдди. Обычно Каспбрак действительно не очень-то любил это, но сейчас был готов потерпеть, лишь бы Ричи продолжил судорожно прижиматься к нему, утыкаясь лбом в плечо. Зная, что парню это понравится, свободной рукой Эдди проскользнул между его ягодиц, пальцами слегка надавливая на вход сквозь ткань белья. Ричи от этого всегда с ума сходил – весь его зад был сплошной эрогенной зоной, и, тем более – там. Кончал он долго. Как будто не дрочил ни разу со времен их последнего секса. Эдди обязательно бы пошутил на этот счет, не будь он сам донельзя возбужден от того, как Тозиер дрожал и негромко, коротко постанывал, продолжая тереться членом об обнаженный живот Эдди, даже после того, как все закончилось. – Давай, идем в душ, – Каспбрак старался придерживаться доводов рассудка, не смотря на то, что был все еще донельзя возбужден. – Да, да, – согласился Ричи горячо, кусачим поцелуем впиваясь Эдди в губы, и нащупывая пальцами ручку, открывающую дверцу машины. Наружу он почти выпал, лохматый и раскрасневшийся, с приспущенными штанами. Но, стоило Каспбраку тоже поставить ноги на бетонный пол и распрямиться, как Ричи толкнул его обратно на машину. – Нет, погоди-ка. – Что ты задумал? – Эдди недовольно поморщился, когда ударился о выступающую часть крыши автомобиля лопатками. Он вынужден был схватиться за дверцу, когда Тозиер встал перед ним на колени, требовательно принимаясь стаскивать вниз его шорты. – У тебя же синяки будут, – он попробовал было схватить Ричи за руку, но тот лишь отмахнулся, наконец, справляясь с его шортами и бельем. Возмущаться и дальше у Эдди не хватило духу, когда Тозиер обхватил его член губами, пропуская сразу глубоко и начиная ритмично двигаться. Ласкать Эдди у Ричи получалось всегда столь самозабвенно, что по его лицу можно было с легкостью прочесть, что он получает удовольствие не меньшее, вылизывая член парня по всей длине и вновь беря его в рот. Его глаза в такие моменты всегда были полуприкрыты, он постанывал и крепко держал Эдди за бедра, не давая отстраниться, даже когда из члена хлынула сперма. Обоим этого было чертовски мало. Одежду, снятую в машине, они решили оставить там же – плевать, завтра с ней разберутся. В душ завалились вместе, будучи не в состоянии оторваться друг от друга хоть на мгновение, целуясь, кусаясь, сжимая до синяков. Ричи чуть с ума не сошел, когда они, наконец, разделись полностью, переплетаясь руками и ногами, что физически было не так-то просто сделать, стоя в душевой кабинке. Однако, оба ощущали, что, стоит им разжать объятия и прервать поцелуй, вновь вернется желание накинуться и съесть живьем. Это был буквально сексуальный голод, который они, соскучившиеся, жаждущие, напряженные, все никак не могли удовлетворить. – Какой ты… – Ричи закончил предложение невнятным стоном, когда Эдди повалил его на кровать, стоило им, наспех обтеревшимся полотенцами, оказаться в комнате. – Снова хочешь меня, да? – он усмехнулся. – Вы что же, с кузеном не устраивали совместных сеансов дрочки? – Тозиер, прекрати уже говорить о моем кузене, – злым больше Эдди не выглядел, а вот возбужденным – более чем, – иначе я тебя трахну. Ричи подавился очередным смешком, враз теряя всю свою напыщенность, становясь податливым – раскинулся на кровати, разводя в стороны свои длиннющие ноги и глядя на Эдди из-под полуприкрытых век. – Тогда я буду говорить о нем, не затыкаясь, – пообещал Тозиер. Они уже и раньше занимались сексом с проникновением (и, может, даже не один раз), причем тогда Ричи тоже был в принимающей роли. Эдди знал, что ему все очень понравилось, хоть парень и ворчал немного – просто глупые подростковые принципы говорили о том, что быть в сексе снизу означало дать усомниться в своей мужественности. Каспбрак тогда его убедил, что ничуть в его мужественности не сомневается. Но сомневается в том, что когда бывает просто «неплохо», никто так не стонет и не кончает так долго и обильно. Смазка и презервативы всегда лежали у Тозиера на прикроватной тумбочке – иногда Эдди задавался вопросом, что насчет этого думают родители Ричи. Гордятся ли тем, что их сын всегда думает о защите, или же им неловко от того, что у него в принципе есть секс? Но сейчас его эта моральная дилемма волновала мало. Куда более занимающим его мысли было то, что еще немного, и его член окажется в сводящей с ума горячей тесноте тела Тозиера, и как тот будет запрокидывать голову, подставляя для поцелуев и укусов беззащитный кадык, как будет поскуливать и крепко сжимать его плечи. – Если что, я еще перед поездкой в аэропорт предусмотрел возможность того, что твой член окажется во мне, – проговорил Ричи с придыханием, бесстыдно разводя перед Эдди колени. Тот усмехнулся: – Так не терпелось? – Думал, с ума сойду, – признался Тозиер честно. Эдди подумал сказать о том, что уже какое-то время потихоньку готовился к тому, чтобы член Ричи оказался в нем, но как-нибудь в другой раз, а то это собьет весь настрой. Тем не менее, да, он тоже этого хотел, хоть и чертовски боялся. Но все это – как-нибудь позже. Сейчас значение имело только то, как Ричи раскинулся на подушке, открытый, расслабленный, ожидающий ласковых прикосновений Эдди. Каспбрак не заставил себя долго ждать. На подготовку ушло не так уж много времени – Тозиер был ужасно нетерпеливым, крутил бедрами, подаваясь на скользкие от смазки пальцы, и так нетерпеливо стонал, что Эдди и сам едва сдерживался от того, чтобы забить на все это и поскорее войти в желанное тело. А еще Ричи ужасно любил закидывать свои длинные ноги Эдди на плечи, и, хотя тот называл этот жест «порнушным», ему тоже нравилось ощущать эту тяжесть, чувствовать, как мелко они подрагивают от сексуального напряжения, иметь возможность поцеловать его вечно сбитые, в синяках колени. Тозиер, который лежал под ним во время секса, был таким доверчивым, нежным, с вечным чуть растерянным выражением лица, словно он не понимал, как же так вышло, что в его заднице оказался член. И стонал он поначалу чуть удивленно, как будто для него было неожиданным то, что происходящее может ему так нравиться. Эдди же тому, что секс с Ричи ему понравится, вовсе удивлен не был. Конечно, в первый раз это было неловко, и он не очень-то был уверен в том, что сможет доставить парню удовольствие, но сейчас он уже знал, как лучше приподнять бедра Тозиера, чтобы его глаза помутились, в какой момент стоит коснуться его сосков, когда поцеловать. Ричи очень нравилось, когда Эдди неспешно двигал бедрами и глубоко целовал его – по его же словам, в такие моменты сознание совсем уплывало, и он балансировал на самой грани оргазма, переполненный ощущениями и эмоциями. Ричи всегда кончал первым. Каспбрак знал, когда этот момент вот-вот наступит по тому, как Ричи начинал негромко поскуливать и дрожать. Зачастую он кончал, едва коснувшись себя, удивленно распахивая глаза, не готовый к тому, что это произойдет так быстро, а потом долго и обильно изливался себе на живот, тут же тяжелея и обмякая в руках парня. Догадываясь, что чувствительность тела Тозиера после оргазма повышенная, Эдди всегда выходил, стоило тому кончить, и доводил себя до разрядки рукой. Иногда, как сейчас, Ричи стремился принять в этом самое деятельное участие. Это то, в чем сложно признаться вслух, но Ричи нравилось, когда Эдди кончал ему в рот или на бедра, потому что в этом была определенная близость, которую можно позволить себе только с очень любимым человеком. А Тозиер Эдди очень любил. Для Каспбрака же особой интимностью отличались моменты, когда он позволял себе прижаться к разгоряченному, потному телу Ричи без малейшего отвращения и даже с некоторой долей удовольствия. – Так что мне будет, если я продолжу говорить о твоем кузене? – Тозиер раскинул свои конечности по всей кровати, а Эдди только и оставалось, что пристроиться поверх, обняв тело парня, словно коала ветку. – Имей совесть – дай отдохнуть! – ответил Каспбрак возмущенно. – Я сегодня ужасно устал и не выспался, в отличие от некоторых. – Конечно, не выспался, – поддакнул Ричи. – Всю ночь, поди, болтал со своим Энди. Кстати, о чем? Эдди хмыкнул. – Не поверишь, но о тебе. – Обо мне? – Тозиер вскинулся было, но Каспбрак требовательным жестом, опустил его корпус обратно. – Ага. Если тебе действительно так интересно, поначалу мы не то, чтобы близко сдружились: так «привет» да «пока». Но в какой-то день, типа в третий или четвертый, я как всегда созванивался с тобой, а мать, проходя мимо, отметила: «Опять ты звонишь своему Ричи». – Эдди устроился поудобнее, чуть нависая над Тозиером, чтобы рассказывать это, глядя ему в лицо. – Я не придал значение, а Энди, оказывается, это слышал, и вот в тот день перед сном, – он прервался, чтобы ткнуть Тозиера в бок. – Я спал на отдельной кровати, не смотри на меня так! В общем, Энди говорит: «Так значит, Ричи? Я думал, ты своей девушке звонишь», а я такой: «У меня нет девушки». Повисла пауза, я думал, что разговор исчерпан, и тут он вдруг спрашивает: «А твоя мать знает, что ты гей?». И, знаешь, это чувство, которое бывает, когда разговариваешь в темноте? Как будто все неважно, и ты можешь говорить то, что действительно думаешь? Такое чувство у меня было тогда, и я подумал: какого черта? Две недели, и я его больше не увижу. Да и кто ему поверит, если он вдруг расскажет – его слово против моего. Ответил: «Нет, не знает». А он вздохнул с таким облегчением. И вдруг спохватился: «Ты ведь гей? Я имею в виду, что я вот би, и моя мать тоже об этом не знает». А потом он рассказал мне про своих бывших – Ника и Дебби. А я ему – про тебя. Надеюсь, тебе польстит, что говорил я о тебе, умалчивая те моменты, когда ты бываешь полнейшим придурком. – Это что еще за моменты? – возмутился было Ричи, но Эдди отмахнулся. – В общем, Энди сказал, что хотел бы познакомиться с тобой, когда прилетит в гости с ответным визитом, а я такой: «Э-э, нет уж, красавчик, держись подальше от моего парня». Тут мы начали хохотать, и как раз вошла мать со своими претензиями, после чего мы принялись хохотать еще громче. Собственно, мы только один раз так долго болтали ночью, так что мать немного преувеличила. Но мы, действительно, после этого разговора лучше сдружились и поняли, что можем говорить обо всем. Но к тебе я его и близко не подпущу, нет уж! Ричи засмеялся: – Так ты меня ревнуешь! – Ты первым начал всю эту хрень с ревностью, – напомнил ему Эдди, а потом потянулся, что было сопровождено жалобным урчанием его желудка. – Давай поедим, а. Я с утра только и хочу, что поесть, наконец, нормально. – А я думал, что ты хочешь только меня, – отозвался Тозиер ехидно, за что тут же схлопотал подзатыльник. – Это уже было, – протянул Эдди лениво. – Давай договоримся: если хорошенько меня накормишь, я потом снова хорошенько тебя оттрахаю. Или, может, даже ты меня – я еще не решил. Ричи закусил губу. Господи, как же хорошо было от того, что Каспбрак снова был дома, с ним, что он снова мог обнимать его и целовать в любой момент, когда ему только вздумается. Никакая Майорка не могла сравниться с тем, чтобы голым лежать рядом с Эдди в постели и есть пиццу, болтать ни о чем, подкалывать друг друга. Ричи даже решил, что, так и быть, заплатит за один день стоянки машины матери в аэропорту, но из дома сегодня – ни ногой, каждую минуту проведет с Каспбраком бок о бок, пока есть такая возможность. 12 июля было лучшим днем всей его жизни, и ничто не смогло бы его переубедить.