Кошачья мята для связующих

—Эй, эй, Шое-кун, дай мне подать тебе мяч. Впервые в своей жизни Хинате не нужно уговаривать, ныть, подкупать или манипулировать связующим, чтобы он подавал для него мячи. И, честно говоря, он не знает, жил ли он на самом деле до сих пор. Вся его волейбольная карьера была определена Хинатой и его постоянными просьбами друзей и товарищей по команде бросать для него мячи, чтобы он мог попрактиковаться в своих шипах. И теперь, впервые в своей жизни, Хинату спрашивают, сделает ли он еще один бросок. Пожалуйста? Хинату с распростертыми объятиями приняли в "Черных шакалах" MSBY. Он все еще чувствует на своей коже последние остатки солнца Рио и время от времени забывает, что он не двигается по песку, и прыгает выше или двигается быстрее, чем хочет, и это может выглядеть так, будто он высокомерен или выпендривается, но на самом деле Хината просто пытается сдержать себя и все, чему он научился в спортзале. Но люди добрые, терпеливые и отзывчивые, как и никто иной, как Ацуму. С первого момента, как Хината ступил на тренировочный корт, Ацуму бочком подошел к нему, хитро ухмыльнулся и сказал: «Эй, Шое-кун, я хочу подать тебе.» Хината отметил, что это была констатация факта, а не вопрос. Он тупо уставился на Ацуму, его мозг не обрабатывал слова, никогда в жизни связующий не спрашивал его, может ли он сначала подать Хинате. Всегда, всегда было наоборот. Ацуму на самом деле начал выглядеть немного встревоженным из-за пустого взгляда Хинаты, прежде чем Хината моргнул, ухмыльнулся, сказал: «Абсолютно!» и пошел, подпрыгивая. Ацуму выглядел таким же счастливым, как и Хината. Когда Хинате было 15 лет, он ходил за Кагеямой, умоляя дать ему еще один бросок. В 16 лет он уговаривал Кенму практиковаться, пока тот не уставал, что всегда происходило слишком быстро. А потом, позже, он заставил Акааши бросать ему точные броски под бдительным оком Бокуто, который исправлял форму Хинаты, но практика всегда заканчивалась, когда Бокуто говорил, что Акааши должен подавать исключительно Бокуто. А потом ему посчастливилось, когда Великий Король подавал в Бразилии, но даже он не мог угнаться за Хинатой, который просил еще один сет, в то время как Ойкава, измученный, лежал на песке, спрашивая: «Ты все еще здесь? Как ты еще не устал?» И теперь, наконец, после всех этих лет, он наконец-то нашел кого-то, кто хочет подавать Хинате так же сильно, как он хочет ударить их. Ацуму, похоже, так же ненасытен в подбрасывании мяча вверх, как Хината в прыжках с высоты, чтобы сбросить их вниз. Он должен удивляться, как они не нашли друг друга раньше. Он начинает задаваться вопросом, может быть, они были созданы друг для друга. —Эй, Шое-кун, иди сюда, я хочу подать тебе, - кричал Ацуму с другого конца зала, когда Хината заходил в зал. Ацуму никогда не спрашивает. Он просто сообщает. —Ты еще не проснулся? У меня дела позже, я хочу попрактиковаться с тобой, - писал Ацуму в те дни, когда они должны были взять отгул. Хината и Ацуму, по-видимому, придерживались схожих определений того, что представляет собой "свободное время", что их вполне устраивало. —Ты еще не устал, не так ли? Дай-ка я тебе подам, - говорил Ацуму с кривой усмешкой после долгой практики, держа мяч в руке и приглашающе протягивая его Хинате. Он хочет послать сообщение Кагеяме, Кенме, Ойкаве и даже Акааши, чтобы сказать им, что он наконец-то нашел кого-то, кто может не отставать от него, кто иногда тянет Хинату за собой, а иногда позволяет Хинате забрать его, чтобы он тоже мог летать. Когда он стоит на корте с Ацуму, он знает, что может сделать все, что угодно, потому что Хината знает, что Ацуму останется, пока они этого не сделают. Однажды ночью, спустя много времени после того, как все ушли, но они все еще пытаются сделать еще один удар, они, наконец, достигают скорости, за которой гнались, быстрее и выше, чем любой из них когда-либо мог быть в старшей школе. Они оба ликуют. Ацуму подбегает к нему, заключает Хинату в объятия, и они кружатся, смеясь и улюлюкая в тишине пустого спортзала. Ацуму опускает его на землю и пытается сказать: «Это было прекрасно.» Но Хината наклоняется, чтобы притянуть Ацуму для поцелуя, потому что он не знает, как лучше сказать «спасибо», и «я нашел тебя», это, и еще, и еще, и еще, и еще раз, все сразу. Ацуму отвечает на поцелуй, притягивая Хинату к себе, сжимая руки в кулаки в потной футболке. Когда они расстаются, потому что оба забыли, как нужно дышать, Хината смотрит Ацуму в глаза с широкой улыбкой на лице: «Эй, Ацуму-сан, ты можешь подать мне еще раз?» Ацуму смеется, наклоняясь, чтобы поцеловать его снова, прежде чем его самоуверенная улыбка скользит по его губам: «Всегда, Шое-кун, тебе даже не нужно спрашивать.»