Сны о синем бархате

       Бархатная комната в целом выглядела как обычно: всё та же объемлющая помещение синева, всё те же узорчатые решётки лифта, всё те же жёлтые огни, просачивающиеся сквозь них при движении, всё те же странные, укрытые тканью объекты у стен, даже круглый стол и мягкая мебель — и те прежние... Разве что хозяина нигде не было видно. Вместо него на кресле за столом восседала Элизабет, даря свою обычную улыбку и одновременно меряя изучающим взглядом.        Странной ситуацию делал тот факт, что сегодня Минато не пользовался синей дверью, чтобы сюда попасть.        Впрочем, Минато уже привык к подобному положению дел, так что решил не тратить эмоциональные ресурсы на удивление и просто вопросительно взглянул на Элизабет. Та в ответ приподняла уголки губ чуть выше.       — Прошу прощения за столь внезапное беспокойство, дорогой гость, — заговорила она обычным тоном, закрывая Компендиум и откладывая его на стол. — И за то, что ради этого пришлось потревожить вас во время сна.        "Ничего страшного, я уже привык", — такой ответ услужливо предложил ему его воображаемый суфлёр. Однако здесь, в Бархатной комнате, подстраиваться под ожидания общества и притворяться нормальным человеком не было нужды, так что Минато просто прикрыл глаза и кивнул, демонстрируя, что готов слушать. Элизабет на это также кивнула. Закинув ногу на ногу, она обхватила колено руками и, в то время как Минато мимоходом мысленно отмечал беспечность, даже наглость её поведения, продолжала:       — Как мы можете видеть, хозяин сегодня отсутствует, так что обслуживать и инструктировать вас буду я. Итак, — она склонила голову набок и заглянула ему прямо в глаза, — сегодня вы, дорогой гость, были призваны в Бархатную комнату, чтобы выполнить одно-единственное скромное поручение.        Элизабет сделала паузу. Минато терпеливо ждал, готовый к очередному безумному предложению. Впрочем, что может быть безумнее, чем их настойчивый совет социализироваться?       — Потанцуйте со мной.        ...пожалуй, это всё-таки несколько превзошло его ожидания.        Минато моргнул. "Зачем?", "Что я с этого получу?", "Что с этого получаешь ты?" — эти вопросы всплыли перед его внутренним взглядом в столбик, точно опции выбора в визуальной новелле. Впрочем, он, к счастью, находился не в игре и даже не в диалоге с каким-нибудь одноклассником или членом S.E.E.S, так что от необходимости выбора он был освобождён. Именно поэтому, не трудясь изобразить хоть какой-либо интерес, он просто подёрнул плечами и заметил:       — Я не умею танцевать. Никогда этого не делал.        Элизабет его ответ ничуть не смутил. Похихикав в кулак, она села нормально и заверила:       — Не стоит беспокойства, дорогой гость: я вас научу! Итак, — продолжала она, поднимаясь с места и протягивая ему руку, — готовы ли вы выполнить эту маленькую просьбу сейчас?        Минато смерил её раскрытую ладонь равнодушным взглядом. Какая, в конце концов, разница, что от него хотят? Он просто как всегда сделает то, что просят, — вот и всё.        Минато также поднялся с места и взял Элизабет за руку.        ...Танцевал он и правда паршиво: если для сражений с Тенями и выживания ему вполне хватало его уровня физической подготовки, то для вальсирования (или что бы это ни было...) определённо нужно было что-то ещё. Грация, например? Техника? Чувство ритма? Минато, конечно, кружил Элизабет в пределах тесноватой площадки, созданной их совместными усилиями путём отодвигания стола и кресел к стене, но выглядело это довольно... неуклюже.        Кажется, он не совсем попадал в ритм льющейся сразу со всех сторон мелодии. Кажется, он слишком сильно сжимал правую руку Элизабет и слишком нелепо придерживал её талию. И, кажется, он успел отдавить ей все ноги, то и дело наступая не туда и невовремя.        Впрочем, Элизабет не выглядела так, словно испытывала от его неуклюжести хоть малейшее неудобство. Она поясняла его ошибки прямо в процессе тем же тоном, которым давала очередное задание или рассказывала о преимуществе той или иной персоны. Его движения были мягко, но уверенно направляемы ей. И, несмотря на то, как, наверное, неприятно чувствовать, как ходят по твоим ногам, Элизабет не только ни разу не пожаловалась — нет, на её лице ни разу не дрогнула её привычная почтительная улыбка. Даже у Минато, кажется, мимика всё-таки несколько поживее...       — Не любопытно ли вам, дорогой гость, — вдруг на очередном повороте заговорила она, вырывая его из своих мыслей, и в её тоне Минато послышался какой-то намёк на лукавство, — узнать, по какой причине вы получили такую странную просьбу, как танец?        Минато, невольно крепче сжимая её талию, повёл плечом.       — Если вы об этом попросили — значит, это для чего-то нужно, — равнодушно отозвался он.        Элизабет хихикнула.       — Даже если, — она чуть сильнее сжала его ладонь, и в её глазах блеснул огонёк интереса, — это в итоге окажется не более чем моей прихотью? Не рассердитесь ли вы? — добавила она, щурясь.        На это Минато ничего не сказал, лишь уверенно мотнул головой.        "Потому что мне всё равно", — только и подумал он.

***

       С тех пор Минато начал видеть подобные "сны" о Бархатной комнате с завидной регулярностью. Каждый раз он оказывался здесь наедине с Элизабет — и каждый раз они кружились в танце в небольшом пространстве движущегося лифта.        Когда Элизабет призвала его во второй раз, Минато не удивился потому, что ему всё ещё было всё равно; к третьему разу он уже привык; а где-то с четвёртого... начал получать удовольствие.        О да, удовольствие. Компания Элизабет, с которой он с какого-то момента начал иногда проводить время и днём, стала ему на самом деле приятна. К тому же, с течением времени их танцы стали более плавными, более красивыми и эстетичными — даже сам Минато начал это чувствовать. И дело было явно не просто в улучшившейся благодаря тренировкам технике. Точнее, дело было не только в тренировках.        Аккуратно придерживая Элизабет за талию на очередном повороте, Минато вспоминал весь тот путь, который прошёл до нынешнего результата. То, как слова Юкари на Якушиме о его бесчувственности впервые заставили его задуматься, как на самом деле неприятно всё его наступание на ноги Элизабет, и как он после этого стал стараться быть аккуратнее уже не ради того, чтобы оправдать ожидания "учителя". То, как признание Чихиро, что в мужчинах её пугает их грубость в словах, в действиях и в жестах, сподвигло его быть обходительнее с Элизабет и помогло наконец-то научиться мягко придерживать партнёршу по танцу, как положено, и не сжимать её руку так сильно. То, наконец, как совет Рёджи быть в нужный момент раскрепощённее с девушками помог ему достичь необходимого уровня уверенности, чтобы не просто подчиняться указаниям Элизабет, а взять инициативу в свои руки и даже дерзать иногда уверенно наклонять её корпус в очередном па. От последнего на лице Элизабет в первый раз появилось такое необычное выражение приятного изумления, что Минато тогда, залюбовавшись, едва её не уронил.        Впрочем, изменились за эти полгода они оба. Танцуя с Элизабет, Минато с каждым разом всё отчётливее видел за фасадом обычной почтительности ассистентки из Бархатной комнаты какое-то более человечное тепло. Сначала он было подумал, что у него просто разыгралось воображение, — но очень быстро убедился, что с такого расстояния ошибиться невозможно: в улыбке Элизабет действительно появилась особенная нежность. Она словно была... счастлива.        Счастлива находиться в его мягких галантных объятиях и ощущать тепло его тела. Счастлива кружиться по комнате вместе, сливаясь в один синий вихрь. Счастлива переплетать свои пальцы с его. Счастлива быть так близко, что их лица разделял лишь жалкий десяток сантиметров. Счастлива смотреть в глаза и видеть ответную нежность, которую Минато, кажется, вновь разучился скрывать.        Элизабет была счастлива быть с ним.       — И всё-таки, Элизабет, — заговорил Минато, ничуть не сбиваясь в танце, который Элизабет объявила их последним, — по какой причине ты так хотела, чтобы я танцевал с тобой?        Элизабет послушно покружилась на месте, побуждаемая его движением, и усмехнулась.       — А разве я не сказала в самом начале? Это не более чем моя прихоть, — с лукавой улыбкой ответила она, вновь оказавшись в его объятиях. Затем она склонила голову набок и, слегка прищурившись, поинтересовалась: — Сердитесь?        Минато вернул ей усмешку. Музыка затихла, и они застыли вдвоём на середине комнаты, глядя друг другу в глаза. Целую секунду, одну мучительно долгую секунду, они не шевелились. Наконец, Минато решительно мотнул головой и с мягкой улыбкой объявил:       — Вовсе нет.        "Потому что мне больше не всё равно", — мысленно добавил он.