в хорошие руки

Машина останавливается во дворе, фары высвечивают разбитое крыльцо парадной и граффити «а Ленин разложился на липовый мед» под окнами. Дорога вышла достаточно длинной, чтобы Игорь задремал, убаюканный плавным ходом машины и негромким урчанием двигателя, выходить в сырой осенний вечер из нагретого салона не хочется. Игорь собирается с духом с минуту, а потом дверца открывается с той стороны. Он моргает — умудрился пропустить, когда Олег вышел из машины. Протянутую руку принимает, даже если эта галантность выглядит не по-пацански, кто увидит — засмеют. Олег провожает его до парадной, потом они поднимаются пешком на шестой этаж, потому что лифты жильцам старого фонда не полагаются. Обычно Игорь взлетает к своей мансарде за считанные минуты, но сегодня ему приходится дважды, на третьем и на пятом, остановиться подышать. Тяжелый выдался день. Не говняный, просто тяжелый. Он еле попадает ключом в замок, толчком плеча открывает дверь. Из квартиры знакомо дышит в лицо затхлостью и духом засохших и подгнивающих домашних растений (где-то умер горшок с геранью, и он никак не может найти труп). Олег аккуратно закрывает за ними, даже штукатурка не осыпается. — Спасибо, что подвез, — говорит Игорь, и даже эти слова отнимают слишком много сил. Темная громада дивана в центре комнаты притягивает взгляд магнитом. Присесть бы, только на минуточку, дать отдохнуть ногам. И глаза прикрыть, совсем чуть-чуть… Если бы спина уже не ныла по-страшному, Игорь бы так и сделал. Но какая-то часть майорского мозга помнит, что ему не двадцать и он проснется с болью вдоль всего позвоночника, если даст слабину. — Там кипяток, если хочешь, — Игорь машет рукой в сторону кухни, вспомнив про… гостя? — Извини, хозяин из меня… — Я обойдусь без кипятка. Иди уже, раздевайся, — негромко отвечает Олег. Его хрипловатый голос идеально подходит, чтобы шептать в полумраке. Игорь бы это сказал. Игорь бы попросил его говорить еще. Но пока что Игорю нужно ставить одну ногу впереди другой, чтобы добраться до спальни и рухнуть в кровать, и не забыть стряхнуть ботинки на входе. Не наклоняясь, потому что тогда он уткнется лбом в пол и так и останется. В спальне Игорь со стоном садится на кровать. Тупо смотрит на ноги в носках (плохо пахнущих после долгого дня, полного беготни по улицам) и пыльных джинсах. Его хватает, чтобы расстегнуть пуговицу и вжикнуть ширинкой, потом он заваливается на спину и смотрит в потолок, медленно вращающийся вокруг своей оси. Сейчас он… полежит немного… и тогда точно разденется. С негромким стоном Игорь переворачивается на бок и закрывает глаза. Или не разденется. В конце концов, какая разница. Надо было сказать Олегу, чтобы он захлопнул дверь, когда будет уходить, хотя… воровать у Игоря все равно нечего, кроме трупа герани… — Игорь. Игорь, — кто-то настойчиво тормошит его за плечо. Игорь открывает один глаз, чувствуя себя ворчливой дворовой псиной, которую отвлекает от послеобеденного сна неудачливый домушник. Олег выделяется в темной комнате еще более темным силуэтом, белеет только лицо в обрамлении волос и бороды, и предплечья под закатанными рукавами черной рубашки. — М? — интересуется Игорь грубовато. — Ты чего не разделся? — Отъебись, а? — просит Игорь по-братски, потому что у гостеприимства есть свои границы, и его проходит ровно там, где ему мешают спать. Олег негромко смеется, звук достаточно приятный, чтобы даже сейчас отдаться во всем теле приятной дрожью и заставить изогнуться в улыбке уголки губ. До чего же отвратительная вещь эти ваши влюбленности. — Давай, Игорёк. Утром ты скажешь мне спасибо. Игорь утром умеет только посылать нахуй, но он не спорит и позволяет сильным рукам посадить себя на кровати. Пока Олег стягивает с него джинсы, он встряхивается и просыпается достаточно, чтобы самому снять футболку (и понять, что она пахнет едва ли не более отвратительно, чем носки), и тупо моргает, когда руки Олега оказываются у него на резинке трусов. — Э. Волче, давай без этого. — Тихо ты. Снимай, — у Олега такой командный тон, что Игорь, конечно, не выдерживает и приподнимает бедра, позволяя Олегу стащить с него последний предмет одежды. Видимо, он и правда проснулся, потому что какую-то долю секунды он взвешивает свои шансы поднять Игоря-младшего и закончить вечер на позитивной ноте; но одновременно с тем, как Игорь приходит к выводу, что в постели он сегодня если и животное, то только медведь в спячке, Олег — поднимается с колен и протягивает руку. — Пойдем-пойдем, — терпеливо повторяет он. — Остывает. Усталый мозг Игоря выдает тупую мысль: Андрюха, у нас труп! Возможно, криминал! По коням! Но трупам (если это не герань, серьезно, где этот горшок и как его найти?) в этой квартире взяться не с чего. Что еще может остывать? Еда? Чай? Ванна. Полная ванна горячей, аж пар поднимается, воды, да еще и с солью, если судить по цвету. Труп удивил бы Игоря меньше. — Я тут у тебя нашел лавандовую соль, — подтверждает Олег. — Надеюсь, ты не против. Игорь слабо дергает плечами. Смущаться из-за того, что Олег нашел маленький лавандовый секрет сурового майора, сейчас нет сил. Ну да, после тяжелого рабочего дня самое милое дело — отмокнуть в горячей воде, приятно пахнущей эфирными маслами. Мышцы расслабляет, опять же, и голова потом не так ноет. И вообще, ему тридцать пять лет и он имеет право. — Я в ванне усну и утону, — честно предупреждает Игорь. — Не утонешь, я послежу. Давай, залезай, майор, — Олег легонько шлепает по ягодице, подгоняя, и Игорь находит в себе силы показать ему средний палец. Погружение в горячую воду круче самого яркого оргазма. Сначала Игорь мычит сквозь стиснутые зубы, потому что замерзшие ступни обжигает так, что волосы на ногах встают дыбом, потом стонет громче, когда погружает в воду остальные части тела, включая самые нежные, и нервные окончания принимаются сходить с ума, выбирая между болью и удовольствием. Удовольствие побеждает, Игорь с отчетливым ругательством откидывается спиной на край ванны и закрывает глаза. Она маловата ему, согнутые колени торчат из воды, как и плечи, но он привык за годы и его шея сгибается ровно под правильным углом, чтоб лежать на бортике. Господи, как ему не хватало горячей ванны. Олег гений. — Ты гений, — сообщает он, отмечая рядом шевеление. — На меня Серый надышал, — соглашается Олег. Его пальцы пробегаются по волосам Игоря, ласково скребут затылок и тыльную сторону шеи. — Где у тебя шампунь и все остальное? — Там, в шкафчике… рядом с раковиной… Олег скрипит дверцами, пока Игорь полностью расслабляется, как вынесенная на берег медуза. Оказывается, у него ужасно болели все мышцы. Ноги, потому что он весь день бегал по городу. Руки, потому что несколько раз сегодня он подтягивался, чтоб залезть на крышу или перепрыгнуть через забор. Спина, потому что несколько часов он провел скрюченным в машине, в засаде. Мышцы шеи, просто потому что они могут. В горячей воде их отпускает, медленно, по клеточке. Может даже, получится так, что Игорь не проснется завтра с ужасными зажимами по всему телу. Маловероятно, но помечтать можно… — Все хорошо? — спрашивает Олег на ухо. Игорь приоткрывает глаза. В комнате не совсем непроглядная темень, Олег включил настольную лампу, завесив ее какой-то тряпкой. Свет из-за этого стал мягким и желтым, в глаза не бьет, зато позволяет увидеть, как поблескивают глаза Олега и как прячется у него в бороде полуулыбка. Игорь улыбается сонно в ответ. — Угу. Спасибо. — Сядь немного повыше. Так не очень удобно, уже не уснуть, но Игорь позволяет пересадить себя, подставляя рукам спину и лопатки. Олег поливает его сзади из ковшика (душ у Игоря не работает по загадочной причине, которую не смог обнаружить ни один сантехник). Льет и на затылок, и Игорь со стыдом чувствует, как из волос вымывается какой-то песок и мусор. То, что он в таком виде упал на кровать, вообще-то полный позор, и батя бы надрал ему уши. — Глаза закрой, — Игорь подчиняется, и теперь теплая вода поливает его макушку, капает с челки на лицо и нос. Слишком поздно он спохватывается: — Ты что тут развел, голубой банщик? Олег смеется, ничуть не задетый. — Он потрет вам спинку, он нальет вам пива… — напевает он, вспенивая в ладонях шампунь с острым запахом хвои. — Расслабься, Игорёк, я Серёже так каждую неделю помогаю. — Ну да, но… — Игорь запинается. Не скажешь же, мол, Серёжа у нас принцесса, а я что, а я это, самостоятельный и вообще. Обидится еще, и сам Серёжа, и Олег за его честь. А Олег и не ждет ответа, знай вспенивает волосы, тщательно разбирая каждую прядочку, осторожно массирует кожу головы. Игорь, если честно, и не помнит, когда его последний раз кто-то купал. Понятно, что теть Лена. До школы еще. А, нет, еще пару лет назад, когда руку сломал, но тогда она ему на голову из душа лила, а намывался он сам. Хотя она и предлагала помочь, ворчала, мол, я тебя вот такусеньким в ванне видела, что по-твоему изменилось? Да стыдно же, когда тебе вот так… Сейчас не стыдно. Ну, может, самую малость. Игорь пытается подумать о том, что Олег приехал за ним через полгорода, чтобы отвезти домой, а потом остался набрать ванну и помыть голову, как будто ему нечем больше заняться — но потом Олег запускает ему в волосы сразу две руки, массирует сильно, с нажимом, и Игорь снова мычит сквозь зубы и падает лбом на колени, подтянутые к груди. Да не похер ли? Захотел и приехал, Игорь ему не указ. — Глаза закрыл? Молодец, — Олег смывает с него клочья пены. Приоткрыв глаза, сквозь ресницы Игорь видит, что вода стала мутной и с гадкой взвесью. Жаль. Он бы с удовольствием просидел в ванне всю ночь, но отмыться от грязи сейчас важнее. — На колени встань. — Прям так сразу? — А ты паясничай побольше, и я тебя в таких местах помою… — Олег не заканчивает угрозу, а жаль, звучит она интригующе. Игорь подчиняется, занимает указанную позицию, и Олег начинает намывать его спину и плечи колкой мочалкой. Горячая после воды, разнеженная кожа отзывается раздражением, Игорь поводит плечами — одновременно приятно и неприятно. Хочется жмуриться, как псине, из шерсти которой вычесывают колтуны. — У тебя не мочалка, а наждак какой-то, — комментирует Олег хмуро. — Да чтобы жесть всякую отмывать после службы… — Угу. Давай лучше так, — в следующий момент по спине Игоря проходятся горячие ладони, нежные от взбитой пены, и Игорь выстанывает совершенно отчетливо. Олег намывает-наглаживает несколько минут, Игорю только и остается, что по команде «давать лапу», поворачиваться другим боком, откидывать голову назад или наклонять вперед. Когда Олег с серьезным видом принимается намывать его за ушами, Игорь улыбается. На языке вертится тихое, мурлычащее, и он позволяет сорваться с языка: — Он совершенно не схож с маркизом де Садом, но с милою улыбкой… — Он старается зайти к вам с заду, — подхватывает Олег. Они напевают на два голоса. Ладони Олега проходятся по груди и по прессу, спускаются на бедра. Вот это уже смущает, и Игорь рад, что хотя бы эта часть происходит под водой и ему не видно, как ловкие пальцы растирают кожу в районе паха. У Олега же лицо совершенно невозмутимое, как будто ему реально платят за то, чтобы он трогал других мужчин за гениталии без сексуального подтекста. Прям совсем-совсем без сексуального подтекста?.. — жалобно уточняет Игорь у организма, но ответом ему звучит решительное и однозначное «нет». — Ты уже не мальчик, юный барабанщик… ногу, — командует Олег. Игорь ставит пятку на бортик ванны, и Олег проходится мыльными ладонями по всей длине, медленно и вдумчиво — так медленно и вдумчиво, что Игорь приподнимает бровь. — Виноват, — Олег широко улыбается. — Задумался. — Меньше думай, — Игорь призывно шевелит ступней, и Олег очень серьезно кивает и намыливает лодыжку, подошву, пятку и нежные местечки между пальцами. Было бы намного более эротично, если бы под его пальцами не скатывались катышки черной грязи, но Игорь все равно слабо вздрагивает, и Олег отвечает ему тем взглядом, который намекает, что эта информация еще будет использована против Игоря, когда он будет меньше всего этого ожидать. — Вторую ногу. Потом Олег выдергивает пробку из слива, и ставшая серо-лиловой вода с комьями грязной пены медленно утекает в канализацию. Становится прохладно, Игорь зябко поводит плечами. Олег поливает его теплой водой из ковшика, смывая остатки мыла. Кожа розовая и скрипит, если ее потереть, Игорь сам себе напоминает поросеночка. — Так лучше? — Олег улыбается, зараза, и Игорь вынужден кивнуть в ответ. Его все еще дико клонит в сон, но он должен признать, что быть сонным и чистым приятнее, чем сонным и покрытым строительным мусором с половины строек Питера и Ленобласти. — Вставай тогда, — Олег в третий раз подает ему руку. Игорь нетвердо стоит на ногах, пошатывается, и позволяет Олегу обтирать его полотенцем со всех сторон. Полотенец на его длинное тело требуется два, третьим Олег промокает его волосы, ерошит их почти до полной сухости. — Оброс немного, — он улыбается до морщинок в уголках глаз. — Уже почти кудрявишься. — Завтра же состригу, — обещает Игорь. — Вон теми ножницами. — Серый тебя убьет, а я закопаю, — бестрепетно отвечает Олег. — В кровать отнести? — Олег, ты с дуба рухнул? — Игорь аж просыпается немного. — Какое отнести? Ты меня не поднимешь. — Проверим? — Олег выгибает брови и резко подхватывает Игоря под бедра. Игорь решительно дает ему ребром ладони по уху, чтобы поставил обратно. Ситуация опасная, в ванне легко поскользнуться, но у них обходится без членовредительства, только Олег смеется, потирая ухо. — Да ладно, ладно, иди сам. Серый просто любит, чтобы его потом на руках… — Вот Серого и носи, — Игорь мужественно не краснеет и правда добирается до спальни сам. На кровати обнаруживается чистое белье. Игорь натурально готов заплакать. — Я перестелил, — подтверждает Олег из дверей. — Что-то еще нужно? Игорь падает носом в подушку. Уровень комфорта, достигнутый за этот час, превышает норму его жизни вдвое, еще немного и начнется перегрев. — Да чего тут еще хотеть… — он бормочет, не в силах поднять лицо, веки уже отчетливо тяжелеют. Надо бы сказать спасибо, но у него от усталости и блажества отнимается язык. — Я тогда пойду? — Олег снова оказывается совсем рядом, накидывает на голые плечи Игоря одеяло. Игорь сам удивляется, когда какой-то безусловный рефлекс заставляет его вскинуть руку и поймать Олега за запястье. Олег останавливается послушно, терпеливо. — Если не торопишься, — бормочет Игорь сквозь зевок из последних сил, — можешь… посидеть со мной немного. — Посидеть? — Или полежать. Он отпускает его запястье и слушает, как Олег обходит кровать по кругу, аккуратно присаживается с другой стороны, потом опускается всем весом. Горячие руки накрывают поверх одеяла, пальцы зарываются в мокрые волосы. Если бы Игорь уже не засыпал, он бы точно распустил сопли от удовольствия. — Я тут у тебя горшок с полумертвой геранью нашел, — говорит Олег на ухо. — Если ты не против, заберу ее в хорошие руки? И меня, и меня забирай полностью, думает Игорь, но язык уже совсем не ворочается и он только кивает.