Немного другая история

Цзюнь Мобэй один из рядовых, ничем не отличившихся учеников с пика Аньдин. Ещё один муравей, что пашет от рассвета до заката и даже заклинателем в глазах других не считается. Цзюнь Мобэй молчалив, ходит с лицом булыжника, хотя лучше сказать айсберга. Леденющего такого айсберга, что раздражительнее с каждым годом. Ну вот правда, нихрена не понятно, хочет он убить вас своими пиздецки синими глазами или он вас просто не видит со своей колокольни в высоту два метра. Вот и всё, чем отличался он от остальных рабов учеников Аньдин. Ну ещё у него совершенствование получше будет, чем у среднестатистического аньдиновца, и дубасят его меньше, хотя иногда Цзюнь Мобэя просто не замечают. Хоть он и шкафный, но с интерьером так умело сливается, что хрен заметишь, от чего пугает ещё сильнее. Он однажды так случайно главу пика испугал. У бедного деда чуть инфаркт не случился. Дедок уж подумал, что этот выдающийся мастерством скрытия ученик решил произвести быструю смену власти. Бедного Цзюнь Мобэя чуть в тюрьму не посадили. А кстати, родители Цзюнь Мобэя состоятельные, и вообще-то по идее он был должен сейчас бегать за монстрами вместе с остальными байчжаневцами, а не вот это всё. Но нет же, его дорогой дядюшка, ох уж этот старый хрыч, каким-то чудесным образом подделал документы и отправил своего любимого племянника к чёрту на куличики, то бишь на Аньдин. Когда же отец хотел поговорить с главой школы об ошибке, дядюшка замусолил ему мозги тем, что и на Аньдин его сынку плохо не будет, а наоборот, хоть научится делам хозяйским, а сила и власть с годами придёт. И в какой-то степени дядя оказался прав, вот только власть не пришла, а свалилась в обморок прямо перед ним. Эту власть звали Шан Цинхуа, он являлся демоном с севера, королём северных земель. Этого владыку обычно описывали как высокого статного мужчину с чернильными волосами и длинными когтями, что убивает всех, кто стоит на его пути. Если честно, Цзюнь Мобэй подходил под описание властителя демонического севера больше, чем сам властелин. Шан Цинхуа был низкого роста, Цзюнь Мобэю по плечо, хотя он обычно на каблуках щеголяет, узкоплеч и худощав. Пепельно-русые волосы были аккуратно убраны в полупучок, что держала заколка, которую чаще носили заклинатели, чем демоны. Аккуратные заострённые уши, прижатые к голове, с серёжкой-капелькой светло-голубого оттенка и прозрачной, как слеза младенца. И глаза. О эти чёртовы глаза. Цзюнь Мобэй мечтает вырвать эти стеклянные голубые глаза, в которых столько презрения, усталости и тупой болючей иронии, смеха. Демон и заклинатель познакомились до обычного абсурдно. Когда группа заклинателей, разумеется же адепты с Аньдин, кто ж ещё в школе балду гоняет, и заняться им больше нечем, только вот какую-то тележку переть по горам, по долам, доставляя груз в несусветную даль, до которой три дня в один конец, они столкнулись с демоном. Демон этот был укутан в накидку из богатого меха, что была окроплена кровью. Силуэт качало из стороны в сторону. Ну и разумеется вместо того, чтобы тикать по тихому, пока враг оглушён кем-то неизвестным, наши хлопцы, что мечтали пробиться наверх, увидели прекрасную возможность и бросились вперёд с криком: «Убить!» Угадайте кто через пару мгновений уже валялся на земле, покрытый тонким узором морозца. Демон же пошатнулся и кажется, что вот-вот упадёт в обморок, но тут он резко разворачивается и только и успевает, что удивлённо распахнуть замутнённые глаза. — Ты… Точный удар руки, и демон падает у ног заклинателя. Цзюнь Мобэй садится на корточки и, проверив, что его новая поклажа без сознания, вздыхает. Если честно, то реакция демона, когда он очнулся, была забавная, допустим, даже милая. Он широко распахнул глаза, но тут же пожалел об этом, и только когда он попытался их потереть, заметил, что руки его связаны. Недоумение отразилось на бледном лице, но когда он увидел Цзюнь Мобэя, то взгляд его тут же превратился в лёд, а губы поджались. Цзюнь Мобэй, что принёс кашу и следил в дверях за пробуждением своего пленника, наконец поставил тарелку на прикроватный столик. Когда он вырубил этого миниатюрного демона, то отправился в ближайшую деревню и взял номер в местной гостинице. И сейчас уже второй день их здесь пребывания. Демон приоткрыл губы, что не смотря на его худобу были в меру полны и, если не считать смертельной бледности, выглядели привлекательно, и промолвил: «Убей меня». Голос хриплый, едва слышный и кажется, что его владелец и без посторонней помощи вот-вот откинется. Цзюнь Мобэй проходит через всю комнату и наливает из кувшина в стакан воду, но когда он подносит ее к губам демона, тот воротит голову, прикусывая губы своими клычками. — Я не буду тебя убивать. Произносит Мобэй, садясь на постель, на что демон пытается отползти от него, но его подтягивают обратно за лодыжку. — Отпусти! Демон пытается отбиться, но не выходит, его ловят за связанные руки, подтягивают чересчур близко. — И отпускать тебя я не собираюсь. — Ты странный! Демон не прекращает своих попыток отбиться и кусает Цзюнь Мобэя за руку. Человек шипит, но не отпускает и кусает в ответ. Демон сразу же отстраняется, а заклинатель сплёвывает кровь, не хватало ещё ему кровяных паразитов в его организме. — Бешенный! Ты слишком странный, человек! — У демона кажется слезы навернулись. — Не страннее тебя, — фыркает Мобэй. — Обычно разумные демоны просят их не убивать, а если они ещё и состоятельные, то предлагают выкуп. А ты тут сразу помирать. — Либо убей меня, либо отпусти. Ты с моей поимки ничего не получишь. Демон кажется успокоился и уставился на человека стеклянным, безжизненным взглядом, Мобэю не нравится этот взгляд. — Я, Цзюнь Мобэй, заклинатель с пика Аньдин, школы Цанцюн, — представился заклинатель. — Ох спасибо, теперь я знаю, как зовут моего палача. Буду молиться на тебя там, — демон постучал пятками по кровати, — внизу. — Назови своё имя, — рявкнул Цзюнь Мобэй, начиная заводиться. — Ты не знаешь кто я?! — Демон скривил лицо, на котором читалось что-то между «ты чё, ахуел» и удивлением. Мобэй вопросительно изогнул бровь. — Ну ты демон, с севера судя по твоей технике. — Ммм, я бы тебе похлопал, но только вот руки связаны, — саркастически произнёс демон, уставившись на человека уже чуточку заинтересованнее. Цзюнь Мобэй начал уже реально беситься, что его с каждой новой фразой все больше и больше выставляют дебилом, и он не нашёл ничего лучше (бить не вариант, а то вдруг убьет случайно и выполнит его желание, так не пойдет), как заткнуть демона кашей, насильно попадающей ему в рот. Хотя в какой-то момент каша оказалась на лице Цзюнь Мобэя, и началась потасовка. Они скатились с кровати, и демон смог уползти от заклинателя к противоположной стене, где с помощью восстановленных сил уничтожил верёвки. — Меня зовут Шан Цинхуа, я правитель северных демонических земель, человек. Наконец представился демон, и Цзюнь Мобэй вновь видит этот взгляд, что смотрит будто сквозь него. Безжизненный, бессильный. Глаза разбитого ребёнка, что не знал ни отца, ни матери, что воспитывался под надзором этих ужасных стариков, что сделали из него ходячий труп. Шан Цинхуа с детства слабый, низкорослый, худощавый, если бы не хорошие способности к магии, то он был бы пущен на корм зверям за ненадобностью. Но сейчас он бы и сам с радостью пошёл в клетку к этим тварям, ведь уж лучше, чтобы его сожрали сразу и они, чем эти невыносимые старейшины, что по крупицам сжирали его душу. Ох, черт возьми, да если он сдохнет, то никому и дела- — Прекращай так смотреть, иначе я тебе глаза вырву! Эта угроза вырывает северного короля из его мрачных мыслей, и лицо его выглядит довольно глупо. Мобэй ухмыляется и, подражая Шан Цинхуа, саркастическим тоном замечает: «Если сравнивать твоё описание в трактах и реального тебя, то сходство лишь в черных длинных ногтях, печати и в том, что ты убиваешь всех на своем пути». Шан Цинхуа было закатил глаза, но тут резко удивился: «Я? Убиваю?!» — А ты уже забыл, что сделал с теми людьми, с которыми я был?! Не знал, что у Вашего Высочества настолько плохая память. — С чего ты взял, что я убил их? Они живёхонькие, уже скорее всего очнулись. Вот всегда вы так, люди, не проверив, скидываете все на демонов! Шан Цинхуа наигранно надул щёчки, постукивая босыми ногами по полу. Цзюнь Мобэй почувствовал себя неловко, можно сказать, что ему совесть в голову стукнула, и пока он набирался духу, демонёнок успел схватить свои вещи и раскрыть окно. — Прости, что обвинил… Мобэй тупит взгляд и смотрит, как его пленник уже перекинул одну ногу наружу. —Мг… И нет демона. Цзюнь Мобэй там так и стоит несколько секунд, чувствуя, что у него зудит в горле. Как давно он так много с кем-то говорил?

***

— Что ты тут делаешь?! — вскрикивает Цзюнь Мобэй и оглядывается по сторонам. — Да так, пришёл тебе сделать персональное предложение, — зевнул демон, сидя на ветке дерева у пруда.— Я тут немного за тобой понаблюдал, и это единственное место, где мы с тобой можем поговорить. И убери пожалуйста меч, потом потренируешься. — Нам не о чем разговаривать с тобой, — сказал Цзюнь Мобэй и развернулся к демону спиной. Да-да, не становиться спиной к врагу, он знает, но этот демон кажется каким-то не таким, и если сейчас Мобэй падёт от рук Шан Цинхуа, значит сам виноват. — Ты ведь хочешь стать главой вашего пика, да?! Цзюнь Мобэй замер как вкопанный. Шан Цинхуа ухмыльнулся и продолжил. — Я могу помочь тебе с этим, а ты станешь моим псом. Мобэй, даже не посмотрев на демона, начал уходить. — Ну или как там у вас, у людей… Партнёрство?! — крикнул уходящему заклинателю Шан Цинхуа, как ни в чем не бывало продолжая сидеть на ветке. — Ты видно не видишь разницы между псом и партнёром, — рыкнул Цзюнь Мобэй, останавливаясь. — Как раз таки в отличие от вас, людей, я вижу эту разницу достаточно четко, так как в вашем случае это одно и тоже. — А?! — Партнёры между собой равны. А те, кто заключает партнёрство с людьми выше себя, — псы. Я сильнее тебя, человек, но если тебе так будет удобнее, то я назову это все же партнерством. Лязгь… — Ох прости, я сломал твой меч, но ты сам виноват, что напал на меня, — произносит Шан Цинхуа со смешливой иронией, удерживая руку заклинателя в дюйме от своего лица, второй ласково проходясь по его щеке, оставляя ногтями царапины. — Ты…! Цзюнь Мобэй в ярости от такого обращения, в ярости от того, насколько этот демон на самом деле прав, но если он сейчас проиграет, то… Оба свалились с ветки, и, воспользовавшись заминкой Шан Цинхуа, Мобэй все же сумел врезать ему пару раз. Но это все, что он успел сделать. — Все хватит, — Шан Цинхуа перехватывает кулак Цзюнь Мобэя, — почувствовал себя сильным и хватит, я позволил выплеснуть твою спесь и теперь прошу тебя ещё раз обдумать мое предложение! Цзюнь Мобэй отлетает в дерево и чуть не ломает его. Шан Цинхуа в это время медленно встаёт, сплевывая кровь. Мобэй морщится, сидя на земле. Кажется у него сломана рука. Цинхуа медленно подходит к нему. Демоническая кровь и вправду невероятна, на демоническом отродье уже почти и следа усилий заклинателя не осталась. Жаль. Цзюнь Мобэй не против бы оставить на этом мелком пару своих следов. — Ну так что ты решил? — демон садится на корточки перед заклинателем, внимательно изучая повреждения, которые он нанёс ему своим пинком. — Как ты мне поможешь? — хрипит Цзюнь Мобэй, ощупывая руку, — убьёшь, отравишь, запугаешь?! Шан Цинхуа смеётся, спокойно так, уютно, будто со своим закадычным другом разговаривает, а не с побитым заклинателем. — Ну зачем же ты сразу так. Хэх, ты на демона похож больше чем я. Там ведь нужно для начала главным учеником стать, да? Цзюнь Мобэй утвердительно кивает. — Ну вот смотри, вы же пик логистики, так значит тебе будет достаточно насолить нынешнему главному адепту и самому встать на его место. И не смотри на меня так, это не убийство, просто если этот главный плохо выполнит задание, а ты хорошо, то после ещё пары таких маневров ты станешь ближе к главе. Пх, такой простой план, а ты сам до него не додумался. — Нет, я не могу навредить собрату. Он много трудился, чтобы стать главным учеником. — О, черт. Ну вот станешь ты главой и устроишь ему сладкую жизнь за его мучения. Хватит строить из себя набожного семьянина, ты же четверть пика ненавидишь, думаешь, я не заметил?! Да и вообще, ты уже предал всю школу, разговаривая сейчас со мной. И наврал с три короба, когда вернулся в школу, рассказав, что побежал за мной и чуть не умер в лесу, так что хватит ныть и решайся. Через три месяца Цзюнь Мобэй был главным учеником и основным кандидатом на пост будущего главы пика Аньдин. В тот день он не знал что сказать и согласился. Всё закончилось тем, что Шан Цинхуа, использовав магию, охладил и обезболил его травмы со словами: «Какой хороший хозяин бросит свою любимую псинку подыхать в лесу, а?!», и пропал, но продолжал исполнять свой хозяйский долг. Каждый раз, когда жизнь Цзюнь Мобэя была под угрозой, человек умудрялся спасаться. То соперник на пустом месте подскользнется, то монстры, что явно хотели ему отомстить за убитого собрата, отвлекаются на других хрен знает откуда появившихся монстров. Короче, работать стало немного спокойней. Цзюнь Мобэй однажды даже не отвлекся от написания отсчёта, хотя его окружила стая волков, когда он возвращался обратно в школу после доставки груза, он знал, что приспешники Шан Цинхуа и сами прекрасно разберутся. И так получилось, что до того, как Цзюнь Мобэй стал старшим учеником, он ощущал себя как хозяин положения. Но вот когда он наконец стал правой рукой главы, Шан Цинхуа в этот же день уже валялся на его кровати в его новой комнате. — Задание тебе есть, мой пёсик.~

***

Через несколько лет пришло время старым главам пиков оставить свои посты и уступить их своим главным ученикам, и как раз таки в этот момент Цзюнь Мобэй понял, что это пиздец. Хоть статус главы пика и даёт тебе власть, но на самом деле эта власть тебя не очень-то и спасает от гор работы и кучи обязанностей. Оказалось, что обычные ученики вообще сладко живут в отличие от главы пика, что ответственнен за всё что только можно. Если когда Цзюнь Мобэй был старшим учеником, то выполнял только самые важные задания и неспеша вникал в суть дела, то став главой, ему нужно было делать все, что дают, быстро все разобрать и распределить равномерно между учениками, да ещё и новому главному ученику пояснять все что нужно, и самому успевать работать, а ещё и демон… Если когда Цзюнь Мобэй был старшим учеником, он давал отчёты демону только по тому, что предоставлял ему учитель, то сейчас, когда он стал этим самым учителем, запросов от этого мелкого стало больше. То то, то это, то сам припрется в хижину главы Аньдин, где и так места мало из-за бумажных пирамид, нагло закидывая ноги на стол, то утащит в северный дворец, где пиздец как холодно, то иногда берет с собой по делам. Короче, одна работа, а не жизнь. Цзюнь Мобэй даже похудел от этой всей беготни и работы, да и темные круги под глазами выглядели не очень-то привлекательно. Да и спать ему иногда не давали то работа, то этот… А вот как раз таки этот чертов демон наоборот похорошел за последние годы, ну как похорошел, просто перестал выглядеть как труп и… И похоже угроза вырвать глаза подействовала, Цзюнь Мобэй за последние годы сотрудничества ни разу не видел эти разбитые глаза, хотя теперь их заменяют более живые, от того немного бесячие, игристые глазки, что так внимательно за ним наблюдают и иногда мелькают на пике Аньдин. Кстати, однажды, когда они оба были в северном дворце, демон проснулся и, решив окончательно обнаглеть, позвал его к себе и приказал Мобэю одеть его, тогда-то Цзюнь Мобэй и словил свой первый кинк. Эх, когда нибудь он точно переломает этому неугомонному эти его длинные изящные ножки, которыми он отражает его атаки, ну или же закинет их себе на плечи и искусает, а затем разведет пошире, любуясь на то, как его демон будет извиваться под ним… Шан Цинхуа же в очередной их поединок на звание хозяина заставляет завалиться эту блядски сексуальную скалу и думает, легонько пихая потрепанную тушку ногой, если он может завалить Мобея в битве, то и на циновку тоже сумеет, да?! Хм, нужно проверить, но это чуточку позже…