Пока ты жив, я умирал

Они какие-то неправильные соулмейты. Иначе, просто невозможно объяснить, почему Антон сходит по Арсению с ума, а Попову на него плевать... В этом ужасно несправедливом мире с давних времен существует сказка, передаваемая из поколения в поколение. И сказка эта о соулмейтах. Или, выражаясь простым языком, родственных душах. Нам с детства вешают розовую лапшу на уши, мол, у каждого есть человек, предназначенный ему судьбой. И непременно, как только вы встретитесь - сразу же начнете встречаться, потом съедетесь, а там и до свадьбы недалеко. Ведь соулмейт - идеальная пара для тебя, выбранная самой природой, нечего и пытаться строить отношения с кем-то другим, все равно не получится. Только, к сожалению, не всегда, первый раз увидя своего соулмейта, вы оба влюбляетесь по уши. Ненависть между соулмейтами встречается очень редко, но существует. Чаще же встречаются односторонняя любовь, безразличие, и одиночество (соулмейты просто никогда так и не находят друг друга). Это все жестоко и несправедливо, и Антон раньше искренне сочувствовал бедолагам, у которых такие отношения с судьбой, но в груди теплилась искренняя надежда на хорошего соумлейта (не принца на белом коне, конечно, но хотя бы адекватного). К сожалению, ему пришлось спуститься с небес на землю. Антон встретил улыбающегося, голубоглазого брюнета, когда ему было 21 год. Третий курс университета только начался, а в соседнем кафе появился новый (симпатичный, между прочим) официант. Антон тогда все чаще стал проводить там свое свободное время. Причем, только в смены брюнета. Осознание простой вещи пришло не сразу - Шастун начал влюбляться. Небезосновательно, конечно. Помимо симпатичной мордашки и подтянутого телосложения, Арсений (а именно так зовут официанта) обладал прекрасным чувством юмора, часто бросался каламбурами в самые неподходящие моменты, и был весьма дружелюбным и открытым парнем. Через два месяца после знакомства, они впервые поцеловались. Тогда и пришло осознание того, что они были созданы друг для друга. Поцелуй был смущенный, быстрый, и мимолетный. Обоих парней тогда будто прошибло током насквозь, и они отпрянули друг от друга, удивленно выпячив округлившиеся глаза, и смотря на партнера. Антон тогда подумал, что жизнь наконец-то стала налаживаться. Арсений подумал, что в его жизни появилось на одну проблему больше. Всю следующую после поцелуя неделю, они не виделись. А когда Антон, наконец-то, пришёл в кафе, Арсений не обращал на него никакого внимания. Даже не поздоровался с парнем, быстро убежал в служебное помещение, и попросил, чтобы Антона обслуживал другой официант. Такое поведение казалось странным, и беспочвенным. Сделать с этим что нибудь, увы, у Шастуна не получалось. Каждый раз, когда он пытался заговорить, или хотя бы обратить внимание брюнета на себя, тот игнорировал, и убегал.... А, между прочим, очень обидно, когда тебя игнорирует твоя идеальная пара! Но даже несмотря на это, Антон все равно, не снял розовые очки. Он был настолько поглощен счастьем обретения соулмейта, и местами о будущем, что, будто не замечал, как его мечта отдаляется. У Антона буквально появились крылья за спиной, и он весь светился счастьем, ведь все наконец-то должно быть хорошо! Они начнут встречаться, и будут жить долго и счастливо! Или нет.... На следующей неделе Арсений пропал. Просто взял и перестал приходить в кафе, не связывался с коллегами. Будто испарился. Антон переживал, нервничал, и очень боялся плохого исхода. Предчувствовал.... На вторую неделю отсутствия Арсения, Антон начал действительно волноваться. Он несколько раз пытался выведать у других работников кафе, куда подевался брюнет, но все лишь разводили руками. Единственное, что удалось узнать от директора кафе - Арсений уехал. Куда? Зачем? Насколько? Неизвестно... Прошло полгода, Антон уже давно отчаялся найти контакты Арсения, и опустил руки. Вера в соулмейтов, как и в искреннюю любовь, потухла, оставляя после себя лишь разочарование, грусть и печаль. У него появились проблемы со сном (бессонница, кошмары, сильный недосып), сигареты все чаще заканчивались; Антон стал более закрытым, нелюдимым, и раздражительным. Он становится тенью себя прежнего... Антон с каждым днем спит все хуже и хуже. По ночам ему мерещится Попов. Его правильные, ярко выраженные черты лица. Подкаченное, стройное тело. Сексуальный (для Антона абсолютно всегда) баритон. Такие манящие, полные родинок, руки. И яркие, голубые глаза - океаны. В галлюцинациях, обычно Попов зазывающе улыбается и зовет куда-то. Арсений даже флиртует с Антоном (чего в жизни ни разу за время их знакомства не было), говорит комплименты, дарит цветы. Приглашает на свидания, и Антону очень хочется поверить в это. А еще лучше было бы однажды проснуться с Арсением в одной квартире, одной кровати, лежа в обнимку. (Тоша, кстати, предпочитает быть маленькой ложной. Но с Арсением готов побыть и большой)*. Иногда же, он сердится и "крушит" все вокруг, крича на Антона, обзывая его, и говоря не самые приятные вещи (вроде "Ты расстроился, что признание было ненастоящим? Давай, поплачь, как маленькая, сопливая, восьмиклассница", или "Как ты вообще мог подумать, что мы хоть когда-нибудь будем вместе? С такими, как ты, педиками, я не вожусь"). В такие моменты, Антону становится действительно страшно. Он не понимает, почему Попов так поступает. Ведь, как ему показалось, Арсений был совсем не против общения, да и после поцелуя не оттолкнул, хотя мог. Ну да, показалось... Он упивается оставшимися чувствами, регулярно прокручивая раз за разом в голове воспоминания, связанные с Арсением. Их первая встреча, улыбчивый донельзя, Арсений, и смущенный Антон; разговоры ни о чем во время перерывов; быстрые перекуры у кафе; постоянные обещания друг другу погулять в выходные; странные взгляды в их сторону от гостей и служащих. Вскоре, вместо сна, Антон начал рисовать Арсения. Его ярко выраженные скулы, пушистые брови, ярко-голубые глаза… На портретах он, чаще всего, ярко улыбается, смотря прямо перед собой. Иногда казалось, что эти глаза смотрели сквозь физическую оболочку, прямо в душу... Квартира постепенно превращалась в склад портретов Попова. Антон начал прогуливать универ, злился на оставшихся друзей, которые пытались вывести его из квартиры, и плакал. Много плакал. А еще рисовал. Гораздо больше, чем раньше. В квартире место заканчивалось очень быстро, и он загромождал холстами и листами квартиры тех самых, последних друзей. Питался Антон исключительно дошираками и водой. Иначе давно отложенной заначки и денег, которые каждый месяц отправляли родители, было недостаточно (художественные материалы недешевые). Иногда денег не было и на лапшу быстрого приготовления, в такие моменты приходилось голодать, и питаться святым духом. За несколько месяцев такого "питания", Шастун прилично сбросил в весе, и был похож на скелет, обтянутый кожей. Его это, правда, не особо заботило. Антон практически перестал спать. Лишь иногда вырубался на 1-2 часа от усталости, но быстро вставал и продолжал дело. Еще через месяц правое запястье начало жечь на регулярной основе. Ощущалось это, как будто ему лили раскаленную лаву прямо на руку. Это сильно замедляло процесс рисования, но парня радовало и даже забавляло. Ведь это означало, что Попов жив, и "встречается" с кем-то другим очень часто. Забавляло же это потому, что брюнету все равно никогда не найти никого более подходящего, чем Антон. Это было заложено самой природой. Они избранные. И сколько бы Арс не пытался - у него ничего не выйдет. Ведь они должны быть только вдвоем. Хоть Антон и пытался, продолжать рисовать не выходило. Рука все реже была в нормальном состоянии (хотя теперь, нормальное состояние руки, как раз, "горящее"). Шастун даже временами клал ее в еле работающий холодильник, ибо боль была невыносимая. Мало того, что Арсений выбрал не его, так еще и постоянно трахался. Он там что, в проститутки заделался? Через неделю такой пытки, запястье хотелось отрезать или отпилить пилой. А еще лучше, вскрыть вены, чтобы не чувствовать боль. Только вот, инстинкт самосохранения прекрасно работал, вызывая отвращение всякий раз, когда его глаза находили в комнате лезвие. Каким-то образом, Шастуну пришло в голову перекрывать боль в запястье другой болью. Он бил себя, замораживал (просто держал руку в холодильнике), даже тушил сигареты об запястье, отчего осталось много шрамов. Но, несмотря на все это, меньше боли он не чувствовал. Даже наоборот, с каждым разом запястье жгло все больше, заставляя сгибаться пополам от отвратительного микса из чувств: безысходности, беззащитности, вины... Он чувствовал себя виноватым, потому, что не досмотрел, не защитил, не сберег... Какой "не защитил", Антон? От чего ты его должен был защищать? От его натуры? Или, может, от поцелуев с тобой? Ты не мог его не от чего защитить, потому что он в этом не нуждался. Он в тебе не нуждался. Ну же, вспомни. Это ты впервые с ним заговорил; это ты постоянно приходил в кафе; это ты его регулярно куда-то звал; это ты его поцеловал; ты ему признался, и ты его убил после отказа. Ты что, не помнишь? А Арсений все помнит… Арсений все видит, Арсений все знает… Ты не помнишь, как шел приглашать на свидание с букетом цветов, и как случайно подслушал разговор Арсения по телефону? Тогда ты отчетливо услышал слова "свидание" и "завтра". Не помнишь, как в тот момент ладони сжались в кулаки и тебя накрыло яростью? Не помнишь, как подбежал к нему, схатил телефон и кинул его в стену? Как накричал на него? Как прижал к той самой стене? Не помнишь, как начал наносить удары, сначало по лицу, потом по всему телу? Он тогда плакал, пытался дать отпор, просил пощады... Конечно же, ты его не пощадил. Ты вообще никогда никому не давал пощады. Он даже вставал на колени, и просил прощения, сам не зная, за что. Только вот, ты не простил. Ты избил его до полу-смерти, а потом просто положил тело в багажник его машины и уехал в лес. Он еще дышал, когда ты закапывал его. А после, совершенно спокойно взял его телефон и написал боссу, что из-за "неотложных дел" надо уехать в другой город, попросил не связываться, заблокировал все контакты, и забрал его как реликвию. Конечно, ты все помнишь, Антон. Все помнишь, но продолжаешь делать вид, что не знаешь, что с ним произошло, и играть жертву. Только вот, ты не жертва, Антон. Ты - самый настоящий псих, убивший собственного соулмейта. Ты сумасшедший, Антон. И лучше с этим покончить сейчас, пока никто не начал обо всем догадываться. Лучше умереть жертвой, чем маньяком. ---- По правде говоря, Антон свой выбор давно уже сдал. Просто надо было немножко потерпеть. Нужно было время для того, чтоб закончить работу. Сейчас, оглядывая свою работу, Антон понимает, что пора. Пора кончать со всем этим. Он берет в руки ключ от двери, ведущей на крышу. Закрывает дверь квартиры, отключает гаджеты, и поднимается наверх, на встречу своей судьбы. Расстояние до заветной двери преодолевается быстро, даже слишком. Антон не помнит, как добирался до крыши, не помнит, как стоял на самом краю, рассматривая невероятной красоты ночной город. Он помнит только чувство падения и темноту после... *** На следующее утро все заголовки газет пестрят новостями о парне, совершивним самоуббийство, сбросившись с крыши дома. Согласно показаниям друзей, он долгое время находился в тяжелом, депрессивном состоянии. Полиция только начинает расследовать это дело, друзья и семья погибшего в трауре, зато один молодой призрак доволен проделанной работой. Может, на том свете им больше повезет?..