I’m a pirate, after all

Чего стоит жизнь грязного пирата?        Тысячи монет, человеческих слёз?        Был ли храбр Ким Хонджун, или пошёл ко дну, навеки заклеймив себя трусом?        Нет, трусом он не был, и таковых всех сердцем презирал. Его образ не вызывал горьких рыданий, прерывающихся короткими вздохами, но храбрую память и уважение у всех, кто качался в маленьких шлюпках посреди океана.        Одинокий остров, комками слепленный из зелени вперемешку с мокрым песком, был населён дикими животными и свирепым местным населением, которое собиралось каждую ночь воскресения, благодаря всевышних за очередную прожитую неделю. Туземцы обмазывались грязью, рисуя на теле незамысловатые каракули, танцевали около большого костра, сотрясая землю и распевая на придуманном языке, и радовались, сверкая обезумевшими глазами, когда удавалось принести жертву. Чужая кровь — самый лучший подарок богам взамен на долголетие и процветание племени.       

***

Девять человек — вот и вся команда «Горизонта», включая двух испанцев, которых великодушно (точнее, насильно) взяли с собой. Они остались без корабля, денег и выпивки. Хотя один средний бочонок с ромом кому-то удалось захватить с собой на чёрный день.        Когда уже надежда становилась всё прозрачнее и прозрачнее, а жажда терзала глотки, не позволяя пошевелить пальцем, шлюпки на рассвете прибились к песчаному берегу островка где-то между Бермудскими островами и забытыми землями. Людей встретили цепкие клешни крабов и тишина, давящая на мозг.        О Хонджуне не говорили. Не осмеливались, или просто не знали, что сказать. Капитан, вроде как, канул в бездну, но в сердцах близких и товарищей оставался жив, и никто не понимал, призрак он на самом деле или из плоти и крови. Эмоции, словно яд, растекались по чужим сердцам. Слёзы не текли по щекам пиратов, но испанцы притихли, стараясь не язвить лишний раз, — настолько хмурыми и отрешёнными были лица некогда знаменитой команды.        — Надо собраться, — прохрипела Кастильо, с горестью подмечая, что у них нет другого выхода, кроме как продолжить бороться за свои жизни.        Сразу же встал острый вопрос еды и воды. Кокосы росли на пальмах, но процесс их доставания был тяжким, и только маленький Фред, обезьянкой карабкавшийся по деревьям, мог достать их. Решение бросать камни в плоды не увенчалось успехом, потому что высока была вероятность, что весь сок вытечет на землю при неудачном броске. Решили в срочном порядке соорудить источник пресной воды, чем и занялась предсказательница под руководством квартирмейстера. Других мужчин снарядили делать гарпуны (в их случае — простые заострённые палки) и подстерегать рыбу на мелководье; испанцев держали на коротком поводке, и даже их уверения в том, что они тоже хотят выжить и готовы сотрудничать, пока не позволяли пиратам выпускать их из виду. Несмотря на то, что ситуация, в которой все они оказались, была довольно ошеломляющей, никто не растерялся, хоть это и было трудно, с учётом всех пережитых переживаний и расстройств. Но работа на необитаемом острове (тогда они ещё не знали о существовавшем рядом поселении безумцев, помешанных на крови) заставила всех отвлечься до самого вечера. Уже к окончанию дня окрепло небольшое убежище, крышу которого Рико считала своей личной гордостью, потому что именно брюнетка потратила долгие часы на собирание листвы и палок. Странное сочетание из кокосов и пойманной рыбы Уён смог превратить в изысканный ужин, который был готов к моменту, когда горизонт начал темнеть, выпуская на волю звёзды. Угнетённые, но довольные проделанные работой люди разожгли небольшой костёр и по кругу начали передавать бочонок с вином. Разговор никак не клеился: проскальзывали только редкие кроткие фразы, которые частенько заменялись кивками голов. Ёсан, всё время тормошащий кострище длинной палкой, наконец, бросил её в огонь.        — Не надоело вам? Не надоело вам, я спрашиваю?!        Голос его сорвался на болезненный крик, не оставляя за собой рассудительного и всегда спокойного пирата. Все оглянулись на тяжело задышавшего мужчину.        — Капитана нет, судна нет, из оружия у нас пару ножей и шпаг. Махина в виде прислужника Дэйви Джонса на наших глазах утащила «Горизонт» под воду, а мы теперь застряли на этом чёртовом клочке суши без возможности продолжить волю капитана!        Кан отвернулся, прикусив губу. Лица всех ещё больше посерели, и только два испанских офицера попытались отгородиться от разжигающейся ссоры.        — И что ты предлагаешь? — раздался глухой рычащий голос квартирмейстера. Он окинул Ёсана пристальным взглядом, а затем горько усмехнулся. — Встать на колени, разрыдаться для пущей правдоподобности, и просить Бога вернуть капитана?        Игла пронзила сердце предсказательницы. Они все держались целый день, не давая и намёка на настоящие чувства, готовые вот-вот взорваться. И теперь, когда ситуация располагала к этому, девушка боялась, что вместо душевного разговора и взращивания надежд, они все откроют очаг отчаяния, проводником к которому стал Ёсан.        — Я предлагаю сдаться, Билли.        Воздуха вдруг стало не хватать, кто-то поперхнулся ромом. Квартирмейстер, величавший себя Билли, вмиг упал духом. Было странно слышать из уст этого крепкого и большого мужчины, насквозь пропахшего алкоголем, слово «Бог», но пират никак не был готов услышать от Кана просьбу сдаться.        — Повтори, — потребовал он, продолжая бездумно пялиться на костёр.        — Вы все, без исключения, прекрасно меня поняли, — ответил Ёсан, поднимаясь на ноги. — Мы убили капитана.        — Ёсан, прекрати… — у Рико разболелась голова, и она чувствовала, что вот-вот может расплакаться.        — Да, Кастильо, мы убили его! — Кан развёл руки в стороны и расхохотался, словно всё это была огромная шутка. — Кто мы без него? Горстка неудачников? Какие джентльмены удачи, я вас умоляю! У нас на руках ничего, даже веры не осталось, а всё рвётесь и рвётесь, как пойманные звери!        — Ёсан, заткнись к чёрту, пока я тебе язык не вырвал, — пробурчал Уён, грозно поднимаясь.        — Ты, — блондин ткнул пальцем в Чона, заставляя парня замереть. — Ты всю свою осознанную жизнь боялся смерти из-за самоубийства мамаши, и мы все тебя защищали, ловя пули. Ну а ты, — он кивнул Рико, заставляя все внутренности съёжиться, — принесла беду на корабль. Если бы не ты, то мы бы жили и плавали, как ни в чём не бывало, и всё бы было прекрасно! Зачем ждать смерть за каждым поворотом, когда мы просто могли плыть дальше, не зная конца?!        Не прошло и секунды, как Уён кинулся на него, и они оба упали на землю, доводя костяшки до крови. Удар. Удар. Ещё удар, но уже более сильный. Все вскочили и принялись их разнимать, но пираты вцепились друг в друга как в последний раз, словно от этой драки зависела их жизнь. Билли и Адриану Торресу удалось расцепить мужчин, но на них было страшно смотреть. Дикие звери, сорвавшиеся с цепей и достигшие свою добычу.        — Ты, блять, — Уёну тяжело давались слова, — только попробуй ещё раз сказать что-то подобное, и от тебя живого места не останется. Трусам не место среди команды.        — Тогда я с радостью могу заявить, что я — трус, — Ёсан поднялся, сделал попытки отряхнуться от песка, но осознав, что занятие это бесполезное, ушёл в тёмно-зелёную растительность, закрываясь ото всех листами папоротника и углубляясь в остров.        — Да к чёрту вас всех! — в сердца выкрикнул Уён, и, резко развернувшись, угрюмо пошёл к месту, где песок не высыхал, а тёплая морская вода ласкала оголённые ступни. Два плотника, Изаму и Адам, вернулись к костру, а квартирмейстер устало прошёлся руками по лицу. Маленький Фред сочувствующе посмотрел на Рико, которая разрывалась между тем, чтобы сорваться за Ёсаном сквозь гущу растений или поговорить с Уёном, чтобы найти в их разговоре успокоение. Ни на то, ни на другое брюнетка не решилась, да так и осталась стоять на месте, сминая в кармане шифр. Действительно, что они могут? Даже если Кастильо и удастся расшифровать последнюю строку, то у них не будет хватать как минимум одного ключа, а пересекать океан на двух шлюпках — плохая затея. Предсказательница запустила руку в запутавшиеся грязные волосы, массируя голову. Сдаваться нельзя. Все они слишком многим пожертвовали, чтобы остановиться почти у финала. Дорога судьбы никогда не была усеяна розами, и их шипы встанут на пути каждого, кто осмелиться исполнить своё предназначение.        — Пройдёмся?        Торрес шагнул ближе, вежливым и как будто успокаивающим жестом руки предлагая предсказательнице разделить с ним прогулку. Девушка кивнула, и вместе они зашагали вдоль берега, вслушиваясь в звуки ночного острова.        Адриан Торрес представлялся мужчиной лет под сорок, с усталым видом и разросшейся чёрной щетиной. Парик он давно снял, являя всем вьющиеся волосы, стянутые в небольшой низкий хвост. Длинный, орлиный нос не портил, а только подчёркивал его изящный вид, добродушные глаза не были скрыты густыми бровями. Командор являл собой человека мудрого и рассудительного, и был похож на отца, который всегда даст дельный совет.        — Знаешь, как только я увидел тебя, сразу вспомнил, чья ты дочь, — начал испанец. — Я знал твою мать. По глупости верил, что будущее можно предугадать, а потому частенько заглядывал к ней. Не знаю, что это было: её стан, чёрные волосы, манера держаться на людях, — но я попал глубоко и надолго. Беатрис пленила мой разум, сама того не зная, и даже теперь, когда у меня есть собственная семья, преданная жена и послушные дети, я вспоминаю о ней, как о чём-то завораживающем и уникальном; как о чём-то, что случается с человеком раз в жизни.        Рико слушала рассказ мужчины немного рассеяно, всё время возвращаясь мыслями к ушедшему Ёсану, но испанец, видимо, этого не замечал.        — Ещё маленькой, я встречал тебя пару раз. Помню, как Беатрис жаловалась, что ты не можешь прижиться, потому что распугиваешь детей, — усмехнулся Торрес, смотря под ноги. — И когда я встретил тебя вновь, уже взрослой девушкой, захотелось уберечь твою жизнь ото всех опасностей, тем самым отплатив твоей матери за чувства, которые она даровала мне по молодости.        — Её больше нет в живых, — тихо откликнулась предсказательница, обращая взгляд на звёзды. Где-то там, среди небесных тел, её мама продолжает ярко светить и направлять своего ребёнка.        Адриан заметно погрустнел в лице, но поддался слабости всего лишь на пару секунд.        — Вот как, — испанец нахмурился. Вдвоём они уже сделали круг, и теперь возвращались к остальным. — Тогда, думаю, она всё равно знает, что я помог тебе и буду помогать впредь, пока нас не разлучат обстоятельства. Есть у вас, Кастильо, что-то такое, что пленяет мужчин навеки. Из-за доброжелательности капитана ты смогла так долго продержаться на корабле?        — Возможно, — кивнула девушка. Мысли её всё ещё были далеко, а взгляд — устремлён на кострище. Торрес проследил за ним:        — Понятия не имею, о каких ключах вы говорили, но они ведь дороги тебе?        — Кто? Ключи? — переспросила брюнетка.        — Пираты, — испанец кивнул в сторону мужчин и своего товарища, которые продолжили глушить бочонок с ромом. Один из массы отделился, и почти вприпрыжку бросился к приближающимся Торресу и Кастильо.        — Некоторые, — Рико впервые улыбнулась за этот день, и командор улыбнулся в ответ.        Оказалось, что, завидев их двоих, юный Фред отделился от команды, и, проигнорировав испанца, обратился сразу к девушке:        — Билли молчит, Адам и Изаму уже пьяные, Уён всё ещё глазеет на океан, а этот ваш компаньон, сэ-э-эр, — язвительно протянул мальчик, посмотрев на Торреса, — этот Алехандро Родригес де… — к чёрту его! — напился и уснул! У него даже парик съехал, а он и внимания не обратил!        Рико и Адриан усмехнулись.        — Вам смешно, а Ёсана искать никто не собирается! — в сердцах выкрикнул пират.        — Послушай, мальчуган, — Торрес даже присел на корточки, чтобы быть с Фредом на одном уровне. — Ёсан уже взрослый, он умеет постоять за себя. Не стоит так переживать. Он вернётся, как только захочет пить или есть. Ну, или когда обиды не останется.        Было видно, как Фред насупился, и Рико задумалась над тем, что, вероятно, жизнь на пиратском корабле всегда заставляла его вести себя по-взрослому, ведь право на ошибку могло стоить жизни.        «Интересно, каким человеком он вырастет?» — подумала девушка, а вслух произнесла:        — Давай мы втроём ненадолго отлучимся и поищем его, хорошо? — Фред довольно улыбнулся на предложение Кастильо, а затем достал из кармана небольшой нож.        — Ну, теперь мы точно вооружены, — усмехнулся Торрес, и вместе они отправились прорываться сквозь остров.        Рико захватила с собой шпагу и пошла впереди, за ней — испанец, а завершал их небольшой отряд Фред. Оставшиеся на берегу пираты спрашивать ничего не стали, лишь один квартирмейстер пригрозил им, чтобы возвращались либо с Ёсаном до рассвета, либо вообще не возвращались. Пират косо посмотрел на Торреса, но командор ему никак не ответил, ибо Билли за глаза называл того «зажравшимся испанцем», ни во что не ставя.        — Этот мудак Билли даже перенял имя прошлого капитана «Горизонта», — Фред смотрел под ноги, чтобы ненароком не свалиться в скрытую яму или не напороться на разросшиеся корни деревьев. — Он хоть и предан нынешнему… капитану «Горизонта», но иногда ведёт себя как сволочь, воображая, будто бы он второй по значимости человек на корабле.        — Про квартирмейстера так и должны думать. Это означает, что он хорошо справляется со своей работой, — вклинился командор. Стояла непроглядная темнота, а источника света у них не было, и приходилось пробираться на ощупь. Рико надеялась, что благоразумие после перепалки быстро взяло верх над Ёсаном, и он не ушёл далеко.        Троица двигалась тихо, потому что неизвестно, был ли среди деревьев кто-то, кроме них. Но когда поблизости треснула палка, а Фред отважно выставил перед собой нож, Рико не на шутку испугалась: не хватало им ещё больше проблем. Но затем, когда из листвы показалось лицо Уёна, плечи девушки расслабленно опустились, и все трое выдохнули.        — Что? — спросил Чон, отодвигая от себя лиану. — Я виноват и знаю об этом.        Допрашивать его не стали, а потому двинулись дальше, пока спустя час ходьбы среди тьмы не показались небольшие шарики огня, парящие в воздухе. Кастильо ступила ближе, и оказалось, что вчетвером они вышли к небольшому углублению в середине острова. И каково же было их удивление, когда увидели они маленькие покосившиеся домики с ветхими крышами, всюду зажженные факелы, ритуальные тотемы, поставленные по периметру, и маленьких людей, сновавших по кругу около большого костра. Из одежды на них были только юбки-листья, а дети и вовсе игрались рядом совершенно голые. Посреди огня возвышался толстый столб, к верхушке которого были прикреплены крылья орла из дерева, обволакивающие подобие лица из чёрточки и двух точек. Люди, то поднимая, то опуская длинные палки с факелами, стучали ими о землю и монотонным голосом пели молитву.        — Эй, это случайно не Ёсан? — шепнул Уён, когда отряд скрылся неподалёку от происходящего за тенью пня. — Да, чёрт возьми, это он!        Блондин был привязан к тотему и находился без сознания, безвольно опустив голову вниз, пока языки пламени облизывали его ступни. Привычной одежды на нём не оказалось, и прикрыт он оказался лишь парочкой листовых пластин. В гнетущем свете огня, который лишь слегка освещал лицо пирата, можно было увидеть, что лоб и щёки его были разрисованы чем-то красным.        Чон захотел уже вырваться и раскрыть их небольшое укрытие, но испанец придержал его крепкой хваткой за плечо.        — Мы не сможем помочь вашему товарищу, если толпой навалимся на вооружённых туземцев. Кто знает, какие у них методы расправы с чужаками.        — И что нам тогда делать? — Фред с явной тревогой поглядывал на постепенно разгорающиеся ветки у тотема. — Если будем медлить, то он сгорит заживо! А потом его вообще съедят!        Все почему-то в тот момент положились на Торреса, и его взгляд остановился на Рико.        — Что? — недоумённо спросила предсказательница. Ей совершенно не нравился это взгляд, который как будто перекладывал на её плечи чужую ответственность.        — Я не вижу среди них женщин, — подметил командор, в задумчивости приложив тонкие пальцы к подбородку.        — Может, им не позволяется участвовать в подобных ритуалах? — предположил Уён, всё поглядывая на разгоравшийся костёр.        — Сейчас и узнаем.        Момент, — и Рико оказалась вытолкнута из широких листьев, кубарем покатившись по небольшому земельному склону. За это время она успела проклясть испанца тысячу раз и пообещала себе, что назло (если выживет) нагадает ему самую мучительную смерть. Или даже поспособствует её наступлению.        Девушка, приземлившаяся прямо к ногам местного вождя, вызвала всеобщее волнение: мужчины и дети глазели на своего главаря, лицо которого скрывала маска наподобие орлиной морды. Мужчина лишь слегка махнул рукой, а его соплеменники уже поняли, что нужно потушить пожар и разрезать верёвки, сковавшие Ёсана, который к тому моменту уже очнулся. Пирата взяли подмышки и поволокли к ногам вождя, чтобы Кан приземлился перед ним на колени рядом с Рико.        — Откуда ты здесь? — слабо шепнул блондин, пока главарь отвернулся и начал говорить что-то другим мужчинам, наставившим копья на двух чужеземцев.        — Тебя спасаю, — Кастильо поверить не могла, что раз в жизни благоразумие изменило Ёсану, и из-за этого они вдвоём оказались окружены странным племенем. А поддержка в виде Уёна, Фреда и испанца действовать не спешила. Чего они ждали? — Будем сами справляться.        — Мне очень жаль, — еле как вымолвил блондин, потирая запястья. — Я нёс полную чушь, знаю-        — Вахтар! — громовой тон фанатика прервал извинения пирата. Худощавым пальцем вождь указывал на вмиг побледневшую девушку.        — Я? — глупо переспросила она, как будто племя могло понимать иной язык. Люди закружились вокруг неё, возводя на голову венок, а затем, взяв за руки, подняли с колен, и теперь у Рико не было никакой другой возможности, кроме как смотреть на лицо вождя: величественное, чёрствое, но одновременно с тем не скрывающее за собой сложных мыслей. Он снова произнёс незнакомое слово, и туземцы насильно начали уводить девушку от Ёсана.        — Эй, куда?! — она брыкалась, пыталась вырваться из чужой хватки, но всё было тщетно. Блондинистая макушка оказывалась всё дальше и дальше, а подмоги так и не было. «Наверняка Торрес выкинул что-нибудь и прикончил Уёна с Фредом», — думала тогда предсказательница, потому что иных мыслей в напряжённый момент не возникало. Её тело водрузили на огромный пьедестал, похожий на местный трон из палок, а руки закрепили крепкими верёвками к импровизированным подлокотникам, да так крепко, что не вырваться. Шпагу отобрали, отбросили в сторону темноты, а затем мужчины и женщины, старики и дети, — все пали ниц её ног, пока вождь молчаливо шествовал ко всей этой процессии. Вот уже и главарь преклонил одно колено перед ней, быстро щебеча что-то на родном языке, а у Рико сердце готово было выпрыгнуть от страха.        — Вахтар! — и вновь прозвучало это раздражающее слово. Люди племени подчинились голосу шамана и тут же кинулись врассыпную по домикам, только комочки земли вздымалась от грязных пяток. И тогда у Кастильо промелькнула бешеная мысль: возможно, женщины-чужачки у них здесь в большем почёте, чем мужчины, и эти странные поселенцы не тронут её? Однако крепкие верёвки, опутывавшие кисти рук, говорили об обратном.        Из-за кустов позади трона раздалось шипение, когда вождь немного отошёл, однако по-прежнему не сводя глаза с жертвы.        — Ты как? — это был Уён. По крайней мере, живой.        — Если бы кое-кто не столкнул бы меня прямо к туземцам… — Кастильо продолжала натянуто улыбаться, делая вид, что разговаривает с духами природы, а не со своими союзниками.        — Прошу прощения, — а вот это уже был голос Торреса. Мужчина подкрался и теперь сидел на корточках позади пьедестала. — По крайней мере, вашему Ёсану теперь не грозит участь сгореть заживо, но мы всё ещё не знаем, куда они его утащили.        — Тогда вытащите меня, чтобы мне не проверять на собственной шкуре: зажарят ли они меня или растерзают! — брюнетка шикнула, сжимая кулаки от нарастающего напряжения и паники. Становилось чуть труднее дышать, как будто следовало расстегнуть рубашку полностью, чтобы она не стягивала грудную клетку. Запястья чесались под верёвками, которые натирали кожу и причиняли боль, а заметив приближающегося вождя во главе с подданными, которые держали в руках вещи, неразличимые в свете факелов, Рико ещё больше заёрзала на троне: — Вытащите меня отсюда, чёрт, вытащите поскорее!        Из темноты выплыл Уён, в его зубах сверкнул небольшой клинок Фреда. Туземцы, завидев очередного чужака мужского пола, разом стали кричать, побросали на землю огромное блюдо, цветастую ткань, похожую на шаль, и кинулись к своей новообретённой покровительнице.        — Не шевелись! — лоб Чона покрылся испариной, потому что он не только боялся поранить девушку, но и нервничал, понимая, что времени у него секунд пять, не больше. Когда верёвки оказались разрезаны, весь небольшой отряд рванул к берегу через небольшие джунгли. Операция по спасению Ёсана откладывалась на неопределённый срок, и Кастильо, прикусив язык, почувствовала во рту вкус поражения. Бежать по темноте — не самый хороший вариант, и племя, у которого оказались с собой факелы, поспешило воспользоваться своим преимуществом. Пока двое пиратов, предсказательница и испанец натыкались на всевозможные корни и пни, туземцы двигались с хорошей умеренной скоростью, и первое копье сбило Фреда, вонзившись в его голень. Мальчик упал, а Уён, выпрыгнувший на его защиту, получил второе копье, которое, к счастью, серьёзных ранений не оставило, лишь царапнуло плечо. Рико и Торрес круто развернулись, намереваясь помочь Фреду подняться, но их окружило человеческое утробное гудение, давившее на мозг. Племя подошло к ним со всех сторон, направив острые наконечники орудий точно на беглецов, не давая и шанса на побег. Глаза Фреда наполнились слезами, и Уён поспешил заслонить его за своей спиной, воинственно разглядывая племя. Атаковать было бессмысленно, и все они так и стояли, ощетинившись и перекидываясь ненавистью в свете скачущих факелов, пока не подошёл человек в орлиной маске, одним своим присутствием приказывая расступиться, чтобы он мог взглянуть на беглецов. Чон попытался загородить рукой и Рико, но вождь грубо отпихнул его, цепко стиснув предплечье девушки. Он подал крик, и туземцы, опустив копья, последовали за ним, оставив мужчин в покое. Кастильо не сопротивлялась, понимая, что если она вырвется, то могут пострадать её товарищи. Всё, что ей оставалось делать — оглядываться каждую секунду на постепенно меркнувшие во тьме три силуэта, пока вождь тащил её через джунгли.       

***

Дни с того момента закрутились в цветастом водовороте: люди из племени предлагали девушке множество яств, от которых она успешно отказывалась, несмотря на терзающее чувство голода; её развлекали танцами и пением, надевали на неё яркие шали и ритуальные украшения для головы. Сам вождь чуть ли не целовал её ноги, и Рико, кажется, пару раз видела Ёсана. Теперь он растворился среди других, разрисовав своё тело узорами для прикрытия.        — Увидев благосклонность богини, — как-то раз шепнул он ей, — они перестали пытаться убить меня. Я нашёл здесь человека, который знает наш язык. Подожди ещё немного, мы выберемся отсюда.        Кастильо не знала, как долго придётся ждать, потому что каждая крупица времени была чертовски дорога. Предсказательница также не понимала, как им сбежать, потому что каждый раз, как только на горизонте появлялась макушка Уёна или Фреда, туземцы начинали доставать копья и дико кричать, огораживая брюнетку плотным защитным кругом. Никто не пытался навредить ей, но различные подношения и наряды настораживали; как будто девушку пытались подготовить к чему-то. Ей выделили отдельную лачугу, поили, кормили, а затем на целый день усаживали на трон, чтобы она наблюдала за деятельностью племени. Если Рико пыталась встать и размять затёкшие конечности, то вождь тут же оказывался рядом, грозно нависая над ней, и начинал что-то грозно шептать, силой заставляя предсказательницу сесть обратно, при этом показывая ей самую светлую улыбку.        Шесть дней в обществе незнакомцев пролетели незаметно, когда вновь наступило воскресенье. В то утро Рико подняли с первым лучами солнца, проводили к источнику воды, чтобы она смогла помыться. Туземцы даже выдали ей подобие полотенца и мыла, и предсказательница, пусть даже и в такой ситуации, была рада смыть с себя всю грязь и тоску, оставшуюся после битвы за «Горизонт». После этого ей предложили гору фруктов и даже мясо. Туземцы столпились около неё, смотря голодными глазами, как она ест, и когда Кастильо предложила фрукт худощавому чернокожему мальчику, стоявшему около неё, то он испуганно замотал головой, а потом и вовсе убежал, крича: «Вахтар! Вахтар!». Ёсан тоже затесался среди всей этой толпы, и по его взгляду можно было понять, что происходящее ему не очень нравилось.        — Будь осторожна, — кинул он, когда девушку повели одеваться.        Домик, стоявший чуть в отдалении от других лачуг, судя по всему, принадлежал вождю. Внешне он не отличался от других строений, однако внутреннее убранство явно указывало на то, что здесь живёт не обычный старик из племени. Вместо деревянной кровати, стола и низкой табуретки, которые были в каждой лачуге, здесь стояли стойки с шалями, традиционными платьями; на длинной полке справа от двери красовались орлиные маски, отличавшиеся друг от друга узорами, вперемешку с рельефными графинами. Входя внутрь, приходилось отодвигать массивные шторы, а на полу расстелился прекрасный ковёр высшего качества, который был подозрительно похож на тот, который некогда украшал каюту капитана «Горизонта». Оглядываясь вокруг, Рико сделала вывод, что они — не единственные чужаки, побывавшие на этом острове. Все трофеи хранились в доме вождя. Но что случилось со всеми теми людьми, которых море выбрасывало на этот остров?        Вождь, окликнув кого-то, вышел, и девушка, наконец, оставшись в одиночестве, смогла выдохнуть. Рассматривая помещение, она и не заметила, как в домик кто-то тихо вошёл. Обернувшись, Кастильо ахнула: это была женщина. За всю неделю предсказательница только мельком могла видеть девушек и старух, потому что обычно они прятались по лачугам. Но эта Женщина поражала своей красотой. Она указала Рико на стул, и та на него послушно села, когда незнакомка принялась рисовать на лице брюнетки узоры. Женщина была лет на пять старше Кастильо. Её тёмная кожа изнутри будто бы светилась золотом, как и большие глаза в окружении длинных ресниц. Каштановые волосы были заплетены в многочисленные косички, по всей длине украшенные металлическими кольцами. Тонкие черты лица, аккуратные брови и миниатюрные губы отдавали чем-то родным. Женщина молча делала свою работу, и в каждом её жесте проскальзывало изящество, вызывающее у предсказательница восхищение. Когда незнакомка закончила, то она поднесла небольшой кусок зеркала к лицу Рико, и той удалось рассмотреть, что теперь её щёки и лоб покрывали красные точки и линии, переплетающиеся между собой. Дальше Женщина принялась за волосы, заплетая кудри в косы, и Кастильо даже казалось, что она не слышала её дыхания. Девушка всё порывалась поговорить с ней, но знала, что это будет бесполезно. Женщина ненадолго отлучилась и, выглянув из лачуги, крикнула кому-то властным голосом. Через минуту туземцы принесли ей аккуратно сложенную одежду, и незнакомка взглядом приказала Рико раздеваться. Предсказательница, закусив нижнюю губу, замотала головой. За окном показались бритые головы мужчин, которые жадно наблюдали за ними двумя обезумевшими взглядами, и Женщине пришлось грозно прикрикнуть и занавесить окна, чтобы отогнать их. После этого она вновь уставилась на предсказательницу, но та всё также стояла на своём. Рубашка, которая когда-то принадлежала Хонджуну, и его компас были сейчас самыми дорогими вещами на свете, при этом не имея ценности, выражаемой монетами или драгоценностями.        Женщина поджала губы.        — Тебе нужно подчиняться хотя бы до ночи, чтобы сохранить голову на плечах.        В тот момент Кастильо готова была припасть к её ногам и расплакаться, но брюнетка всего лишь покачнулась, обратно сев на стул. Незнакомка была тем человеком, о котором упоминал Ёсан.        — Я сохраню твою одежду и передам тебе, когда вы будете готовы бежать. Времени мало, они постоянно наблюдают.        Кем были они, Рико не знала. Люди? Боги? Девушка начала раздеваться, а Женщина помогла ей справиться с льняным платьем, на ткани которого расплывались багровые круги. На глазах оказалась белая маска с орлиными крыльями.        — Орёл — символ божества, — тихо произнесла Женщина. — Сегодня ты должна вознестись до небес, чтобы Боги увидели и услышали, как племя предано им, и вознаградили его долголетием и богатством. Но этого не случится.        Кастильо удивлённо взглянула на неё.        — Кто ты?        Женщина, затягивая пояс платья, лишь мельком посмотрела в глаза предсказательнице.        — Всего лишь жена вождя. По ночам я слышу зов моря, и я слышу, как оно недовольно.        — Море недовольно? — переспросила предсказательница.        — Оно в бешенстве, — призналась Женщина. — Стонет и воет по ночам, воплощая собой скорбь Посейдона и злодейства Дэйви Джонса; волнуется, накапливая в себе боль и печаль. Боюсь, если вы не поторопитесь, то будет слишком поздно для всех нас.        Последними штрихами незнакомка поправляла волосы Рико, пока та всё смотрела в её золотистые глаза и всем телом дрожала от волнения. Вот она, зацепка, нить. Кастильо протянула к ней руку и прошептала:        — Помоги нам…        — Нет. Это ваш путь, но не мой. Ты всё прекрасно знаешь, Дитя Морей. Так иди и исполни свою судьбу. Если ты сможешь сказать это вслух, то я вознагражу тебя. Если нет, то значит, что я крупно ошибалась в тебе.        Предсказательница закрыла глаза и сосредоточилась. Нужно было дотянуться до той подсказки, которая была прямо перед её носом всё это время. Её тон. Он такой знакомый… на чей же он похож?        — Видимо, не судьба, — Женщина, очевидно, расстроилась, а потому и собиралась уходить. Когда она была готова вот-вот переступить порог, Рико остановила её:        — Когда дело касается Судьбы, мне нет равных, Клейто.        Женщина обернулась с материнской улыбкой на лице. Она подошла к одной из полок и достала оттуда небольшой предмет, плотно завёрнутый в ткань. Клейто отдала его Кастильо, и когда девушка хотела развернуть ткань, женские руки резко остановили её.        — Сейчас не время, — только и сказала она.        Предсказательница кивнула и упрятала подарок в стопку с её одеждой, которую Клейто поспешила спрятать под одной из напольных досок.        — Мне казалось, что жена Посейдона, человек, погибла много веков назад, — напоследок произнесла Рико, поднимаясь со стула.        — Ты правда веришь, что после смерти нас встречает темнота, Дитя Морей?        Ближе к вечеру деревня вновь преобразилась, прямо как неделю назад. По периметру оказались расставлены факелы и уродливые тотемы с подобием человеческих лиц и животных морд, но кострища больше не намечалось, и неизвестность будущего пугала Кастильо даже больше. Всю неделю племя относилось к ней как к богине, боясь лишний раз моргнуть в её присутствии. Всё самое лучшее отдавалось ей, и Рико тряслась, как осиновый лист, когда сам вождь вёл её к ненавистному трону в свете шариков огня, выглядывающих из темноты. Туземцы расступились перед ней, и Кастильо на мгновение почувствовала себя королевой, видя, как люди склоняются перед ней, когда она садилась на трон. Туземцы вокруг начинают завывать ритуальные песни, у брюнетки нервно поддёргивается левый глаз, когда со стороны берега вспыхивает яркий огонь костра. Вождь ворчит, приказывает темнокожим людям продолжать петь, и вот уже небо над головой хмурится, словно заслышав молитвы племени, а рядом с троном появляется Клейто. Рико, подражая небу, тоже хмурится, не видя Ёсана среди поклоняющихся, и внезапный страх того, что она осталась совсем одна на этом диком острове, пробирает до костей, заставляя мозг работать интенсивнее и выдавать лишь: «Беги, дурочка, беги! Беги, пока из тебя не сделали ненавистное божество!». Но куда бежать? Её заколют насмерть, если она хотя бы попробует шелохнуться. Рядом ударила молния: всевышние гневались, что их потревожили, и вождь оказывается перед ней с острым лезвием в руках. Предсказательница пытается отпрыгнуть в сторону, но крепкие пальцы хватают её за волосы, а потом чёрные косы сыплются на землю, и, судя по усмешке, мужчина оказывается доволен результатом, любуясь на встревоженное лицо. Внезапная лёгкость головы сигнализирует присмотреться к размахивающему вдали человеку. Ёсан, измазанный грязью, показывает руками в сторону берега, и Рико понимает — пора.        — Извините, как-нибудь в другой раз, — орлиная маска летит на землю под ошарашенные взгляды туземцев. Девушку пытаются остановить, но Клейто встаёт прямо перед копьём вождя, передавая стопку с одеждой и свёрток. Рико несётся к блондину, который нетерпеливо ожидает её, топчется на месте. Племя позади охватывает волна бешенства и разочарования, копья оказываются в руках людей, и они поднимают душераздирающий крик, когда их новая жертва скрывается с чужеземцем в листве.        — Оказывается, «вахтар» означает «жертва», — разговоры на бегу — самые короткие и информативные.        — Куда ты запропастился, когда был так нужен? — спросила предсказательница, перепрыгивая через пни, сливающиеся с темнотой джунглей.        — Наши заприметили корабль, — сказал Ёсан, и улыбка расползлась по лицу Кастильо. Вопли туземцев только подгоняли её, заставляя забыть о жжении лёгких. — Они разожгли костёр в надежде, что торговцы заметят его, а меня послали за тобой. Не могли же мы уплыть без нашей верной предсказательницы, верно?        Диалог их прервался, потому что в спины опасно полетели копья. Оба поднажали, и когда берег был уже совсем близко, блондин закричал, что есть мочи:        — Отплывайте! Отплывайте, мы догоним!        Торговый корабль, их единственное спасение с этого острова обезумевших, стоял недалеко: достаточно для того, чтобы шлюпки смогли подплыть к нему. Единственная вещь, которая горчила, это потерянные волосы, оставшиеся где-то там, на земле племени. Но и эта утрата отошла на второй план, когда под ногами оказался песок, а лодки с пиратами и испанцами начали отплывать.        — Шевелись, ну же! — Ёсан схватил Рико за свободную руку, заметив, что она начинает сдавать, и вместе они пробежались по мелководью, чуть не упав с головой в воду, и тогда уже взобрались на шлюпки, обдав сидящих в них брызгами морской воды. — Греби, греби, греби отсюда к чёртовой матери!        Туземцы на берегу метали свои орудия, били себя по груди и выли как самые настоящие раненные звери, поняв, что упустили возможность обрести благословение небес. Песни их окончились, и небо стало чистым, открывая выход яркой луне, которая направляла путников к новой цели.        — Мы не могли даже близко подойти к их деревне, — извиняющимся тоном начал Уён, чувствуя, что подвёл девушку. — Если бы не это, то мы бы сразу освободили тебя, клянусь!        — Подтверждаю слова данного джентльмена, сеньорита, — поддакнул Торрес.        Рико только отмахнулась. Подобные истории на островах заканчивались хорошо только в рассказах старых моряков, и предсказательница смеялась над тем, как складывается её жизнь. Невозможно предугадать, что будет завтра, но Ёсану точно требовалось что-то потеплее юбки из листьев.        — У меня не было возможности извиниться перед всеми вами за свои слова, — произнёс Ёсан, оглядываясь на берег. — Из-за меня вы могли пострадать, и я очень сожалею за всё то, что вырвалось из моего грязного рта.        Уён толкнул его кулаком в плечо, усмехаясь.        — Смотри, чтобы тебя за борт не выкинули за такое одеяние.        Все засмеялись, утирая слёзы и такие короткие, но яркие воспоминания.        Англичане помогли им подняться на корабль, спросили, как они оказались на острове. Отвечал в основном Адриан Торрес в своей учтивой манере, объясняя, что их торговая шхуна попала в шторм, и всех их вынесло на берег неизвестной земли, которая была заселена одичавшем племенем. Торговцы великодушно выслушали их, выдали приемлемую одежду Ёсану и сказали, что судно их направляется в Англию, и они с радостью примут гостей на своём борту. Им выделили две свободных каюты, выдали даже немного из съестных запасов, и Фред не переставал щебетать благодарности англичанам и их добрым сердцам.        Когда стало совсем тихо, и свет погас, укрывая уснувших пиратов и испанцев, Рико при свете луны достала криптограмму. Оставалась последняя строчка, и скоро сокровище Посейдона будет у них в руках. Последняя воля Хонджуна — выполнить поставленную цель, и Кастильо была готова. Они смогут, справятся, преодолеют смерть и даже больше, но закончат эту игру неравных.        Стрелка компаса в кармане слабо закрутилась.