Дочь смерти

Если миру и было дело до того, зачем на свет появилась Джейн, - он не подавал вида. Но так было задумано. И это случилось. Шёл 19** год, год по-особенному урожайный, если наблюдать за работой загробных сил. Тёмный Господин рассекал пространство своими длинными ногами и с сожалением замечал, что не слышит хруста снега под ними. Плечи его облачала черная мантия, и её плотная ткань скрывала от любопытных глаз высокую и необычно прямую фигуру. Впрочем, едва ли кто-то мог его увидеть. Наверное, потому нестарый и немолодой Господин не беспокоился о том, чтобы скрыть голову под капюшоном. К тому же у Господина не было лица, только лишь кремово-белый анатомически идеально построенный череп, из черных глазниц которого не решалось выглянуть и маленькой толики света. Словом, шествующий чувствовал себя довольно расслабленно на непривычных для себя улицах суетливого города. За ним спешил человек пониже и повзволнованнее. Снег под его ногами охотно хрустел, а лёд не давал пройти и пятнадцати метров без того, чтобы не напомнить второму из работающих сил загробных о силах земного трения и притяжения. Человек, если, конечно, он был человеком, обладал заурядной внешностью государственного служащего чуть за шестьдесят, сраженного сидячим образом жизни и густой сединой. - Мой Господин, давайте же я подам колесницу! – суетился человек, то и дело бросая взгляд на длинный пергамент в своей руке. Рука быстро краснела на морозе и переставала слушаться. - Артур, нет, благодарю, - спокойно возразил Господин, не замедляя ход, и его голос звучал не здесь и не сейчас. Он будто издревле эхом раздавался в толще земли и в нужный момент просачивался на поверхность, обволакивал сном и страхом и возвращался обратно в смертельный обитель. Артур к голосу своего хозяина привык и цепенящему ужасу уже давно не поддавался. - Но, Мой Господин, если вы действительно хотели закончить годовой план в срок, то очень разумно было бы воспользоваться Чёртовой Колесницей для быстрого перемещения, - Артур старел, а потому Сущность в мантии легко прощала ему его поучительное упорствование. - Если бы дело было во времени, Артур, я бы просто не дал ему идти, - мягко напомнил Тёмный Господин и с небрежным интересом задержал взгляд на огромной наряженной ели у магазина посуды. Если о взгляде в отсутствие глазных яблок вообще можно говорить. – Я просто давно хотел пройтись… пешком. Да и тебе бы не помешало, Артур. Господин красноречиво поворачивает голову к выпирающему брюшку своего спутника, и тот поспешно пытается выпрямиться всем своим грузным телом на манер говорившего. - К тому же, я люблю наблюдать за живыми, - Тёмный Господин не любил слова «смертные», «грешники» и «люди». Он не старел телом и душой, хоть последней у него и не было. А потому сохранял детский интерес ко всему, к чему не имел прямого отношения, - А я давно не поднимался, с самых Крестовых походов, кажется? - Верно, Мой Господин, - кивает Артур, - И тем не менее, даже тогда о таких цифрах не проведённых душ не было и речи! Не стоило вам утруждаться, до конца года ещё семь часов, сто девяносто три ожидающих души и всего двадцать семь ожидаемых. Корнелиус почти закончил с авиакатастрофой на Юго-востоке, Люций уже взялся за подрыв спального района в двухстах километрах от Сан-Диего , а… - Меня это не утруждает,- на этот раз голос прозвучал чуть более зловеще, на корню прерывая причитания старика. – Да и к тому же, нужно знать своё дело со всех точек обзора. Даниэль говорит, что я близок к… Как же он это назвал? – задумчиво спрашивает ночь Господин, а Артур не смеет его перебивать, - К профессиональному выгоранию, точно. - Теперь налево, Мой Господин, - направляет его старик, сверяясь с картой в одной руке и длинным списком – в другой. - Даниэль разве не научил тебя пользоваться своими магическими скрижалями? – спрашивает Господин, послушно сворачивая в указанный переулок. В нём дома смотрят друг на друга угрюмо, накренясь наступают облупленными заснеженными балконами и грозят обжечь жёлтым неуютным светом уличных фонарей. Запах праздника почему-то избегал это место. Артур тем временем раздражённо распутывает длинные свитки, готовый скорее отправиться куда-нибудь в рай, чем променять свои старые методы на новое чудо электроники. Даниэль же не был столь консервативен. - Если бы не его магические скрижали, Мой Господин, мы бы сейчас не бежали со всех ног доделывать за него его работу, - ворчит Артур и сворачивает направо в ещё более узкий переулок. - Ты ведь знаешь, что дело вовсе не в его методах. За последнюю сотню лет живых стало больше, а значит и мертвых больше. А ремесло жнеца так и остаётся неприглядным, - говорит голос очевидное, а потом медленно замечает, - Ты хорошо воспитал внука. Я им доволен. Даниэль вот-вот возьмёт твои обязанности, мой старый друг. Артур смущённо буркает что-то о молодости, наглости и вседозволенности, но затихает, когда они приближаются к искомому дому. Тот косится куда-то вбок, будто отворачивается и прячет в своём каменном теле будущих смертников. - Девять минут, Мой Господин, - сверяется с часами старик и глубже кутается в полушубок. - Ну вот. А ты всё торопился, - журит его Тёмный Господин и взлетает на крыльцо, хотя мог бы добраться до любого этажа без помощи ступенек. Артур остаётся снаружи, обеспокоенно смотря своему хозяину вслед. Он не может отправиться за ним, так как в его распоряжении оболочка из плоти и крови, пусть и не принадлежащая ему. Через две с половиной минуты на седьмом этаже в квартире номер девяносто четыре мистер Хиггенс должен зайти на кухню и не предусмотрительно закурить на кухне, в которой за два часа до этого Миссис Хиггинс не погасила газ. Очень банальный взрыв газовых труб на пять ближайших этажей, который принесёт в эту новогоднюю ночь двадцать семь смертей. Итак, взрыв происходит. Дом идёт не трещинами, а дырами, однако он умудряется аккуратно опустить свои обломки подле себя, не задев соседние здания. Землю на секунду сотрясает ударная волна, воздух заполняет дым, крошки цемента. Пахнет гарью, жжёным мясом и смертью. Вот. Теперь их выход. - Мой Господин? – зовёт Артур, и новоявленный жнец не заставляет себя долго ждать. - Тысячу лет этим не занимался, - без всякого преувеличения говорит Тёмный Господин, когда его слуга, тяжело дыша, поднимается к нему на пятый этаж. - Так, Джон Талбот, тридцать восемь земных лет, побои жены, неоплаченные счета, сквернословие, чревоугодие, - зачитывает Артур в свитке, пока Тёмный Господин наклоняется к трупу человека, придавленного упавшим куском вырванной стены. - Да не задержит тебя ничто земное на пути в мир сна и покоя. Седьмой круг, - Господин кладёт руку ему на глаза, и из тела человека выбирается слепок светло-голубого света. Душа поднимается на ноги и зачарованно выходит из комнаты. - Я неплохо справился? – в голосе мерещится лёгкое волнение. - Превосходно, Мой Господин,- заверяет Артур Дьявола, и они переходят в следующую комнату, - Лиззи Пинхэд, тридцать пять земных лет, четыре аборта… Так душа за душой покидает дом номер Н. по улице Н. и только вой сирен машин скорой помощи, пожарных, крики и плач живых нарушают идиллию работы загробных сил. Тёмный Господин с энтузиазмом включается в рутину жнецов и академически верно читает освобождение над каждым грешником, погибшим сегодня от неосторожной любви Мистера Хиггинса курить на кухне. Он обходит стороной лишь двоих – девочку семи земных лет и мужчину тридцати двух. - Это не в нашей компетенции, Мой Господин, - предупреждает Артур, замечая их одухотворенные неподвижные лица, ожидающие слуг Светлого Господина. - Почему они так плохо стараются, Артур? – задумчиво спрашивает Нечеловек, когда они поднимаются на последний разрушенный этаж. - Плохо стараются, Мой Господин? - Здесь должно быть двадцать семь погибших, и только двое из них не отправятся в ад. - Люди ограничены во времени, Мой Господин, они не всегда успевают подумать, - предполагает Артур и заглядывает в следующую квартиру. - Тогда стоит попросить моего брата смягчить проходную систему наверх. - Может, тогда вам ужесточить проходную систему вниз? – предлагает Артур и с трудом перебирается через опрокинутый холодильник, - А что? У нас не так плохо, чтобы пускать туда каждого грешника. - Ты не хуже меня знаешь, что третьего пути нет, Артур. А чистилище заполнено до краев. Нужно открывать новую червоточину. - Тогда понадобится новый доверенный хозяин, Мой Господин, вы ведь не можете разорваться, - обеспокоенно начинает старик. - Верно, мне не так повезло с потомками, как тебе, - мягко замечает Господин и одним движением костлявой руки готовится освободить следующую душу. Он чувствует её под огромной плитой обрушившегося потолка, тогда он отходит на шаг и лёгким кивком головы заставляет обломок отлететь в сторону. Под ним оказывается тело женщины , согнувшейся в три погибели к собственным коленям. Шея неестественно сложена так, что подбородок в буквальном смысле вонзился в грудь, руки до крови цепляются друг за друга, прижимая какой-то сверток к мягкому животу. - Санни Суэнк, двадцать семь земных лет, некрещёная, гурманство, сладострастие, - выносит вердикт Артур согласно списку прегрешений. - Да не задержит тебя ничто земное на пути в мир вечного сна и покоя. Третий круг, - её тело на секунду мерцает и душа выпрямляется в полный рост, однако она не спешит уходить. Это девушка во всём первозданном облике смерти – волосы её чёрным плотным одеялом покрывают лицо, плечи и спину, склеиваясь с кожей свежей кровью и разодранными мышцами. Глаза чёрные, но не пустые – они осуждающе-предупреждающие. Уставились на Тёмного Господина и чего-то ждут. -Я тебя слушаю, девочка, - великодушно заговаривает Дьявол, но душа продолжает молчать. Тогда Господин оглядывает её обезображенное тело и садится на колени перед ним. - Мой Господин, просто проявите немного настойчивости, отправьте её в ад ещё разок, - советует Артур, как будто такие упрямые души встречаются на каждом шагу. Нечеловек же расцепляет руки женщины и вытаскивает охраняемый ими свёрток. В свёртке мертвый ребёнок, ноль земных лет. В нём слабо теплится не направленная душа. Девушка же кивает и отправляется прочь из дома. К третьему кругу «вечного сна и покоя». - Это двадцать восьмая душа? – спрашивает Господин аккуратно удерживая свёрток в руках. - Нет, Мой Господин, у этого ребёнка даже нет имени, - Артур сдвигает очки на самый кончик носа и сверяется со списком. - Значит, это не в нашей компетенции? – с надеждой на рай для мертвого ребёнка, за которого внезапно почувствовал ответственность, спрашивает Господин. - Боюсь, что нет, Мой Господин. Это неучтенный ребёнок. Девочка не должна была родиться так скоро, до взрыва. Такое иногда случается, ничего. Её душа станет кормом для духов, - как ни в чём не бывало заключает старик, деловито сворачивает пергамент трубочкой и поворачивается к выходу. Господин остается стоять на месте с мёртвой девочкой в руках. - Эта девочка не родилась для того, чтобы умереть, - голос его звучит уверенно, хотя сам не знает, что имеет в виду. - Мой Господин, но с ней ничего не поделаешь. Эта путаница с беременными мучает жнецов с начала времён. В этот раз ребёнок родился раньше срока смерти матери, но он умер, так или иначе. Ад сделал вас сердобольным, Мой Господин, - почти укоряюще замечает старый слуга. - Девочки нет в списке мёртвых, девочка не умрёт, - выносит окончательный приговор Нечеловек и остатки стен покрываются трещинами от силы его голоса. - Но как? Что же вы с ней будете делать? – растерянно роняет Артур. Тёмный Господин разворачивает детское одеялко и кладёт руку на маленькую грудную клетку. - Я поделюсь с ней своей жизнью. - Чтто?! Как...?! Но, Мой Господин! У вас нет жизни, чтобы ею делиться. - Верно, поэтому это ничего не будет мне стоить, - Господин наклоняется к крохотной головке и шепчет, - Дитя, в тайне рожденное и в тайне умершее, Я забираю твою смерть, взамен дарую тебе часть той Сущности, которая делает меня Существующим здесь и сейчас. Тело новорожденной искрится темно-синим пламенем, и Артур надеется, что так оно и сгорит дотла. Но вот огонь утихает, а ребёнок распахивает большие глаза и дышит. - Мой Господин! Это человеческое тело! – в отчаянии причитает Артур, - Ну нельзя же вселять в него часть того, что делает вас тем, кто вы есть! - Она видит меня, Артур, - Господин пытается поймать взгляд малышки, но та относится к нему как к предмету интерьера. А не как к властителю ада, не как к карателю грешных и не как к даровавшему ей жизнь. Словом, как к части самой себя. - Конечно, видит! Вы удивитесь, как много всего она теперь умеет, - сокрушенно шепчет старик. - Мы можем забрать её с собой, Артур? – голос никогда не умел просить, а его хозяин никогда не нуждался в разрешении. А ещё сатана никогда не воскрешал младенцев – что ж, все случается впервые. - Исключено, Мой Господин, - Артур непоколебим и решает давить на новое больное место своего хозяина, - Ей не место в аду. Если вы хотите, чтобы девочка выжила – ей нужно остаться среди живых. Нечеловек с грустью смотрит на нововозрожденную малышку и вздыхает. - Наверное, ты прав, - соглашается Тёмный Господин и кутает ребёнка обратно в одеяло, - Ад – не лучшее место для растущего человеческого дитя. Они спускаются по разрушенной лестнице на первый этаж и выходят в суматоху экстренных служб по спасению. Нечеловек в мантии все ещё прижимает свёрток к груди. - Мой Господин, - укоряюще напоминает Артур. - Да, конечно, я просто раздумываю над тем, кто присмотрит за моей дочерью. - Вашей дочерью, Господин?! – Артур краснеет от холода, недоумения и безрассудности, навалившейся на него в эту ночь. Господин анализирует то, что сказал секунду назад и мягко щурится пустыми глазницами. Неведомое тепло пробежало по тьме внутри него. - Ты сам говорил, что мне нужен преемник, доверенное лицо. Оставлю её какому-нибудь человеку ненадолго – лет на двадцать, пока она не окрепнет, а дальше обучу её ремеслу. - Мой Господин! Я… я… я не знаю, как воззвать к вашему здравомыслию! - Напрасно, Артур, я мыслю здраво. Положу её в машину к спасателям живых, - осеняет Господина, и он направляется к кузову пожарной машины, - Среди них обычно мало умерших нашей компетенции. Воспитают из девочки хорошую живую. Дьявол ищет видное, но безопасное место и останавливается на раскрытом чемодане первой помощи, он укладывает туда свёрток и собирается прощаться. - Надо что-нибудь оставить ей на память, - задумчиво произносит Сатана. - Вы оставили ей жизнь, Мой Господин! Она не смеет требовать большего! – воет на задворках внимания старый слуга. Тёмный Господин растерянно проверяет несуществующие карманы, но ничего похожего на амулет не находит. Тогда он распахивает мантию и отрывает от своего чёрного жилета пуговицу, вешает её на шнурок одного из своих ботинок и обвязывает вокруг шеи ребёнка. Девочка спокойно смотрит за действиями своего новоявленного отца и ведёт себя необычайно тихо. - Мой Господин, вы же понимаете, что дитя, возрожденное Вашей силой, может стать оружием в руках ваших врагов ? – предпринимает последнюю попытку Артур. - Как и оружием в моих руках, - парирует Дьявол, тихо посмеиваясь над закипающим стариком. Затем он обращается к ребёнку, - До встречи, дитя. И они покидают улицу с выполненным годовым планом, впервые уйдя в плюс.