Аргумент свободы воли

Голос Зои в ее голове затих, и Агата подошла к окну. Легкий дождь серебрился каплями на кустах и скамейках больничного парка, вечернее солнце проглядывало сквозь редкие облака. Медленно Агата надела куртку и набрала номер в телефоне своей внучатой племянницы. – Джек, забери меня. Я выписываюсь. – Прозвучало уверенно. Юноша на том конце провода попробовал было возражать, но Агата сказала: – Поторопись, – и положила трубку. В такси ехали молча. Остановились один раз – у антикварного магазина. Порывшись в памяти Зои, Агата нашла эту небольшую лавку в Сохо, торговавшую всякой ненужной мелочью наряду с подделками под старину и псевдомагической чепухой. Выбравшись из машины, Агата вернулась спустя пять минут. Наклонившись к открытому окну, положила на колени Джеку сумку с осиновыми кольями и, обойдя автомобиль, залезла обратно. Она не знала, зачем едет к Дракуле, и не знала, какой реакции от него ждала. И уж совсем представления не имела, что собирается делать. – Вы не кажетесь удивленным. – А вы не кажетесь мертвой. – Дайте время, – Агата прошла в распахнутую дверь и, слегка пошатнувшись, уселась за стол. Краем глаза заметила, как за ней с опаской двинулся Джек. Слышала собственный голос, рассказывающий, насколько легко было найти квартиру Дракулы. Когда Дракула схватил парня за горло, Агата резко очнулась. – Отпустите его, – сказала она, чувствуя, как боль поднимается внутри тела Зои горячей волной. Зачем она здесь? – Почему? – Дракула заинтересованно обернулся. Грудь сдавило и отпустило. Агата сглотнула. – Это Англия, – промолвила, переведя дыхание. – Сначала беседа, потом – ужин. Мало, так мало времени, думала Агата, глядя на то, как Дракула отшвыривает молодого человека и, повернувшись к ней, опирается обеими руками на стол. Почти бессознательно она отзеркалила его позу, внутри мимолетно отметив, что в более глупом положении ей еще не приходилось бывать. Не считая того, когда она умерла на борту корабля, который сама же и взорвала, надеясь убить вампира. Агата нахмурилась, тряхнув головой. Надо сосредоточиться. Она не о том думает. – ...кого-то ждете? – донесся до нее голос Джека сквозь туман в голове. – Люси Вестенра. – Имя девушки, которую погубил Дракула, вернуло Агату к реальности. Она подняла голову. – Ждете, что она восстанет и придет к вам? Вынуждена разочаровать вас – ее кремировали. Ее удивила реакция Дракулы. Гнев, неверие, раздражение – и тень ужаса резко сменяли друг друга на его лице. Неужели он в самом деле чувствовал что-то к тому ребенку, отстраненно спросила себя Агата. А впрочем, скорее всего... Резкий звонок в дверь прервал свирепый монолог Дракулы. Он замолчал, оглядев сначала Джека, затем – Агату с победоносной улыбкой. – Вы недооценили... хм... живость вампиров, – блеснув глазами, промолвил он и пошел открывать. На полпути развернулся. – Доктор Сьюард. Она была вашим другом, ведь так? Следующие полчаса Агата провела, отчаянно борясь с тошнотой, болью и страхом. Сцена с несчастной полусгоревшей Люси была отвратительна, и Агата почти сожалела, что притащила Джека с собой. Старым знакомым лучше встречаться наедине. – ...по крайней мере, умерла хорошо. Редкое качество, уж поверьте. Агата вздрогнула. – Качество или вкус? – спросила, повернувшись к Дракуле. – О, вкус, – Дракула кивнул издевательски. – Ее вкус был уникальным. Никогда не встречал подобного прежде. Она будто была влюблена в смерть. – Вот оно! – окатив Агату одновременно с болью и жаром, пришло понимание. – Вот оно. – Она посмотрела на Дракулу, застывшего в недоумении. Обернулась к заплаканному юноше. – Джек, уходи. – Доктор Хельсинг, я не могу... – запротестовал тот. – Я не оставлю... Но Агата его не слушала. – Мне нужно поговорить с графом Дракулой. Это очень личное, – сказала она, глядя Дракуле в глаза. – Он не захочет, чтобы кто-то еще это слышал. – Почему же? – спросил Дракула. – Потому что теперь я точно знаю, чего вы боитесь больше всего, – сказала Агата. Она выпрямилась, возвращая ему победоносную улыбку. Боль отступила, ей неожиданно стало легко. – А я не знаю, – Дракула смотрел на нее с детским восторгом. – Я знаю, что вы не знаете, – ответила Агата. – Доктор Сьюард, вы можете идти, – сказал Дракула, не поворачиваясь к Джеку. – Уходи, – промолвила Агата. Она взглянула на Джека. Тот смотрел на нее вопросительно, словно бы ожидал, что она объяснит ему все и расскажет, что, черт возьми, здесь происходит. Агата чуть заметно вздохнула. Правду сказать, она ни в чем не была уверена. Меньше всего – в том, как это поможет. – Сегодня будет чудесный день, – указывая глазами на задернутое шторами окно, сказала она Джеку. Решив, что понял ее замысел, парень кивнул и ушел, оставив наконец их с Дракулой одних. Некоторое время после его ухода Агата стояла, опустив голову. Снова вернулись боль, дурнота и слабость. Я не сумею, подумалось ей. Она всего на секунду отпустила дорогую столешницу, на которую опиралась, чтоб не упасть, – и очутилась в центре какого-то урагана. Ее обнимали, прижимали к себе, осыпали ее лицо поцелуями. Агата замерла, слегка ошалев от всего этого и от изумления даже не пытаясь вырваться. Дракула обнимал ее обеими руками, гладил по голове, касался губами макушки. – Я скучал... Как же я по тебе скучал, – смеясь, шептал он в ее волосы. Его губы были неожиданно теплыми и мягкими, и он был сильным, а она так устала. Так растеряна, так измучена. Чужая в этом времени, в этом месте, в этой жизни и в этом теле. Прижавшись щекой к его плечу, Агата ненадолго позволила себе просто быть там, где она была. Ей было хорошо. Нежиданно эта мысль отрезвила ее. – Отпусти меня, – сказала она решительно. Он, как ни странно, послушался моментально. – Что значит – ты скучал? – подняв на него глаза, спросила Агата. – Это значит, что мне тебя не хватало, – он улыбался. Агата раздраженно нахмурилась. – Ты всё подстроил. Зои... ты предложил ей свою кровь. – Она сама ее захотела. Агата вспылила. – Не путай меня! – Не так-то это легко сделать, – он взял ее за подбородок. – Агата, – сказал, посмотрев внимательно, – скажи, что ты про меня поняла. Эта простая просьба, произнесенная без иронии и привычного издевательского подтекста, внезапно заставила схлынуть весь ее старательно накопленный гнев. Обойдя Дракулу, Агата медленно, преодолевая скручивающие тело острые спазмы, подошла к занавешенному окну. Подняла руку и резко рванула портьеру. Дождавшись, пока за ее спиной стихнут возня и крики, она обернулась. – До него сто пятьдесят миллионов миль. Что оно тебе сделает? Дракула сидел на полу, прикрываясь рукой от солнца, и смотрел непонимающе. Внезапно смягчившись, Агата подошла к нему. Опустилась рядом. – Ты никогда не думал, – спросила, – почему ты единственный из твоего… вида боишься солнца? Почему Джонатан спокойно его выносил и почему девушка из твоего подвала его не боялась? Как и креста, между прочим. И Люси Вестенра, кстати, пришла сюда еще засветло. – Агата следила за тем, как медленно меняется выражение его лица. – Почему? Он нахмурился. – Я не знаю. Я думал, это... – Всего лишь привычки, – отмахнулась она. – То, чего ты себя приучил бояться много веков назад, чтобы не думать о самом главном из своих страхов. Она развернулась, устало опершись на него спиной. Он немедленно обхватил ее с двух сторон руками, и каким-то невероятным образом это придало ей сил. – Все твои страхи ведут к одному, – закрыв глаза и откинув голову на его плечо, сказала Агата. – Ведут к страху смерти. Ты – воин из старинного рода воинов, и потому ненавидишь и стыдишься его. Затем и придумал все твои суеверия и приметы. – Господи, как же больно. Агата поморщилась. – Просто как дважды два. Он снова поцеловал ее – на этот раз куда-то в щеку или в висок. У Агаты не было сил сопротивляться и спорить: тело Зои медленно угасало, она каждую минуту ждала, что на нее обрушится благословенная ночь. Агата не помнила прошлой смерти. Ее пробуждение в двадцать первом веке было резким и довольно неловким. Очнувшись в теле, которое делила с испуганной и потерянной внучатой племянницей, Агата потратила первые несколько дней на то, чтобы осмотреться и попытаться понять, что происходит и что ей со всем этим делать. Установить контакт с Зои оказалось непросто – та была измученной и упрямой, переполненной чувством вины. Прошло три месяца, прежде чем ее ослабевший разум оказался способен прислушаться к чему-то, кроме самого себя. Агата корила себя за то, что упустила время. Возможно, ей следовало быть более настойчивой. Возможно, тогда юная Люси Вестенра была бы жива. Легко было объяснить Зои, почему Агата пошла к Дракуле. Сложнее – объяснить это самой себе. У нее не было никаких средств и даже физических сил, чтобы сражаться с ним, и не было никакой поддержки, кроме испуганного юноши, охваченного двойным горем – из-за потери любимой и друга, которого должен был вот-вот потерять. Зачем же она сделала это? Потому что есть на свете свобода воли. Агата улыбнулась, не открывая глаз, вспомнив, как спорила об этом там, в винном погребе, с Дракулой. Он убеждал ее, что она искала бурных страстей и больших приключений, сознательно выбирая опасности, – и считал, что она была в этом права. Ее положение, впрочем, скорее подтверждало его слова – пускай Агата не знала, что именно происходит, очевидно было одно: он похитил ее и держал у себя. – Что вас ждало бы в монастыре, Агата? – говорил он во время одной из их бесед за шахматами. – Однообразные дни, тяжелая работа и молитвы тому, в кого вы даже не верите. – Я поверила в Него благодаря вам, – отвечала Агата, и он улыбался непонятно и странно. Агата открыла глаза. – Я проиграла, – промолвила она тихо. – Я проиграла, потому что дразнила волков. – Я бы не торопился с выводами, – послышался шепот у ее уха, и теплые губы переместились ниже, к основанию шеи. Они играли, поддразнивали и ласкали, пока... – Ты когда-нибудь оставишь меня в покое? – спросила Агата, поднимая глаза от шахматного столика перед собой. Она вновь открыла рот, собираясь сказать что-то резкое, – и поняла неожиданно, что боль пропала. За три месяца, что Агата провела в теле Зои, боль сделалась настолько привычной, что это было, как если бы после мучившего ее день и ночь монотонного скрипучего звука наступила вдруг тишина. Она посмотрела на Дракулу. Тот сидел молча, как в прошлый раз, демонстративно сжимая бокал с кровью в руке. – Она отравлена, – указывая на бокал, сказала Агата. Дракула все так же молчал. – Что ты хочешь? – спросила Агата почти что жалобно. Растерянность и усталость разом обрушились на нее. Дракула поставил бокал на стол, встав, обошел его и остановился перед ней. – Агата, – мягко сказал он. Она поднялась. Он улыбнулся. – Я хочу предложить тебе... выбор. Агата нахмурилась. Большого ума не требовалось, чтобы понять, что он имеет в виду. Кровь Зои отравлена, но, видимо, не настолько, чтобы убить его. Она посмотрела ему в глаза. – Либо я добью тебя, и твоя смерть будет быстрой и легкой, – произнес Дракула вслух ее мысли, – либо позволь мне тебя обратить. Последнее слово заставило ее отшатнуться. Отвернувшись, Агата несколько раз обошла кругом небольшую комнату, прежде чем вспомнила, что из нее невозможно сбежать. В отчаянии она посмотрела на Дракулу. Он стоял на прежнем месте, не пытаясь заговорить с ней или остановить ее. И именно в этот момент она со всей ясностью осознала: он не станет ее принуждать. Она опять подошла к нему. – Мне осталось жить минут десять, – негромко проговорила она. – Мне этого хватит, – заверил Дракула. – Хотя, если судить по твоей крови, у тебя не меньше двух недель в запасе. Он был серьезен. И это пугало сильнее, чем все его прежние издевательства. Агата провела рукой по лицу. – Ты хочешь сделать из меня животное. Лишь бы спасти меня, и ты мог дальше со мной забавляться, ты готов сделать из меня ведомую голодом примитивную тварь. – Рад, что ты обо мне столь высокого мнения, – теперь в голосе Дракулы слышались знакомые смешливые нотки. – Но твои предрассудки мешают тебе видеть суть. В этом времени вампиру больше не нужно быть голодным животным, – сказал он нетерпеливо. – Не нужно даже убивать, чтобы жить. Мой адвокат доставляет мне кровь по первому моему указанию. С учетом необходимых параметров и талантов, которые я ищу. Да, он довольно изобретателен, – улыбнулся Дракула в ответ на ошарашенное выражение на ее лице. – Тебе не придется прятаться, ты больше не будешь изгоем. Перед тобой будут все радости этого мира, включая солнце. – Он поднял руку и погладил ее по щеке. – Хочешь меня ненавидеть, хочешь уйти хлопнув дверью – всё что угодно, пожалуйста. Но позволь себе самой использовать этот шанс. Не к месту Агата представила, что бы было, останься она на самом деле в монастыре. Вероятно, она прожила бы мирную жизнь, обретшую свое завершение в скромной келье на склоне долгих бесплодных лет. Она посмотрела на Дракулу. Он с корнем выдрал ее из той жизни, бросив в лицо самоуверенной и наивной монахине последствия ее собственных импульсивных поступков. Убил, вернул через сто двадцать три года и предлагает... жизнь без него. Покачав головой, она рассмеялась. – Почему ты уверен, что у тебя получится? – без предисловий спросила она. – Если я правильно помню, ты говорил Джонатану, что большая часть тех, чью кровь ты пьешь, умирают. Как же тогда?.. – Джонатан помог мне понять, насколько все просто, – с улыбкой ответил Дракула. – И сложно одновременно. Свобода воли, Агата, – сказал он, видя, что она все еще не понимает. – Всё дело в свободе воли. Агата нахмурилась, но вовсе не потому, что теперь он буквально цитировал то, о чем она думала. – Люси... ты говорил ей что-то... что за четыреста лет она первая дала тебе свою кровь добровольно. Она хотела тебя. Хотела остаться с тобой. Как, вероятно, и та девица в подвале. Но Джонатан, – тут же сказала Агата, – Джонатан точно этого не хотел. Он умолял отпустить его. – Он хотел уйти от меня, – согласился Дракула. – Но также – перед своей смертью поклялся, что сделает все от него зависящее, чтобы остановить меня. Но что мог сделать со мной измученный, выпитый почти что до дна, больной человек? Глаза Агаты расширились. – Чтобы с тобой бороться, он должен был стать тебе равным, – чуть слышно сказала она. – Он стал вампиром, потому что сам захотел. – Как и все остальные, – кивнул Дракула. – Жаль, что я это понял так поздно. Агата лишь отмахнулась от очередной мрачной шутки. Отвернувшись от Дракулы, она некоторое время смотрела перед собой. Когда она вновь посмотрела на Дракулу, ее взгляд был прямым и открытым, и ей не нужно было ничего говорить. Он и так все понял. Следующее, что Агата увидела, были солнечные лучи. Они переливались, сияли, охватывали с головы до ног ее тело, расстилали под ней полотно яркого света. Завороженная этим невероятным зрелищем, она поняла не сразу, что обнажена и лежит в объятиях обнаженного Дракулы, поцелуем касающегося ее плеча. – Мне всегда казалось, что обращение должно было быть... мучительно, – изумленно выдохнула она. Дракула улыбнулся, подняв голову. – После всего, что мы пережили, неужели ты думала, что я смогу причинить тебе боль?