unplanned like summer rain

      — Малфой не пришел, — осознает Гарри и затем сразу же жалеет, что сказал об этом. Гермиона и Рон смотрят на него с едва скрываемым беспокойством. — То есть, — он спешит уточнить, — Малфой не пришел в наше купе. Обычно он так и делает. Это…       Традиция?       — И к лучшему, — говорит Рон, пожимая плечами, — я был бы не прочь больше никогда не видеть его заостренную рожу.       Гарри смеется, пока Гермиона не шикает на него, чтобы они могли посмотреть на Распределение.       Как же было странно сейчас, когда они стали пятикурсниками, видеть первокурсников, которые вот так прижались друг к другу, нервно и испуганно оглядывающихся, как будто сейчас их жизни будут предрешены.       Песня Распределяющей Шляпы в этот раз была зловещей, угрожающей. Гарри даже не пытался сфокусироваться на ней.       Первая девочка попала в Когтевран, вторая — в Пуффендуй, третья стала слизеринкой.       Странно, что Гарри не замечает ее перед тем, как МакГонагалл называет ее имя.       — Малфой, Аквила! — говорит МакГонагалл, и Гарри вздрагивает и пристально глядит, пока у Рона рядом с ним отвисает челюсть. Брови Гермионы постепенно поднимаются, половина школы поворачивается, чтобы увидеть Малфоя, который неотрывно смотрит на девочку, прищурившись.       — Черт возьми, — тихо присвистывает Рон, — девочка Малфой.       — Они могли бы быть близнецами, — говорит Гермиона, и Гарри соглашается.       Волосы у девочки точно такие же, характерного оттенка белого платинового блонда, глаза были такими же сверкающе-серыми. Ее губы растягиваются в легкой ухмылке, когда она идет, ее подбородок высоко поднят, и Гарри безошибочно сопоставляет этот образ с Драко Малфоем в одиннадцать лет. Черт возьми, даже сейчас тот выглядит так же.       Аквила Малфой сидит на табуретке, и МакГонагалл надевает Шляпу на ее голову.       — Гриффиндор! — кричит Шляпа в сию же секунду, едва коснувшись ее головы, и все образы в голове Гарри разбиваются вдребезги.       Жуткая, мгновенная, напряженная тишина.       Гарри видит Дамблдора, наклоняющегося вперед, смотрящего изумленно; МакГонагалл также выглядит удивленной. Со слизеринского стола доносится злое шипение, с других сторон — несколько смешков.       Странно, но Малфой первым начинает хлопать.       Весь Слизерин повторяет за ним, и медленно то же самое делает Гриффиндор.

***

      — Поттер, — зовет его Малфой, как только заканчивается ужин, и Гарри вздыхает, поворачиваясь, готовя себя к еще большему бреду, чем вообще возможно.       Однако после глупой речи Амбридж, Гарри уверен, хуже ему уже быть не может.       — Что? — спрашивает Гарри, немного удивленный тем, что рядом с Драко никого нет. Крэбба и Гойла он все-таки видит у входа: они выглядят сбитыми с толку.       — Моя сестра, — говорит Малфой, и эти слова, сказанные им, звучат странно, — не… не воспринимай ее… как мою сестру.       — Что? — Гарри моргает.       Малфой фыркает.       — Как сильно мы бы ни ненавидели друг друга, пусть это останется между нами. Не впутывай в это Аквилу. Уяснил?       — Я… конечно, Малфой! — огрызается Гарри в ответ.       — Ну, — он выглядит явно раздраженным, — я не знаю, как обстоят дела в Гриффиндоре. Если бы у тебя была сестра на Слизерине, будь уверен, ей бы понадобилось, чтобы кто-то так сказал.       — Тогда мы, очевидно, не такие, как вы, — говорит ему Гарри, а затем уходит.       — Поттер! — зовет его Малфой, оставшийся позади. — Пожелай ей спокойной ночи от меня, ладно?       Гарри бросает на него недоуменный взгляд, прежде чем покачать головой и двинуться дальше.       — Как скажешь, Малфой, — он кивает.       Гарри не оборачивается, но он отчетливо ощущает, как Малфой ухмыляется за его спиной.       

***

      Гарри на самом деле не собирается идти в спальню девочек первого курса, чтобы передать сообщение Малфоя. К счастью (или несчастью), ему это даже не требуется.       Первокурсники все еще в Гостиной, около десяти из них, и они все столпились возле Аквилы Малфой, которая стояла на подоконнике.       Гарри чувствует себя иррационально и безмерно раздраженным.       —…ты уверена? — спрашивает ее одна из девочек, которая выглядит обеспокоенной. — Твои родители не будут расстроены?       — Драко поговорит с ними, — пожимает плечами Аквила. Драко, думает Гарри еще более раздраженно. — Мне просто нужно сообщить.       Гарри раздумывает, как он может обратиться к ней. Малфой? Аквила? Младшая сестра моего заклятого врага?       Однако ему даже не нужно делать этого. Аквила Малфой замечает его раньше.       — Гарри Поттер! — по слогам, растягивая гласные, поет она, ухмыляясь и выглядя до смешного похожей и непохожей в то же время на своего брата, что Гарри едва сопротивляется желанию сбежать. — Ты выглядишь так, будто ищешь меня.       Разве? Что, блять, это значит?       — Э, — Гарри прочищает горло, совершенно сбитый с толку. — Малфой, твой… брат желает тебе спокойной ночи.       — Какой болван, — с нежностью говорит Аквила. Гарри моргает. — В любом случае. Я думала, вы ненавидели друг друга или что-то вроде того.       — Мы ненавидим, — отвечает Гарри на автомате.       — Вы ненавидите, — как эхо повторяет она, ровно, так, словно не впечатлена. Для первокурсницы она однозначно менее стеснительна, чем Гарри хотел бы.       Гарри поворачивается, чтобы уйти в свою спальню, прежде чем вдруг обернуться назад. Аквила выглядит так, словно она ожидала, что именно это он и сделает. Она стоит, сложив руки на груди, самодовольно улыбаясь.       — Что ты имела в виду, говоря, что думала, что мы ненавидели друг друга? — спрашивает Гарри недостаточно небрежно. — Малфой что, много говорил обо мне?       Аквила ухмыляется.       — О да, — беззаботно соглашается она; в ее голосе звучит восторг, — постоянно. Иногда даже во сне.       Гарри не знает, что и думать про это.

***

      Во время завтрака стоит тишина. Прилетает сова матери Блейза, и это, кажется, сработало как щелчок для всех них: наконец-то поднялся шум.       Драко поднимает руку и машет Аквиле, заходящей в Большой Зал. Она ухмыляется, обнимая за плечи другую девочку; ее красно-золотой галстук очень, очень заметен.       — Она гриффиндорка, — напоминает Панси, выглядящая так, словно ей неловко.       Пауза.       — Она Малфой, — твердо говорит ей Драко.       — Она предательница крови, — выплевывает Тео.              — Прямо как твой мертвый папаша, — огрызается Драко.       Блейз Забини смеется, не отрывая взгляда от письма матери, пробегая глазами по пергаменту.       — И мой шестой отчим.       — Он уже мертв? — любопытствует Панси. — Или он просто предатель крови? — У матери есть планы, — говорит Блейз, и едва ли это можно назвать ответом.       

***

— Эй, Потт… Гарри!       Гарри моргает и поворачивается. Аквила (было легче считать ее мошенницей-первокурсницей, чем сестрой Малфоя) стояла, как обычно, с ленивой улыбкой на лице.       — Да? — медленно спрашивает он.       — Мне нужна твоя помощь с кое-чем, — говорит она безо всякой преамбулы, и прежде чем он осознает это, она хватает его за запястье и тянет его за собой.       — Что за черт…       — Просто пойдем, — просит она, как будто это с ним трудно, и тянет прямо до квиддичного поля. Гарри уже страшится того, что сейчас произойдет.       — Я хочу занять место вратаря, — говорит Аквила.       — Гриффиндора? — тупо спрашивает Гарри, прежде чем помотать головой. — В смысле… что… ты же только первокурсница.       Это не то, что стоило сказать.       — Ты попал в команду, будучи на первом курсе, — напоминает ему Аквила со снисходительной улыбкой, — и даже не отрицай. Драко ныл об этом месяцами.       Это почти заставило Гарри улыбнуться. Но…       — Да, слушай, там были… — Гарри вздыхает, — некоторые обстоятельства.       — Просто посмотри, как я играю за вратаря. Один раз, — говорит она, и это звучит немного похоже на просьбу. — Просто дай мне шанс.       — Я… я не могу, — Гарри фыркает, когда видит ее настоящее? выражение лица. — Хорошо. Но нам нужно сделать это очень рано утром. Или у нас могут появиться…       — Ага, ага, — Аквила энергично кивает. — Значит, в четыре утра в понедельник?       Ее ноги дрожат так, словно она собирается прыгать верх-вниз.       — А, — Гарри мигает, — я думал… в шесть?       — Лентяй, — она пожимает плечами, — но ладно.

***

      Хуже всего было то, что Драко Малфой тоже здесь в шесть часов чертового утра.       — Не помню, чтобы приглашал тебя, — Гарри кидает на него сердитый взгляд, и он хмурится в ответ. — И я точно не говорил Аквиле, что ты можешь прийти.       — О, ничего, переживешь, Поттер, — рявкает Малфой. Он сидит на трибунах, одетый в то, что, по мнению Гарри, может быть самым модным «ночным халатом», держа в руках настоящую книгу. — Я просто хочу посмотреть, как она играет.       — Драко! — кричит Аквила возле колец, ныряя вниз головой. Она, должно быть, выпендривается. Хотя, похоже, ей это нравится.       — Мы можем просто начать, Гарри? — сердито кричит Демельза Робинс. — Ты позвал нас так рано на тренировку для охотников, даже не предупредив Анджелину, и ты даже не…       — Извини, извини, — Гарри бросает на Малфоя последний свирепый взгляд, а затем летит к кольцам.       Вскоре Гарри понимает, что он ошибся.       Нет. Хуже всего было не то, что Драко здесь.       Самое худшее заключается в том, что Аквила Малфой была, несомненно, лучшим вратарем, какого Гарри когда-либо видел. Она ловит все, каждый чертов удар, не пропускает ни одного квоффла. Она выглядит крошечной перед стойками ворот, но летает, как пикси, накаченная слишком большим количеством сахара, безумная и быстрая.       Она. Ловит. Каждый. Чертов. Снитч.       Она все еще первокурсница.       Гарри хочет стереть самодовольное выражение с лица Драко Малфоя, даже когда он отменяет тренировку и говорит Аквиле, что поговорит с МакГонагалл.       Когда он уходит с поля, он уверен, он видит, как Драко целует Аквилу в лоб, как будто заботясь, как будто он старший брат или типа того, как будто он отличный человек, каким он не являлся, кстати, и Гарри хочет скинуть его с трибуны.       — Ну, хотя бы у кого-то из Малфоев есть талант, — не мог не сказать Гарри.       Аквила была единственной, кто засмеялся.

***

      ГРЕБИ ГАЛЕОНЫ ГРАБЛЯМИ! Приток карманных денег отстает от твоих расходов? Хочешь немного разжиться золотишком? Свяжись через общую гостиную Гриффиндора с Фредом и Джорджем Уизли, готовыми предложить нетрудную и почти безболезненную работу с неполным рабочим днем всю ответственность, однако, несет нанимающийся.       Гарри пялится на объявление, а затем на Аквилу, которая стоит и с нетерпением пробует все, что Фред и Джордж дают ей. Рвота и ее красное лицо не остановили ее, что немного настораживает (и довольно впечатляет).       Гермиона выглядит неловко, словно не знает, должна ли она их остановить или все-таки позволить им творить все, что они хотят.       — Я покупаю это, — Аквила прочищает горло; ее лицо буквально зеленое, — десять таких.       Фред и Джордж, кажется, в восторге.

***

      Гарри сердится всю дорогу до кабинета, где его ждало наказание.       Все в последнее время его раздражает: Малфой, Амбридж (она всем на нервы действует), Малфой, постоянное беспокойство Рона и Гермионы за Гарри, и… он упоминал Малфой?       Когда он стучит в дверь, а затем входит в кабинет Амбридж, она оказывается не одна.       Аквила, умирающая со скуки, судя по тому, как она болтает ногами, тоже сидит тут, держа перо и бумагу.       Она оживляется, когда видит его.       — Почему ты здесь? — спрашивает Гарри.       Аквила смеется; это его настораживает.       — Кхе-кхе, — Гарри закрывает глаза и поворачивается к источнику звука. Амбридж, выпучив глаза, улыбается.       — Кхе-кхе, — передразнивает ее Аквила. Гарри пялится на нее.       — П… прошу прощения? — Амбридж наконец удается выдавить из себя вопрос; она медленно наливалась краснотой.       — И я прошу, — кивает Аквила, — я тоже кашлянула.       Гарри приходится наклонить голову, чтобы не засмеяться.       — Мисс Малфой, — Амбридж кидает на Аквилу свирепый взгляд, — я настоятельно рекомендую вам не…       — Рекомендация отклонена, — заявляет Аквила, задирая нос и звуча абсолютно так же, как и ее брат.       Амбридж пристально смотрит на нее еще мгновение, а затем говорит им, что они должны сделать в качестве наказания, дает свои перья, говорит им, что мысль должна впечататься, вызвать у них вину и тому подобное, и выходит.       Аквила смотрит на перо с явным подозрением.       Гарри пишет предложение этим пером, и… ох, гребанный ты блять, серьезно?       — Ого, — вздыхает Аквила, глядя с изумлением, — Кровавые перья!       Гарри морщится и хочет уже начать следующую строку, но Аквила вдруг убирает его руки от пергамента.       Он, повернувшись к ней, замечает, с каким недоумением она смотрит на него.       — Ты с ума сошел? — спрашивает Аквила с искренним любопытством, — или это у тебя фетиш на боль?       Гарри пялится на нее, широко раскрыв глаза. Затем…       — Ты… тебе одиннадцать! — бормочет он, — откуда ты вообще знаешь, что…       — Я частенько копалась в комнате Драко, — говорит она без зазрения совести, выглядя совершенно гордой этим фактом (Гарри, кстати, даже не хотел думать о Малфое в этом ключе). — В любом случае, дела обстоят так. Это, скорее всего, незаконно. Я не буду писать ими.       — И, э-э, — Гарри хмурится, — что именно ты собираешься сказать Амбридж, когда она вернется?       — Эх, — Аквила пожимает плечами.       Готов спорить на кнут, думает Гарри, даже на галлеон, что все будет так:       — Мисс Малфой, мистер Поттер, — Амбридж вроде как кипит от злости, — почему вы оба не…       — Прежде чем вы продолжите, — чопорно перебивает ее Аквила, — позвольте мне кое-что сказать. Мой отец узнает об этом.       Гарри мысленно стонет.       Все же это, кажется, работает, и Амбридж говорит им использовать обычные перья в этот раз.       «Я не должен лгать», — пишет Гарри и кидает взгляд на пергамент Аквилы.       Она пишет: «Я должна держать свои ноги при себе».       — Э, — Гарри моргает, — это, кажется, ненормально и, э, мизогинно?       — О, нет-нет, — отрицает Аквила, — это буквально. Я подставила ей подножку.       — Ты сделала…что?       — Чертова идиотка, да? — усмехается Аквила; Гарри даже не обращает внимания на оскорбление. — Она купилась на это.       Гарри недоуменно моргает.       — Понимаешь, что я сделала? — с широкой улыбкой говорит она.       (прим. ред.: закадровый голос говорит: «он не понимал».) ***       — Аквила! — Драко Малфой, судя по всему, дожидавшийся у входа, окрикивает их, когда они выходят из кабинета Амбридж. Он выглядит раздраженным, что автоматически заставляет Гарри чувствовать себя лучше. — Что ты делала? Почему ты была наказана?       — Он такой придурок, — бормочет Аквила, обращаясь к Гарри. — Зануда. Чертов староста. Думает, что знает все. Фу.       — Честно говоря, — Малфой приближается к ним, и за секунду становится слишком похож на Гермиону, — я не могу продолжать решать твои проблемы…       — Ты даже со своими справиться не можешь, — Аквила закатывает глаза. Гарри отчего-то уверен, что она говорит не о тех же проблемах, которые имел в виду Малфой.       —…и сегодня мама в третий раз позвонила по камину, — продолжает он, — за четыре дня!       — Неудачник, — Аквила в очередной раз закатывает глаза. Возможно, Малфой услышал ее в этот раз, но проигнорировал. — Просто прекрати ей отвечать, мой дорогой братец.       — Я не могу! — Малфой выглядит потрясенным; затем, моргнув, смотрит на Гарри так, словно впервые его увидел. — На что пялишься, Поттер?       — Да, конечно, — легко отвечает Аквила и улыбается, словно она была маленьким гремлином. Впрочем, им она и являлась. — Гарри постоянно пялится на тебя.       — Ч-что, что это должно значить? — пытается протестовать Гарри.       — С каких пор ты зовешь его Гарри? — почти что кричит Малфой с отвращением.       — Я не пялюсь на него!       — Не зови его Гарри!..       — Почему это я буду пялиться н-на… Малфоя?! — лицо Гарри, скорее всего, приобретает красный оттенок.       — Вы друзья?! — Малфой звучит так, словно никогда не слышал и не произносил это слово.       — Я не пялюсь на него! Или смотрю! Я никогда в жизни даже не смотрел на него! Никогда! Почему это я…!       — Должна признать, — взгляд Аквилы метается между ними двумя, — я думала, это будет интереснее. Но это просто скукота.       Драко и Гарри пристально смотрят на нее, а затем — друг на друга.       — Кстати, Гарри, не волнуйся, — обращается к нему Аквила, уходя от них с самодовольной улыбкой на лице, — Драко всегда пялится в ответ!       Она исчезает за поворотом.       — Она самая ужасная одиннадцатилетка в мире, — ворчит Драко, когда она уходит.       — Согласен, — лениво говорит Гарри.       — Да как ты, блять, смеешь? — Малфой резко отскакивает назад. — Не говори такие гадости о моей сестре!       — Я… ты… — Гарри слегка отшатывается; Малфой смотрит на него убийственным взглядом.       — Только я могу говорить такое! — отрезает он. — Аквила прекрасная, понял?       Гарри просто хочет одного-единственного коротенького перерыва от Малфоев.       — Ну, во всяком случае, она лучше тебя, — ворчит Гарри.

***

      —… так, если ты хочешь… может?.. — Чжоу смотрит на Гарри с ожиданием и надеждой в глазах. И Гарри буквально никогда не был так смущен.       — Он не хочет, — звучит раздраженный голос рядом.       Это, к сожалению, (и очевидно) Аквила.       — Он не хочет идти с тобой на свидание, — прямо говорит Аквила. Чжоу в ответ хмурится и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но Аквила перебивает ее: — если честно, ты тоже не хочешь идти на свидание с Гарри Поттером. Он костлявый и тупой, и все еще не понял, что ты трижды приглашала его на свидание. За пять минут разговора.       — Эй! — протестует Гарри; внезапно до него дошел смысл всего остального, что сказала Аквила. — Подожди, что…       — Видишь, подруга? — Аквила качает головой, и Чжоу уже начинает морщиться, будто говорит: ну, наверное, ты права. — Он такой медленный.       — Да, он правда такой, — соглашается Чжоу; Гарри чувствует себя униженным.       — А ты знаешь, кто не медленный? — Аквила дарит ей заговорщицкую ухмылку, наклоняется к ней и что-то шепчет Чжоу.       Чжоу краснеет быстрее, чем Гарри вообще мог себе представить.       — Правда? — спрашивает она, прищуриваясь и смотря на Аквилу. — К ней? Ты уверена?       — Не узнаешь, пока не попробуешь, правда? — Аквила ухмыляется, а затем опять что-то говорит Чжоу шепотом.       — Мерлин, ты же только первокурсница, — шипит Чжоу, явно стараясь сдержать улыбку.

***

      Сириус получает письмо от Гарри, и оно его беспокоит. Сириус правда, правда очень хочет просто выйти из этого глупого дома. Он дожидается момента, когда сможет поговорить с Гарри, появляясь в камине гостиной Гриффиндора каждый час или около того, просто на секундочку, чтобы проверить, рядом ли Гарри. Это рискованно, но Сириус уверен, что скоро он увидит Гарри.       Но его видит кто-то другой.       — Ха! ХА! Я ЗНАЛА! — возможно, это первокурсница кричит, как только он появляется в камине около семи. Разочарованный Сириус хотел было смыться поскорее, но она опускает голос до шепота, оглядываясь по сторонам, — нет, подожди, я просто хочу поговорить… Какая странная девочка.       Сириус гасит огонь со своей стороны, проклиная его удачу.       Он раздумывает, сможет ли он отложить это дело до утра, но после он не может уснуть, раздумывая о шраме Гарри и другом, так что он ждет, и ждет, и ждет, и ждет…       И в полночь пытается снова.       Она все еще там. Черт возьми…       — Подожди, подожди! Стой! Пожалуйста, не уходи, стой! Я знаю, ты невиновен!       Сириус замирает, хотя понимает, что не должен.       — Я правда так думаю! — шепчет она, возбужденно улыбаясь и подползая ближе к камину. Сириус отодвигается до тех пор, пока он не становится уверен, что она не сможет его достать, даже если попытается. Во всяком случае, она крохотная; ее светлые волосы заплетены в косички, большие серые глаза… Погодите-ка. Эти волосы?       — Ты дочь Нарциссы, — догадывается он, осознавая, что это правда, только в тот момент, когда произносит это. Блять, ему правда нужно уходить.       — Да! — шепотом отвечает она, — я Аквила. И я просто хочу, чтобы ты знал, я думаю, что ты потрясающий!       Сириус смотрит на нее.       — Я нашла мамин Омут памяти и заглянула в него, — объясняет она, и какого черта Сириус все еще говорит с ней? — И я увидела тебя, когда ты был маленьким. Ты был таким крутым. Ты мой герой, знаешь ли!       — Не стоит меня таким считать, — Сириус на самом деле чувствует необходимость сказать ей это.       — Не стоит говорить мне, что делать, — отвечает она насмешливо, копируя его голос.

***

      — А если бы тебя увидели? — с тревогой спрашивает Гарри. — Так много людей проходит мимо камина. Это ведь Общая Гостиная.       — Кажется, одна девочка, первокурсница, как будто видела мельком. Но не волнуйся, — поспешно врет Сириус, видя, как Гермиона подносит руку ко рту. — Я исчез сразу, как она посмотрела на меня. Наверняка приняла за странное полено или что-то вроде того. Все было настолько по-другому, виновато думает Сириус, — и она прячется прямо за этим диваном. Я все еще вижу ее выбившиеся из косичек волосы.       Они разговаривают про Хагрида и Амбридж, и Сириус чувствует, как Гарри становится лучше. Это очень хорошо.       — Когда у вас следующий поход в Хогсмид? — спрашивает Сириус. — Думаю, нам сошла с рук маскировка под собаку на станции, правда ведь? Я решил, что смогу…       — Нет! — воскликнули Гермиона и Гарри одновременно.       — Сириус, ты не читал Ежедневный Пророк? — тревожно спрашивает Гермиона.       — А, это, — ухмыляется Сириус, — они постоянно гадают, где я, у них нет даже намека…       — Да, но на этот раз, может быть, угадали, — возражает Гарри, — Малфой в поезде как-то странно выразился, и мы подумали, что он знает, что это был ты, и его отец был на платформе, Сириус…       — Трус!       Это был буквально самый худший момент, когда она могла бы дать знать, что здесь. Сириус захотел сесть и заплакать.       Гарри и Гермиона кричат, когда Аквила Малфой встает из-за дивана с раздраженным видом.       — Трус, — с обвинением в голосе обращается она к Гарри, — я не могу поверить, что он хочет встретиться с тобой, застрял в месте, где ему тяжело находиться, а ты не хочешь даже…        — Что за черт?.. Буквально! — Гарри паникует, Гермиона вытаскивает свою палочку.       — Мой отец не будет в Хогсмиде, вы в курсе, — говорит Аквила, закатывая глаза, — я вообще не понимаю, почему вы ведете себя, как…       Гермиона наставляет палочку на Аквилу.       — Нет! — говорит Сириус прежде, чем успевает тщательно подумать.       Гарри и Гермиона оборачиваются к нему, совершенно сбитые с толку.       — Э, — Сириус молчит и рассматривает их, понимая, что от правды уйти не удалось.

***

      По крайней мере, в Хогсмиде хорошо.       — Это он? — Аквила указывает кивком головы на коричневую бездомную собаку.       — Нет, — отвечает Рон.       — Тогда этот? — она показывает на белого, пушистого пса, идущего рядом с дамой в большой шляпе.       — Черт возьми, нет, — сухо говорит Гарри.       — Это должен быть он!       — Это кот, — ворчит Гермиона.       — Ну, он большой, — защищается Аквила с легкой ухмылкой.       Они находят Бродягу, виляющего хвостом, возле Трех Метел. Гарри хочет обнять его. Однако Аквила его опережает и обнимает первая.       — Он выглядит, как Грим! — восторженно говорит она.       Они занимают маленькую комнатку над грязным баром, ставят все Заглушающие и Запирающие заклинания, какие смогли вспомнить, и Сириус превращается в человека, улыбаясь и обнимая Гарри.       Аквила сидит тихо, пока они все разговаривают, и Гарри так рад, что они все-таки послушали ее. Сириус выглядит счастливее, и Гарри чувствует себя намного лучше. Что-то в одном непосредственном присутствии Сириуса успокаивает его.       — Если я услышу хоть один намек кому-то на то, что произошло здесь, — предупреждает ее Гермиона, когда они возвращаются в замок, — первокурсница ты или нет, ты будешь жалеть об этом.       — Я же дала Обет, разве нет? — Аквила хмурится.       Она действительно это сделала. Дала Нерушимый Обет Молчания, который не позволил бы ей говорить кому-то о Сириусе или о том, как они все встретились.       — Дала, — соглашается Гермиона, все еще со сверкающим взглядом, — но мне решать, достаточно ли этого.       Аквила смотрит на нее с совершенным равнодушием.       — Знаешь, ты напоминаешь мне мою мать, — наконец говорит она, и Гермиона в смущении отводит взгляд, становясь розовой.