Больной без справки

Похоже, я заболел. Не знаю, как давно это случилось. Единственное, что могу сказать с уверенностью — моя болезнь прогрессирует с неприличной, до безобразия, скоростью. Всё началось с простой мысли, такой вполне обычной. Мысли о Кенме. И не то, чтобы это было чем-то уж совсем странным. Просто эта мысль никак не хотела покидать мою и так проблемную голову. Нет, я вполне мог списать это на любопытство или волнение об этом ну совсем уж несамостоятельном создании. В принципе, я так и сделал. Но ни к чему хорошему это не привело. Я вляпался. Заболел болезнью, от которой нет лекарства. Сегодня меня ждёт жёсткий приступ. Рецидив, если быть точнее. Спросите, как я могу знать об этом заранее? Легко, ведь всё всегда в конечном итоге сводится к этому. Пятница — это самый благоприятный день для того, чтобы моя болезнь восстала и вновь уничтожила всю иммунную систему, которую я так тщательно, но заведомо тщетно, выстраивал. Раньше я мог боготворить этот день, ведь впереди меня ждали выходные, ради которых, по сути, я и пахал всю неделю. Но после того, как заболел, каждая пятница стала для меня возможным днём смерти. А раньше мне казалось, что в пятницу умирают лишь трудоголики или дебилы. Хотя второй вариант вполне возможен в моей ситуации. Какой же нормальный человек сам решит принять приглашение на собственную казнь? Не знаю точно, когда это началось, но у нас с Кенмой появилась одна довольно-таки незамысловатая традиция. Каждую пятницу, после занятий, мы с ним встречались у ворот школы и шли прямиком в видеопрокат. Мы уже даже не договаривались обо всём этом: о встрече после школы, о походе в ближайший магазин с дисками и кассетами, о том, что проведём этот вечер дома у кого-то из нас. Мы не договаривались ни о чём, ведь и без этого всё прекрасно понимали. Мы просто следовали по пути, что создавали уже не один год. И нас это устраивало. Сегодня не стало исключением. Кенма уже ждал меня у ворот школы. Он не сразу заметил, как я подошёл, ведь его голова была, как по естеству, опущена вниз, а взор устремлён прямо в экран телефона. Порой мне казалось, что голову он поднимает лишь для того, чтобы узнать, кто же пытается нарушить его идиллию. Хотя таких смельчаков было не много. Именно из-за этого Кенма обычно уже заведомо предполагал о том, кто же врывается в его личное пространство. Да и в пятницу, хоть и без каких-либо предварительных договоренностей, но мы должны были встретиться. Наверное, поэтому Кенма кивнул прежде, чем успел поднять голову. Он уже знал, что перед ним стою я. По моему телу пробежало какое-то странно-приятное чувство. Похоже, что это маленькое, но до безумия милое действие, имело крайне неблагоприятный эффект на мой, уже и так знатно потрёпанный, организм. И вот вновь. Иммунная система начала давать сбой. *** Мы так бы и продолжали не спеша идти вдоль дороги, наслаждаясь тишиной, если бы не внезапный апокалипсис в виде грозовых туч и проливного дождя, что свалился на наши, пока ещё, сухие головы. Я, конечно, думал, что с погодой явно что-то не так в последнее время, но не настолько же. Ну разве это нормально, что мне летом пришлось достать осенний пиджак?! Я, без сомнений, понимаю, что через пару дней уже наступит осень, но фактически то сейчас лето. Так что я имею полное право возмущаться на этот собачий холод. Сегодня утром, пока добирался до школы, я успел раз сто обозвать себя полным кретином и недальновидной амебой, прикрывая тонкую футболку пиджаком, что был не многим её плотнее. Надо ж было вместо того, чтобы посмотреть прогноз погоды или хотя бы выйти на балкон и понять, что лучше надеть, довериться солнышку за окном. Нет, ну такого удара в спину от солнца я не ожидал. Но за одним предательством, как по закону подлости, проследовало другое. Самое болезненное в моей жизни. Когда я утром спросил у Кенмы, что тот собирается надеть, он написал, что не знает. А сейчас посмотрите на него! На нём тёплое худи, под низом которого, я более, чем уверен, находится ещё и футболка, ну а поверх всего этого, конечно же, пиджак! И прошу заметить, что это мой пиджак, который я, скорее всего, когда-то умудрился забыть дома у этого оверсайз маньяка. Я бы замёрз насмерть, если бы не тёплое чувство, что так по-предательски пробило моё тело. А всё из-за мысли о том, что Кенма сейчас в моём пиджаке и ему, по всей видимости, тепло. Я почувствовал, как к щекам хлынула кровь. Лицо горело. И это не из-за холода. Похоже, проявился новый симптом. Повезло, что мы уже подходили к видеопрокату, так что нам удалось почти не промокнуть. На моей памяти, это было впервые, когда в этом, как мне казалось, богом забытом месте, было столько людей. Не то, чтобы посетители здесь совсем не водились. Просто зачастую они рассредоточивались между высоких стеллажей и создавалась видимость того, что мы с Кенмой здесь одни. Это чувство мне всегда нравилось. Хоть у него и были свои убийственные побочные эффекты. Обычно, я очень тщательно готовлюсь к нашим пятничным походам в видеопрокат. Просматриваю множество разных рецензий, интересуюсь киноновинками, пополняю свой список «обязательного для просмотра» и всё в этом духе. Я ищу то, что может понравится Кенме. Хоть он и твердит, якобы ему всё равно, что смотреть, но я же не полный идиот (по крайне мере в том, что касается Кенмы), понимаю, что это не совсем так. Да, он действительно не привередлив в плане кино, но спустя столько времени вместе, мне всё же удалось понять несколько вещей. Кенма любит хороший сценарий. Ему не важно, даже если весь фильм снят в одной комнате. До тех пор, пока сюжетная линия прописана и логично поставлена, он готов простить многое. Явные проблемы с бюджетом, например, или же странный выбор цветокоррекции. Главным для него была и будет работа сценаристов. Думаю, тут его разбаловали игры. Кенма не любит плохие концовки. Нет, он не плачет (в отличии от меня), когда все заканчивается ну прям откровенно плохо. Вместо этого он как будто уходит в себя. Опустошается. Порой, у меня возникает чувство, что весь ужас, показанный в фильме, главный герой проживал не один. С ним был Кенма. Возможно, это не Кенма не любит плохие концовки, а я не люблю видеть его таким. Моя неподготовленность решила сыграть против меня. Я растерян. Множество полок, забитых самыми разными тайтлами. Кричащие обложки. Названия, что напечатаны на них крупными буквами. Порой, когда шрифт хорошо подобран, он отображает атмосферу истории, что записана на диске, внутри тонкой коробки из шершавого пластика. А порой тебе нужно голову сломать, прежде чем расшифруешь название. Из крайности в крайность, как говорится. Обычно, всё это обилие информации никак не задевало меня и, тем более, не пугало. А сейчас я явно был напуган. Интересно, чувствует ли себя так Кенма каждый раз, когда мы приходим в место, переполненное незнакомыми ему людьми? О, похоже дождь закончился. Хотя… я бы, пожалуй, не спешил с выводами. Небо явно намекает на то, что ещё не раз прольёт сегодня воду. Может оно решило заранее устроит траур по мне? А можно ли вообще устроить траур заранее? А что, довольно удобно получается, если… — Куро, всё нормально? Ты уже 7 минут смотришь на диск с документалкой о тюленях. Я, конечно, говорил, что мне всё равно, что смотреть, но… Пожалей меня, пожалуйста. — А? Ой, нет, ты не так понял! Тюлени — это, конечно, классно, но сегодня явно не их день. Я просто никак не мог вспомнить название фильма, который планировал посмотреть. Сейчас. Он должен быть где-то здесь. Вот черт. Надо срочно что-то найти. Так, за этим стеллажом должен быть раздел комедии. Отлично, он тут. Вот же ж, сколько тут всего. О, супер, я знаю этого актёра! Он Кунг-фу панду озвучивал. Однозначно берём. — Вот, Кенма, я нашёл! — … — Что такое? Ты его уже смотрел? — Нет, но… Куро, это же рождественская мелодрама. Ты хочешь посмотреть её? Летом? Вот черт. Поганая панда. Ещё одно предательство в копилку. Похоже, что сегодня не только не день тюленей, но ещё и не мой день. — Да. А что в этом такого? Вдруг захотелось немного рождественской атмосферы. Ты вон на погоду глянь. Летом и не пахнет. А вот для горячего шоколада просто идеально! Его вообще-то тоже принято зимой пить, но нам же это не мешает наслаждаться им весной, осенью или даже летом. Никогда не понимал, почему люди так любят привязывать вещи ко времени года. Вот мне кажется… — Куро. Я понял. — Да? Ну вот и хорошо. — Пф… черт, Куро. Такое чувство, что ты перед мамой оправдываешься... за пачку сигарет, которую она нашла в твоём портфеле... Я не могу… сейчас помру со смеху… Кенма смеётся. Ну нет, умрешь сегодня точно не ты. — Жесть, а ты прав! Но я так даже перед мамой никогда не оправдывался! Я смеюсь вместе с Кенмой. Знаете, а смерть уже не кажется чем-то таким ужасным. — Рождественская мелодрама летом? Отличный выбор, Куро. И про шоколад хорошо сказал. Чтоб сегодня и приготовил. Теперь не отвертишься. — Раз сказал, то сделаю! Будет тебе горячий шоколад по моему особому рецепту. А сейчас давай пойдём к кассе. Тучи за окном меня пугают. Мы же не хотим добираться до дома вплавь. *** Пьянящий аромат шоколада разошёлся по всему дому. Думаю, что Кенма даже на втором этаже его слышит. Наверняка у него уже слюнки текут, и он никак не может сосредоточиться на игре. Потом будет ещё меня винить, что я ему помешал пройти уровень. Но шоколад всё равно возьмёт. Кстати, он уже готов. Осталось только добавить маленьких маршмеллоу. И побольше. Кенма их обожает. Тот редкий случай, когда он сам мне об этом сказал. А когда-то мне казалось, что главный сладкоежка из нас именно я. Так, ладно, что-то я опять отвлёкся. Маршмеллоу, где же вы? Точно помню, что оставлял их где-то здесь. Думал, что Кенма сам будет делать себе этот чудо напиток, но моя затея с крахом провалилась. Теперь, когда ему вдруг хочется горячего шоколада, он пишет мне, чтобы я пришёл и сделал его ему. Сначала я ещё пытался как-то сопротивляться, но тщетно. На все мои «ты и сам можешь, там ничего сложного, посмотри рецепт на упаковке» он просто отвечал «твой вкуснее». И я тут же бросал все дела и шёл (в первый раз даже бежал, если уж быть совсем откровенным) к Кенме домой. А он как будто знал, что я не смогу отказать. Уже ждал меня на кухне, сидя за столом. И вместо слов приветствия, меня встречала его довольная ухмылка. В такие моменты моя жизнь всегда весит на волоске. — Ты долго. — Прости-прости. Я всё никак не мог найти маршмеллоу. Оказалось, что их кто-то в пустую коробку из-под чая положил. Интересный выбор места для хранения, однако. — Ой, точно, совсем забыл. Это я их туда спрятал. — Спрятал? Зачем? — Хотел посмотреть, как ты будешь их искать. Черт, надо ж было забыть об этом и всё пропустить. Ещё и уровень не смог пройти из-за того, что твой шоколад слишком ароматный. Гадство. Недовольный Кенма. Убийственно прекрасен. Чем именно? Да всем, в общем-то. Тем, как сводит свои брови. Тем, как немного, самую малость, морщит свой носик. Тем, как отводит взгляд в сторону, и, конечно же, тем, как продолжает, хоть и шепотом, почти про себя, возмущаться. Всё это заставляет меня забыть о дыхании. А это явный признак скорой кончины. — Кенма, из тебя фиговый пранкер. — А из тебя кладоискатель. Ты 26 минут на кухне копался. Я уж начал боятся, что ты таки передумал и пошёл брать документалку о тюленях. Такого поворота событий моя детская психика точно не выдержала бы. — Да из тебя ребёнок, как из меня балерина! Твоя психика и не такое выдерживала. — Ага, тебя, например. — … Зараза. — Пф… Это что ещё за детсадовские обзывательства? Убери недовольство с лица и садись. Всё же ты был прав. Роль ребёнка, во всем этом сегодняшнем спектакле, уж точно не моя. Да, малыш Куро? Я проиграл. Вся эта ситуация. Смех Кенмы. Ну как тут стоять с обиженной миной на лице? Всё, что мне хочется прямо сейчас, так это смеяться вместе с ним. Думаю, я заслужил право на последнее (ну или не совсем) желание. — Так, ладно, как бы я не хотел ещё послушать о своей детской, ангельской, натуре, но если мы так продолжим, то шоколад совсем остынет. Пора включать фильм. — Нет, Куро, подожди. — Ну что ещё? — Мне нужно сбегать в кладовку за гирляндами. — Да пошёл ты! Как я успел заметить, Вселенная любит шутить надо мной не меньше, чем Кенма. А он уж это дело просто обожает. Нет, ну реально. Такое чувство, что это не я выбирал фильм, а он меня. Ходячий больной? Инвалид, без преимущественного права парковки? На таймлайне шла только третья минута, а я тут уже досье на себя читаю. Только вот есть одна маленькая, но существенная загвоздка. Я хочу быть больным. Нет, не то, чтобы я не мечтал когда-то чудом излечится. Надежда на это у меня всё же есть, хоть и размером с маленькую маршмеллоу. Просто я не хочу забывать или, тем более, избавляться от своей болезни. Главной героине истории действительно лучше побыстрее вышвырнуть эту заразу из своей жизни. Но моя ситуация отличается от той, что в фильме. Моя болезнь не разрушает меня. Она помогает мне жить. Да-да, знаю, звучит тупо, но это так. После того, как осознал, что болен, я очень изменился. Стал ценить то, на что раньше даже внимания не обращал. Я перестал волноваться о прошлом или будущем. Ведь оказалось, что всё действительно важное для меня находится здесь, в настоящем. Я сижу на мягкой кровати. Рядом со мной Кенма. Под спину мы подложили подушки, так как стена, по его словам, слишком холодная. Он ещё держит в руках кружку, хоть она уже и пуста. Наверное, та ещё тёплая, а его рукам холодно. Ну или же ему действительно так сильно нравится запах шоколада. Хотя одно другому не мешает. Перед нами стоит компьютер. Мы вместе смотрим рождественскую мелодраму летом. За окном все ещё идёт дождь. Кенма поставил чашку на пол. Надо будет убрать её потом, чтобы никто ненароком не разбил. Это же его любимая кружка. На ней нарисован чёрный кот в маске Дарта Вейдера, а рядом надпись: «Переходи на темную сторону. У нас есть мандаринки.» Это я её подарил. Кенма потянулся за пледом, который я положил на край кровати перед началом фильма. Знал же, что ему станет холодно. Кенма ужасно не любит мерзнуть. Он быстро закутался в розовое, с белыми звездочками, покрывало. И, как бы невзначай, откинул его в сторону, накрыв тем самым и меня. Теперь мы оба были укутаны в мягкий плед. Под ним так тепло. Кстати, его тоже я подарил. Забавно, но в этой комнате до жути много вещей, которые достались Кенме от меня. И не важно, что некоторые были подарком, ну а какие-то он у меня украл. Главное, что они здесь. Прямо в эту секунду я проживаю один из лучших моментов в своей жизни. Мне это точно известно. Ведь сейчас я безумно счастлив. Я не стану, как герои в фильмах, просить, чтобы этот миг длился вечно, ведь, как мне кажется, он уже и так бесконечен. Он будет со мной всегда и везде. Не просто так же нам не дано в полной мере воспроизвести прошлое или предугадать будущее. У нас есть лишь сейчас. Именно это ограничение даёт нам возможность навсегда связать себя с чем-то действительно дорогим для нас. Почувствовать, настолько оно важно нам. Понять, что мы хотим дорожить этим всегда. С чем-то таким, как этот момент, например. По крайне мере, я хочу в это верить. Именно этому меня научила моя болезнь. Жить настоящим. Так я и делаю. — Эй, Кенма, фильм уже закончился. Мы даже титры посмотрели. Я, конечно, понимаю, что моё плечо — это идеальная подушка, как ты сам когда-то сказал, но пора вставать. У меня уже всё тело затекло. Что думаешь, может пойдём на кухню и я заварю нам чай? — Куро… — Да? — Помолчи. — Окей. Наверно, это впервые, когда тиканье часов меня не раздражает. Только вот хотелось бы, чтобы они чуть замедлили свой ход. — Куро… — Да? — Хоть мне и всё равно, что смотреть, но… я люблю фильмы, которые ты выбираешь. И горячий шоколад у тебя самый вкусный. — Ого. Спасибо? Я тронут. Но что это ещё за вечер откровений? Я где-то пропустил объявление о том, что здесь сегодня проходит групповая исповедь? Мне тоже следует принят участие? Но так коротко у меня точно не получится. — Куро. — Да? — Ты дебил. — О, а это уже больше похоже на моего Кенму! Ты меня так не пугай. По крайне мере, предупреждай что ли. Я уже думал скорую вызывать. Только вот не мог понять кому. Тебе или мне? — Если продолжишь в том же духе, то можешь сразу катафалк вызывать. Я оплачу. — Ну раз ты платишь, то грех отказываться! Интересно, а у них есть что-то по типу подарочного сертификата? Ну а что? Вещь то нужная, только вот в ближайшее время я как-то таких крупных мероприятий в своей жизни не планировал, но вот на будущее… — Куро. — Да? — Не умирай. Мы ещё не все фильмы из твоего списка посмотрели. — Ты знаешь про мой список?! — Ты же сам мне его прислал. Ещё и с заголовком: «Акааааши! Помоги!! Что из этого может понравится Кенме?!» Тут уж из названия всё ясно. Ну а так как этот список изначально предназначался для меня, то его просмотр вторжением в личную жизнь не считается. — Черт. А я-то думал, почему Акааши не отвечает. — Знаешь, мне действительно всё равно, что смотреть… до тех пор, пока ты со мной. Хотя сегодняшний фильм даже меня удивил. Его не было в твоё списке. Ты же не планировал его смотреть, я прав? — Как всегда! Ты просто видишь меня насквозь. А что там было про «пока ты со мной»? Я что-то не расслышал. Повтори, пожалуйста. — Ты дебил, Куро. — Твой дебил. — … Мой. Неважно, насколько сильно я болен, а я просто безумно болен, умирать я пока не собираюсь. Совсем наоборот. Я планирую прожить всю свою жизнь с этой болезнью, если понадобится. Ведь именно этого хочет моё сердце прямо сейчас. А если совсем честно, то мне начинает казаться, что моя надежда на исцеление, которая раньше была размером с маршмеллоу, потихоньку превращается в большую зефирку. Кенма любит зефир.