girl’s best friend

— Сейчас не Новый год. — И что? Может, у меня чувство праздника разыгралось. Даби смотрит, как Суджи с фальшивым счастьем вешает гирлянду на елку. И даже елку где-то откопала посреди весны, маленькую, темно-зеленую, с пышными ветками, украшенными искусственным снегом. Она улыбается, как маленький ребенок. — Не делай такое недовольное лицо, Тойя. — Это мое обычное лицо. Суджи фыркает и продолжает заниматься своим делом. Мелькают разноцветные стеклянные шары, блестит серебрянная мишура, огни гирлянды бьют в глаза. Она заканчивает, а потом вынимает из рюкзака пластиковые коробки и кидает одну из них ему. — Имбирные печенья. Обошла шесть магазинов, чтобы найти. — Очень продуктивное времяпровождение, — он открывает упаковку, и нос ловит запах печенья, и в голове пробуждаются воспоминания — руки матери, улыбка сестры, крики Нацуо, который пытается стащить еду прямо с кухонной плиты. Закипает глинтвейн, к аромату печенья примешивается корица и апельсин. За окном начинают греметь салюты. За столом не хватает только отца и Шото. — Что с тобой? — спрашивает Суджи, когда садится к нему на диван. — Неприятные воспоминания? — Вроде того. А у тебя откуда взыграло чувство праздника? — Да так. Я внезапно поняла, что последний раз отмечала Новый год много-много лет назад. И так захотелось сделать это. К тому же, я не знаю, доживу ли до следующего. Даби ничего не говорит, потому что нет смысла — Суджи права, они не знают, доживут ли до следующего. У Даби много планов — в первую очередь избавиться от отца и Шото и, возможно, помереть в процессе от своей причуды. Суджи пойдет до конца. За Лигой и за ним.