someone you loved

⠀⠀⠀⠀⠀⠀"I'm going under and this time, I fear there's no one to save me. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀I need somebody to heal, somebody to know, somebody to havе, somebody to hold» ⠀⠀⠀⠀⠀⠀У Наташи базу Мстителей домом теперь получается назвать если не с натяжкой, то по крайней мере, с превеликим трудом — мешает противный комок, встающий поперек горла и не дающий сглотнуть непрошеные слезы. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Она теперь здесь совсем одна: Клинт скрылся с горизонта, Тони тоже; Стив остался, но лишь для вида, изредка мелькая в этом огромном особняке — на бесполезных бумажках его имя по-прежнему ставится в графе «Лидер команды», хотя никакой команды теперь не существует, да и документы — не больше, чем формальность. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Не существует ни Мстителей, ни Щита, ни ее самой в какой-то мере — ничего, только саднящая пустота на месте когда-то слишком много значащих для нее людей. Романова, черт возьми, никогда не чувствовала себя так одиноко. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Утрата каждым переживается по-разному: Наташа уверена, что Бартон упивается бессильной яростью и дешевым виски, от которого потом нещадно ломит голову; Брюс борется с самим собой и монстром внутри, а Тони, как всегда, предпочитает игнорировать собственные чувства, закрываясь железными безделушками от всего мира — для кого он мастерит костюмы не понимает даже Пеппер. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Не Наташе судить; она сама тенью бродит по длинным коридорам, не в силах приказать Пятнице полностью опечатать левое крыло, где были комнаты Сэма, Вижна, Ванды, Марии, Питера. В списке имен еще больше, он, кажется, бесконечен, гораздо длиннее, чем ей хотелось бы думать, и, заполняя досье на каждого из них, Наташе больно, словно в сердце раз за разом безжалостно спускают целую обойму. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Она никак не научится отпускать людей, и на базе каждый угол полон воспоминаний о тех, кто еще вчера смеялся, тренировался, шутил или отчитывался об успешных миссиях. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀В этом месте все по-прежнему дышит жизнью людей, которых не стало, и Наташа тонет, задыхается здесь, но не уходит. Заставляет себя зайти в каждую комнату, собрать все личные вещи с особой трепетностью и отправить на бессрочное хранение на нижние этажи. Она не винит себя за робкую надежду, что они когда-нибудь еще понадобятся своим владельцам; надежда — все, что у нее осталось, что держит на плаву и дает силы продолжать заполнять бумаги, ходить на встречи глав правительств и выслушивать тех, кто ровным счетом ничего не знал о том, каково ей. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Воспоминания не исцеляют скорбь, но дарят тихую грусть и будят в груди нечто, что Фьюри шутливо назвал бы «сантиментами»; Наташа за это цепляется, зацикливается на том, что за эти годы было хорошего, не позволяя вине и сожалению утащить на дно, омрачить память рассыпавшихся от щелчка. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀Пока не ушли воспоминания о них, пока она помнит усталые улыбки и крепкие объятия, подставленное плечо и несмелую заботу, они будут жить в каждом миллиметре ее души.⠀