Где же был Тома на самом деле?

Каждый остров Инадзуме отличался своими прекрасными пейзажами, и люди, будь те туристами или торговцами, после отмены указа об охоте на глаза Бога могли собственноручно убедиться в этом. И сегодняшний день особенно подходил для путешествия, прогулок, отдыха. Он превосходил минувшие деньки своей красотой, хотя и не походил на самый жипописный день в последние года. Воздух, в котором витал аромат сакуры, игрался с разноцветной листвой деревьев и кустов. Дети звонко смеялись, запуская в небо воздушных змеев, а взрослые с улыбкой наблюдали за всем этим, параллельно работая или же разговаривая. Именно эту картину застал Путешественник, после очередного выполненного задания, выданного ему комиссией Ясиро. Тот не так часто бывал в городе, но именно сегодня он намеревался повидаться со своими дорогими друзьями, с которыми за не такой уж и большой промежуток времени, они прошли через многое. Но круг таких лиц был бы велик, потому уйдём в уточнения. Чужеземец намеревался встретиться с Аякой Камисато и Томой, и если с первой чужеземец уже успел повидаться во время отчета одному из сотрудников клана Камисато, то со вторым он намеревался встретиться именно сейчас, в чайном домике Коморэ. Вот, уже оказавшись внутри, а именно возле стойки, на которой как обычно восседал милый пёсик по имени Таромару, путешественник, пробежавшись взглядом по знакомому помещению, немного улыбнулся, пока над ухом раздался привычный звонкий голос его верного компаньона:

– Тома! Мы пришли!

Ответом послужила тишина. Никто, к большому удивлению странников, не ответил, что лишь вызвало ещё более сильное раздражение у беловолосой феи:

– Тома!!! Паймон и Путешественник пришли к тебе!!!

Выходи!!!

Если ты снова хочешь над нами как-то подшутить, то забудь об этом!!!

И вновь никакого ответа, лишь звонкое гавканье небольшого пса, что тут же привлёк внимание путешественников снова к себе, вынуждая отвлечься одного от непонимания, а вторую от злости.

– Итэр, Паймон тут подумала и пришла к выводу, что Томы здесь нет.

Видимо Аяка ошиблась!!! – насупившись, пробормотала фея. Кажется она действительно была расстроена тем, что они не нашли общего друга.

– Да, судя по всему так и есть.

Пойдём обратно к ней, может быть он найдётся там..– легко согласился парень, не видя смысла тратить времени в домике. Возможно, если они найдут Аяку, то повстречают и нужного им человека.

Его верная подруга тут же часто закивала, показывая тем самым свое полное согласие, после чего компания, что всегда была вместе, двинулась к выходу, выглядя обеспокоенными и даже расстроеными, от того, что долгожданной встречи, так и не посчастливилось сбыться, но и сдаваться так просто они были не намеренны. Но где же в итоге был на самом деле управляющий клана Камисато комиссии Ясиро?.. Парнишка, которого так яростно искали два человека, находился прямо у них под носом, и будь те более настырными, то обязательно бы нашли его. Но эта встреча была бы не желанна, по крайней мере на этот раз нашим двум другим главным героям: Томе и мужчине, что лежал на одном из футонов в той же комнате, что и тот на боку, согнув ногу в коленке. Мужчина, что по своей красоте превосходил многих дам, был молод, но уже в этом возрасте являлся главой своего клана. Этой личностью был никто иной, как Аято Камисато, комиссар Ясиро. Его светлые, как белый снег волосы, спадали чуть волнистыми линиями вниз, прямо на плечи и грудь, что была наполовину скрыта такой же белой длинной рубахой, поверх которой ранее было надето чудесно расписаное кимоно. У юного господина были чётко выраженные черты лица, что ясно отображали красоту своего хозяина. Узковатые глаза, подведенные голубой подводкой, скулы, что придавали мужества изящному лицу и немного тонковатые, розоватые губы, что в тот же миг приоткрылись:

– Кажется, твои друзья удалились, Тома.

Неужели, они всегда такие громкие, или же только когда ищут тебя, мой милый кохай¹?

Дабы не раздражать своего хозяина, что на данный момент был расслаблен, юноша с пшенично-желтыми волосами издал тихое мычание, вызванное неким кляпом, мешающим его полноценной речи. В ответ вполне удолетворенный юный господин позволил наружу вырваться одному смешку, что в ту же секунду исчез в блеклых стенах комнаты. Пока в одной из рук, согнутой в локте, находилась Кисэру², которую тот время от времени подносил к губам, чтобы вдохнуть табака. Голубые, как корка льда глаза были направлены лишь на одно, лишь на одного человека расположенного на соседнем футоне.

На его дорогого слугу и любовника друга.

Тело работника было полностью обнаженно, а конечности связаны джутовыми веревками в одном из наипрекраснейших стилей — шибари³. Ноги подчинённого были связаны таким образом, что оставались неподвижно по обе стороны матраса, а сам он стоял на коленях, что было удобнее и для него, и для комиссара, внимательно смотрящего на своего слугу. Вид, что открывался при этой позе, был поистину прелестным. Бледная кожа, в некоторых местах более тёмная от загара, что была покрыта испариной, мелко дрожала, и причина этого состояния бывшего Мондштадтца заключалась в чёрном стержне, напитанным электро стихией, и беспрерывно вибрируещем на протяжении всего этого времени.

– Мой милый, милый, Тома.

Я совсем сбился со счету, потому подскажи мне, сколько раз за этот маленький промежуток ты кончил? — Но на заданный вопрос не последовало ответа, лишь очередное мычание, что становилось то громче, то тише.

Мелодичный смех нарушил нарастающую атмосферу. Старшего брата Госпожи Аяки смешило то, каким был сейчас верный друг и подчинённый их клана. Вечно весёлый и неумолкающий мальчишка сейчас лежал прямо перед ним, изнывая то-ли от переизбытка, то-ли от недостатка получаемого удовольствия, и на заданные вопросы отвечал через раз неразборчивым и жалобным мычанием. Господин, что откликался по имени "Аято", уложил металлическую трубку на ранее подготовленную подставку, что стояла неподолеку, а сам уже в следующее мгновение оказался над телом, что было чуть меньше его собственного. Он был таким дрожащим..таким желанным..и таким прекрасным.

А главное его.

– Ох, мне следует попросить прощения, ведь я совсем позабыл, что твой прелестный рот занят кое-чем другим, Тома.

Комиссар, который решил, что на этот вечер достаточно издевок, уже в следующее мгновение ухватился достаточно длинными пальцами одной из ладоней за другой край ткани, пропитавшейся чужой слюной, для того чтобы в следующий миг вынуть её и без каких либо сомнений отбросить в противоположную сторону комнаты, что не была освещена. Не ожидавший этого действия, управляющий кланом Камисато забылся в кашле, но не только от не сильного дискомфорта во рту и в горле, но и для того, чтобы его последующая речь была более четка:

– Ч-четыре раза...мой господин, – Голос того со всеми приложенными усилиями все равно звучал крайне слезливо, не скрывая крупную дрожь, что лишь дополняла весь образ.

– Четыре? Хороший мальчик.

Судя по всему она пришлась тебе по душе.

Возможно мне стоит начать ревновать тебя к этой вещице?

И снова этот смех, сводящий каждого, кто слышал его хотя бы раз в жизни с ума, а в особенности его верного соратника, так мило скулящего под ним. О, архонты, вы не представляете, какими усилиями старший мужчина держался, чтобы не совершить желаемое прямо сейчас. Но даже так юный господин решил не ограничивать себя до конца. Вторая ладонь, до этого спокойно устроившеяся по одну сторону от перевозбужданного тела, скользнула вниз по матрасу для того, чтобы потом щекотливыми движениями двинуться по рядом находившемуся бедру. Чужая кожа была нежной, чьей заслугой наверняка были специальные гели для тела, но в то же время она была мокра от пота. Пальцы разомкнулись до своего предела и конец мизинца ловко сумел докоснуться до выпирающего конца вибратора.* Реакция последовала незамедлительно: сконфуженное тело крупно содрогнулось, алые, пухлые губы разомкнулись в заглушенном вскрике, что остался не услышанными, благодаря свободной руке его господина, что тут же прикрыла открытый рот своего партнёра.

–Тише, милый.

Мне бы не хотелось, чтобы кто-либо кроме меня услышал твой милый голосок.

Сдерживай его.

Бархатный голос, до этого звучащий повседневно, принял нотки лёгкой грубости и приказа, который копейщик не сумел бы нарушить.

Из желания ли, или из страха?

Верный слуга, что был родом из Мондштадта, робко кивнул головой в знак согласия, ею в ту же секунду утыкаясь в подушку-валик, которая так вовремя оказалась рядом с ним. Уполномоченный удолетворенно хмыкнул от того, что Тома знал, что все данные приказы стоит в ту же минуту исполнять..видимо достаточно долгое знакомство не прошло без должного результата. Такую покорность мужчина решил не оставлять без награды, и именно потому на его губах расстянулась незамеченная вторым улыбка. Ладонь до этого так тягуче направляющая некую игрушку по сию минуту, находившуюся в его партнёре, подхватила конец для того, чтобы одним резким движением вытянуть его. Ведь как никак, она достаточно пробыла в том, и стоило бы подходить к самому главному блюду. Нежная кожица меж двух аппетитных половинок подчинённого была нещадно красной, что было вызвано долгим нахождением внутри чего-то постороннего. Подушечка указательного пальца нежно провела по отверствию, что тут же сжалось, а сам юноша снова задрожал. Улыбка, появившаяся на устах беловолосого, стала лишь шире. Не смотря на довольно-таки долгую обработку и многочисленные разы, что были между ними, пшеничноволосый сохранял свою узость...что приятно радовало его хозяина. Вышеупомянутый решив, что достаточно медлительности, принялся самостоятельно за растяжку юнца. В его руках оказалась бутыль с ароматным маслом, которое в ту же секунду оказалось на зеленоглазом, заставив его вздрогнуть от больно холодной жидкости. Собрав как можно больше водоподобного вещества себе на пальцы, комиссар совершил ещё пару круговых движений вокруг розоватого места перед тем, как два пальца без проблем оказались внутри. Чувство тепла тут же обволокло его пальцы, сжимая немного не приятно, почти-что до хруста.

– Расслабься, малыш.

Если ты продолжишь так сжиматься, то я не смогу войти в тебя.

Ты ведь знаешь, что пальцы очень малы, по сравнению со мной.

Это обращение..это «малыш» сводило с ума, заставляя того быть послушным и смирным, как никогда раньше. Оно успокаивало и заставляло дрожать ещё сильнее в ожидании большего. Тихо скуля, Тома решил, что исполнить более походящий на просьбу, приказ будет не так сложно, но стоило пальцам оказаться глубже, непрерывно раздвигаясь в манере ножниц, его охватывали сомнения. Но время шло, и с привыканием тело само по себе расслабилось, позволяя ввести 3 палец и продвинуться чуть глубже для того, чтобы отыскать одну точку, которую главе клана не составило труда найти. За время этих отношений, белокурый хорошо изучил тело своего возлюбленного партнёра, что было ему лишь в плюс. Решив, что дырочка зеленоглазого слуги разработана вполне хорошо, пальцы одновременно с хлюпующим звуком, снова оказались снаружи. Послышался не первый за сегодняшний день стон, что отражал не удовлетворение от опустошения внутри. Самодовольно хмыкнув, господин клана Камисато принялся за себя, а именно за развязку поясов Хакамы⁴, что до этого скрывали достаточно крупных размеров возбуждение. Некую смазку, что оставалась в небольшом объёме на руке комиссара, тот тут же размазали по колом стоящему члену, просящему разрядку. Обильно смазав его, ладонь уткнула розоватую головку к дырочке, которая почувствовав что-то таких размеров тут же немного сжалась. Словно дразня, мужчина, что по сию минуту не входил в того из-за чего бедра подчинённого самостоятельно двинулись, впуская лишь головку. Дрожь прошлась по телу Аято, стоило ему почувствовать обволакивующее ощущение, от которого, за немалый промежуток времени, он успел отвыкнуть. Выдержка известного всем господина скатилась к черту и потому, тот одним резким толчком оказался внутри вырывая из себя тем самым мычание, а из партнёра ничем не заглушенный вскрик. Не было никакой боли, лишь острое удовольствие, завязывающее узел внизу живота у обоих. Бедра, стоявшие пару минут не подвижно, принялись за быстрый темп беспрерывных толчков. Вот оно. Вот то, что так давно желали парни, и наконец оба получили то, чего так сильно хотели. Наслаждение окутало каждую клеточку их тел. Оба позабыли обо всем, что ранее их беспокоило, отдавшись полностью процессу. Тишину дома, а именно комнаты, нарушали шлепки тел друг о друга, стоны что без единого стеснения вылетали из уст обоих. Их уже давно не заботило то, что кто-то мог их услышать или же давно услышал. Пальцы комиссара крепко, до покраснений сжимали бока юноши, помогая себе толкаться в него. Сами толчки с каждой новой минутой становились лишь более быстрыми и резкими, отчего пик удовольствия приближался все скорее. Ладонь управляющего Кланом Камисато дернулась в надежде вырваться из пут, что крепко держали запястья, так и намеревавшие потянуться к среднему по размеру стволу, что то и делал, что истекал природной смазкой. После очередного стона в перемешку с всхлипом, голова того обернулась, а глаза полные влаги от переизбытка наслаждения посмотрели в чужие, прося желанного. Подобный взгляд давно был знаком Аято, и быстро поняв младшего по возрасту, как и по назначению на работе, мужчина отпустил одну сторону бока, укладывая свою руку на чужой член, и время от времени надрачивая тому, тем самым приближая и без того близкую разрядку. Вечер или же ночь могла длиться ещё вечность, но в один миг перед глазами обоих заплясали яркие огни. Беловолосый сделал конечный толчок, изливая белое тёплое семя внутрь своего подчинённого, пока сам тот с громким стоном, походящим на крик, кончил в руку своего возлюбленного. Повалившись на чужую спину, что глава тут же начал осыпать нежными поцелуями, которые поднимались выше, прямо к чужим губам на которых позже он оставил короткий, но полный любви и нежности поцелуй. На этот раз тишину прерывало лишь тяжелое дыхание и шелест веревок, которые мужчина тут же начал развязвать для того, чтобы Тома мог размять, наверняка, затекшее тело и перевернуться в более удобную позу, что тот в ту же минуту совершил, укладывая голову на чужую крепкую грудь.

– Позже, будете именно вы отчитываться перед госпожой Аякой за мою недееспособность, господин.

–Обязательно, Тома.

Обязательно.