Я оставлю для тебя дверь открытой. Leave the door open.

***

Улицы Нью-Йорка похожи на большой спутанный клубок шерстяных ниток. Или же на наушники в кармане пальто с такой же участью (спасибо прогрессу за беспроводные). Есть главные, широкие улицы, по которым и днем и ночью снуют люди, торопятся по своим делам, не замечая друг друга; а есть небольшие улочки — совсем неприметные на первый взгляд закоулки яркого и шумного города со своими историями и секретами. Ким Тэхен искренне любил Нью-Йорк, любил свою небольшую квартиру почти в центре города, но за долгие, вынужденные недели самоизоляции стены некогда с любовью и энтузиазмом обустраемого жилища начали неумолимо давить на мужчину, словно высасывая из него все силы до последней капли. Он никогда не жаловался на одиночество, ему нравилось проводить дни в тишине, работая над музыкой и изучая что-то новое. Ким бы никогда не променял работу дома на просиживание недель и мягкой точки в офисе, прекрасно понимая, что такое просто не для него. Однако все чаще в собственном доме хотелось выть от тоски по домашнему уюту. Душа рвалась, искала что-то. Мучалась, но упорно продолжала молчать, заставляя хозяина корчиться в жалких попытках найти спокойствие и вдохновение. Ничего не помогало. Дни тянулись один за другим, стены продолжали давить, крылатая Муза не спешила к своему нерадивому подопечному. Но всему когда-то приходит конец. Закончилась и вынужденная самоизоляция, люди вновь могли покидать квартиры не только на 15 минут. Тогда Тэхен был чертовски рад таким добрым новостям. Первые пару недель он часами просто бродил по улочкам, не пользуясь ни метро, ни такси, предпочитая чувствовать асфальт под подошвой кед и усталость вечером от очередной долгой прогулки. Ранее обыденная, но забытая по весомой причине часть жизни вдруг приобрела новые краски, обрела ранее укрытый от глаз шарм и смысл. Тэхен вообще любил романтизировать. Да и разве это плохо — видеть шарм даже в самых обычных действиях и моментах? Жизнь и так слишком коротка и пресна, чтобы запрещать себе сохранять обыденные вещи в сердце.Так, романтизация раннего пробуждения, купленного в кафе (а не заваренного на кухне) зеленого чая и прогулок по городу спасала Кима от уныния.

***

В один из тех обычных осенних вечеров, когда Тэхен вновь радовался возможности просто выйти из надоевшей до зубного скрежета квартиры, все изменилось. Он набрел на одну маленькую, укрытую от чужих глаз кофейню. Ничего необычного — пастельные оттенки, аккуратная небольшая вывеска, пара растений в глиняных горшках у входа — но почему-то от одного взгляда на здание в груди разливалось такое забытое сердцем тепло. Он вдруг понял: кофейня напоминала сеульские заведения своим интерьером. Она напоминала ему дом, родной город. Тэхен переехал в Америку около 10 лет назад, давно привык к новой стране, ставшей, как он считал, его домом, тем, о чем он так долго мечтал в детстве, но иногда жизнь вдали от родной земли, семьи и старых друзей становилась чертовски грустной. Конечно, в Большом Яблоке у него тоже были друзья, но тоска по родине в последнее время начала посещать его все чаще. Спасибо прекрасному вирусу, что заставлял сердце мужчины болеть за близких ему людей, которых он не видел вживую уже больше года. Самоизоляция открыла ему глаза на многие вещи. Вот уже несколько дней он всерьез задумывался о поездке домой, а возможно и о переезде обратно в Корею. Но пока это были лишь мысли, раздумья, вспыхивающие в голове в моменты, когда он был наиболее уязвим одиночеством. Тэхен тихо вздохнул, выныривая из невеселых раздумий. «Определенно нужно отвлечься,» решил он. На улице было уже довольно темно, поэтому он решил все же зайти в кофейню, что так сильно напоминала ему дом. Ким ожидал, что в помещении будут посетители, ведь люди сейчас вовсю пользовались возможностью выйти из дома, но в кафе не было ни души, что несколько удивило мужчину. Он неуверенно остановился на пороге, решая, что же ему делать — уйти или остаться. Взвесив все «за» и «против» он выбрал последнее. Все равно он никуда не торопится, да и вечера стали значительно холоднее — кончики пальцев неприятно покалывало. Оказавшись внутри Тэхен отчего-то почувствовал спокойствие. Не простую расслабленность, как в последние недели с вечерними прогулками, а то теплое чувство, что разливается внутри от осознания, что завтра суббота и идти никуда не нужно, от запаха чистого постельного белья, от теплых лучей солнца после ливня, который шёл целый день. Одно из прекраснейших ощущений. Внутри кофейни приятно пахло корицей и кофе, свежей выпечкой; свет, исходящий от подвесных лампочек, горел только над аккуратной барной стойкой, поэтому в помещении стоял уютный полумрак. Приглядевшись, Тэхен заметил, что стулья уже заняли свои места на столиках для облегчения работы уборщика. Ким смутился, начиная догадываться почему здесь не было посетителей: кажется, рабочий день уже был закончен. Он уже собирался покинуть кофейню, как вдруг скрытая до этого момента полумраком дверь для персонала открылась и из нее появилась чья-то спина. Красиво поющая широкая спина. Тэхен застыл, продолжая с полуулыбкой наблюдать за разворачивающейся перед его глазами картиной. А посмотреть было на что: работник кофейни, как понял мужчина, круто развернулся на пятках со шваброй в руке, продолжая с закрытыми глазами петь во весь голос песню на корейском. Он смешно морщил лицо, когда брал высокую ноту, к удивлению (и наслаждению) Кима четко попадая в ноты. Швабра была своеобразным микрофоном для певца, он наклонял ее в разные стороны, наклонялся к ней корпусом сам, подгибая колени, как это делали певцы из подростковых сериалов.К этому моменту в песне наступил кульминационный момент: паренек чисто вытянул ноту, топая ногой в бит под самый ее конец, с улыбкой раскрыл глаза и тут же смущенно замолк. Тэхен издал смешок, продолжая с интересом разглядывать теперь уже спокойно стоящего работника. Парень был одет просто и удобно: мягкие конверсы, светлые широкие джинсы, белая футболка, поверх которой была накинута светлая клетчатая рубашка и рабочий фартук с названием кафе и бейджем. Его темные волнистые волосы были затянуты в маленький хвостик на затылке для того, чтобы длинные пряди не мешались при работе. Тэхен все не мог решить как выглядела для него эта прическа — горячо или мило. — Извините, — придя в себя после недолгой паузы говорит парень, — но кафе уже закрыто. Тэхён слегка тушуется от его слов, но недавняя картина все еще прокручивается в памяти, не давая смутиться окончательно. — Да? Я не заметил, забежал в первую попавшуюся дверь. Знаете, дождь застал меня врасплох. На него с непониманием смотрят карие глаза. Дождь? На вечернем небе всего пара маленьких тучек. Тэхен сам уже понимает, какую глупость сморозил: — Почему же открыта дверь, если вы уже не работаете? — решил исправить ситуацию мужчина. Глаза паренька смущенно бегают от лица странного незнакомца к входной двери и обратно. — Обычно люди видят часы работы и не заходят, поэтому я не закрываю ее. — все же отвечает он. — Довольно беспечно с твоей стороны. Паренек поджимает губы, смущенно затягивая хвост на затылке потуже. Поздний посетитель странноватый, и это еще мягко говоря. Но отчего-то он не вызывает страха или недоверия, поэтому Чонгук решает выполнить свою работу, пусть уже и немного после закрытия. — Раз уж вы зашли, не желаете ли чего-нибудь заказать? — сдается он, оставляя швабру у ближайшего столика. — Если вам не сложно, зеленый чай с грейпфрутом, — улыбается Ким, следуя за работником кафе к кассе. Настроение с отметки «расслабленное» быстро перепрыгивает на «игривое». Кто бы мог подумать, что короткий концерт и разговор с милым работником кофейни сможет так исправить ситуацию? Все грустные и серые мысли уходят на задний план. Тэхен разберется с ними потом, когда останется в одиночестве. Сейчас же он собирается еще немного помешать этому милому парню выполнять свою работу. Да, звучит до смешного по-детски, но сам бариста не выглядит оскорбленным. Скорее, все еще смущенным, но Тэхен берет ситуацию в свои руки, выводя парня на разговор. За окном начинается маленький дождик. Парни замолкают, прислушиваясь к первому тихому шелесту дождевых капель по асфальту. На губах Тэхена медленно расцветает улыбка: дождь расходился с каждой секундой все сильнее, окутывая помещение освежающим запахом и сбивающейся с ритма игрой капель. Бариста улыбался ему в ответ. В кофейне становилось теплее.

***

Они проговорили больше получаса точно. Ким пил свой чай и слушал затихающий дождь пока Чонгук, а именно так звали певца, заканчивал с уборкой помещения. Ему оставалось совсем немного, Тэхен даже пару раз предлагал свою помощь в виде протирания полок с цветами, но парень лишь отмахивался, говоря, что утром он все равно протирает и поливает цветы перед открытием, чтобы они выглядели проснувшимися. Тэхену очень понравилась эта формулировка, чем он тут же поспешил поделиться с автором высказывания. Бариста на его слова лишь усмехнулся и продолжил раскладывать уборочный инвентарь по своим местам. Тэхен приходит в это же кафе следующим вечером. Вновь после закрытия, и вновь его встречает спина работника, но уже без музыкального сопровождения. Чон хмурится для вида, пряча блестящие глаза за кудрявой челкой; снова сообщает о том, что кафе уже не работает, но все равно спрашивает что приготовить гостю. Парни разговаривают в уютной тишине помещения — Чонгук заканчивает с уборкой, Тэхен наблюдает. — Почему ты здесь уже второй вечер, разве ты не должен работать посменно? — все же решает нарушить тишину он. — Второй бариста сейчас в больнице, поэтому я работаю и в его смены. Кофейня не особо популярна, поэтому посетителей не так много. Да и хозяин много потерял из-за карантина, не хочет брать кого-то еще. Тэхен понятливо мычит что-то, пряча легкую улыбку в глубокой кружке. Не хочется признавать так быстро, но, кажется, кроме этого парня за стойкой Ким больше никого не хочет видеть. Он продолжает отвлекать Чонгука вопросами про его жизнь, стойко переводя тему, когда такие же вопросы задавались ему. Говорить о себе от чего-то не хотелось. Человек перед ним был куда интереснее. Так проходит неделя. Кофейня закрывается, но ее двери остаются приветливо открытыми для Кима.

***

Работать над музыкой в последние недели совсем не получается. Ким даже не открывает новые документы, не начинает новые проекты, потому что ничего в голову не идет. Ни слова, ни мелодии. Пусто и тускло. Спасает от грусти лишь чтение, прогулки и Чонгук. На самом деле, вечера в кофейне с парнем стали неким незамысловатым ритуалом, без которого уснуть не получится, будут сниться кошмары, каша сгорит, а молоко скиснет. В общем, день не задастся. Тэхен начинает осознавать, что вляпался после нескольких дней, проведенных в ожидании вечера и встречи с милым бариста. Он понимает, что желание видеть Чонгука поселилось с самой первой встречи и съезжать не собирается. Да он и не против. Главное, чтобы желание это было взаимным, а с остальным он как-нибудь разберется. Услужливо подсунутые подсознанием моменты со смущенной улыбкой и горящими глазами Чона только раззадоривают бьющихся о стенки желудка бабочек. Он почему-то уверен, что крылья этих созданий фиолетовые. Как любимый цвет Чона. А может, как галактика в его глазах.

***

В этот раз Тэхен приходит намного раньше чем обычно. Столики непривычно окружены посетителями, их не так чтобы много — человек шесть-семь, но Тэхена эта картина слегка смущает. По помещению гуляет тихая мелодия из колонок, под которую Чонгук готовит заказ за барной стойкой, не замечая тихий разговор колокольчиков над дверью. Тэхен просто садится за дальний столик у окна и спустя долгое время впервые открывает тетрадь с записями. В последние недели он лишь доделывал старые работы, потому что на новые совершенно не было ни сил, ни вдохновения. Мелодия не шла, как не шли и красивые слова. Сейчас же, именно здесь, в этой маленькой кофейне, он чувствовал как вдохновение снова заставляет его сердце биться сильнее, а пальцы слегка подрагивать от нетерпения. Лирика полилась из него на бумагу неровным потоком, слегка дергано и неровно, слова прыгали по строчкам, то толкая друг друга, то отдаляясь на неровное расстояние, но для Тэхена эта картина была одной из любимейших — заполненный рваными фразами лист, зачеркнутые слова, исправленные по несколько раз, пометки над уже готовыми куплетами, пальцы, испачканные чернилами… он любил эти моменты всем сердцем. — Даже не заметил как ты пришел. Что пишешь? — раздается тихий голос Гука над сгорбленным за работой телом. Тэхен слегка подпрыгивает на месте, выныривая из своего мирка. Сколько времени вообще прошло? — Не стал тебя отвлекать, — отвечает спустя пару мгновений, закрывая тетрадь дерганым движением. Чон на это хмурится, но ничего не говорит. — Работаю над кое-чем. Ты уже закончил? — Почти, нужно поднять стулья на столы, чтобы подмести и помыть пол. Тэхен убирает вещи в сумку, закатывая рукава кремового свитера, попутно сообщая, что сегодня он собирается помочь Чонгуку доделать работу, отказы не принимаются. Тот лишь пожимает плечами, пряча улыбку начиная протирать столики. Тэхен идет к той самой двери, из которой в первый вечер так внезапно появился Чонгук. От теплых воспоминаний он тепло улыбается, отыскивая тряпку и спрей для протирания столов. Он присоединяется к парню спустя пару мгновений. Они работают в уютной атмосфере, перебрасываясь легкими фразами. Под конец уборки Чон вновь невесомо интересуется что такое делал мужчина. Тэхен спокойно отвечает, что работал над лирикой, отчего-то чувствуя небольшое волнение. Он так глупо повел себя, когда Гук подкрался к нему: спрятал тетрадь, быстро её убрал, словно он маньяк какой-то. Но он может оправдать себя — Тэхен ненавидит, когда кто-то видит его наброски, сырую работу. Пока он полностью не убедится в том, что все готово, он никому свои черновики не покажет. — Ты пишешь музыку? — с неприкрытым интересом и удивлением переспрашивает бариста. — Да, — улыбается Тэхен на такую реакцию, — я композитор. Пишу музыку, чаще правда занимаюсь лирикой, но мелодии тоже получаются сносными. — Почему сегодня ты решил работать здесь? У меня же музыка играла из колонок, она тебя не сбивала? — в панике спрашивает парень. Тэхен тихо посмеивается, успокаивая Чонгука словами о том, что от музыки на фоне плагиат у него не получится. — Я пишу только когда понимаю, что каждое мое слово идет от сердца. Иначе хорошая музыка не получится. Конечно, кому-то она понравится, но от нее не останется теплого чувства в груди, она быстро забудется. Я не пытаюсь сохранить свое имя в истории, просто думаю, что музыка достойна такого отношения. Чонгук смотрит на него долго, с каким-то странным блеском в глазах. И это так приятно, до дрожи в коленях. Тэхен собирается уйти пораньше, чтобы впервые за долгое время сесть за написание мелодии. Он просит Гука запереть дверь, чтобы больше ни один чокнутый не зашел в кафе после закрытия прятаться от дождя. Конечно же, он шутит. А может и нет. — В следующий раз я оставлю дверь открытой специально для тебя, — закатывает Чон глаза, прощаясь. А сердце Тэхена сбивается с ритма.

***

Тэхен пропадает. Теряется во времени и пространстве. Вдохновение захватывает его полностью в этот же вечер, чего он точно не ожидал. Близкие друзья и семья знают о таких вот музыкальных «запоях» парня, но вот Чонгуку он о них рассказать не успел. Да и не думал, что это произойдет скоро, ведь работа в последнее время не шла совершенно. Только после двух полностью готовых песен он чувствует, что туман в его голове начинает рассеиваться. Третья мелодия, что крутилась в его голове постоянно, была тоже почти закончена, но Тэхен просто не мог больше сидеть в кабинете. Ему нужен был отдых, чай. Желательно сон, но он мог и подождать. И Чонгук. Даже находясь в таком странном состоянии, Ким не переставал думать о парне. Он спокойно осознал свои чувства, принял их, ему было легко, но все-таки немного страшно — вдруг ответная симпатия лишь плод его воображения. Нет, он не тешил себя пустыми надеждами, но и слепым не был. Чонгуку было комфортно в его компании, он видел это. Они проводили каждый вечер вместе, за исключением выходного, прибираясь после рабочего дня и просто разговаривая на абсолютно полярные темы: будь то фильмы, книги или же выращивание клубники. Парни находили много общего, но, конечно, бывали и моменты, когда их взгляды на какие-то вещи не сходились. Пару раз Тэхен провожал парня до метро, потому что банально не хотел расставаться. А еще Чон был тактильным. Это то, что Ким заметил под конец первой недели их незамысловатых тусовок в кофейне. Он обнимал Тэ при встрече и на прощание; когда Гук давал ему чай или лейку, он постоянно касался руки парня пальцами, он хватал Тэ за запястье, когда тот говорил что-то черезчур смешное или интересное. Поэтому да, Тэхен надеялся, что ответная симпатия была реальной, а не плодом его влюбленного воображения (да, он влюблен, потому что, эй, вы вообще слышали смех Чонгука? А видели как он мило морщит носик, когда кудрявые пряди мешают ему делать что-то? Так он и думал). Так что он собирался наконец выяснить это. Только на подходе к заведению Ким вспоминает о том, что нужно вообще-то посмотреть на время, и мысленно начинает избивать себя и крыть всеми известными ругательствами. К своему стыду и ужасу он понимает, что пропал в студии почти на неделю: четыре дня, если быть точным. Часы показывали половину двенадцатого. Сердце Тэ сбилось с ритма — наверное, Чонгук уже ушел домой, он никогда так долго не работал, обычно заканчивая около десяти. Но он немного успокаивается, когда видит приглушенный свет в окнах и приоткрытую дверь. Этот ребенок научится её закрывать? Но зайдя в помещение начинает злиться. Потому что Чонгук спит за одним из столиков в максимально неудобной для этого занятия позе: уткнувшись носом в сложенные на столешнице руки. Шея от такой йоги будет болеть знатно. Тэхен бесшумно подходит к нему, тормошит за плечо. — Когда ты уже начнешь запираться? — тихо спрашивает он даже не парня, а себя самого. — Я всегда оставляю дверь открытой для тебя, — тихо говорит Чонгук, с закрытыми глазами. Он сонно поднимает голову, пожимая плечами, словно в его словах нет ничего необычного. Тэхен же задыхается. — Так поздно уже, почему ты еще здесь? — Ждал тебя. Где ты пропадал? — недовольный голос звучит до того мило, что Тэхен не может сдержать нежной улыбки. — Я, — Ким пару секунд думает как объяснить столь долгое отсутствие парню, а потом решает, что сказать прямо будет легче всего. Он обходит столик, садясь на стул напротив Чона. — Я впал в музыкальную кому, если можно так сказать. Вдохновение поглотило меня и я все это время писал музыку, не вылезая из студии. Только недавно очухался. — Как много шедевров ты создал? — интересуется парень. — Смотря что ты имеешь в виду под этим словом. Полностью закончил две песни, дорабатываю звук к третьей. — Вау, ты типа музыкальный гений или что? — смотрит на него в упор Чонгук, все еще переваривая информацию. Тэхен тихо смеется. — На самом деле ты тоже приложил к этому руку. — глаза Чона округляются. — ты вдохновил меня кое-чем. — Чем же? Своей техникой мытья полов? — О, твои движения такие пластичные. Айдолы кусали бы локти, если бы увидели тебя за работой. — Тэхену так приятно признавать, что ему нравится быть причиной смущенной улыбки и легкого румянца на щеках бариста. — но на самом деле я уже довольно долгое время по сравнению с другими затишьями не мог написать ничего. Но с появлением тебя в моей жизни все изменилось в лучшую сторону. Они сидят друг напротив друга. Чонгук переваривает услышанное, а Ким просто с нежностью рассматривает его лицо. Тэхен не понимает, что происходит, но вот он спокойно сидит, пытаясь усмирить бабочек в желудке, а вот спустя мгновение он уже тянется к маняще приоткрытым губам Чона за поцелуем, но его смущенно останавливает чужая ладонь. — Прости, но мне кажется, что мы торопимся. — слегка нервозно тараторит парень, вставая из-за стола. Тэхен же неловко чешет затылок, следя за дерганными движениями парня, чувствуя себя полным мудаком. — Нет, это ты прости, я должен был спросить прежде чем делать это. — бариста на его слова все еще неловко ведет плечом, исчезая за дверью комнаты для персонала. Ким слышит громкое копошение парня, ему безумно неловко и стыдно, поэтому он позорно решает сбежать, чтобы не умереть от разрывающих его чувств. Чон появляется в зале со шваброй в руках, хотя Тэхен уверен — он уже давно все прибрал, но ничего на это не говорит. Лишь неловко улыбается. — Уже уходишь? — с нескрываемой грустью в голосе констатирует разворачивающуюся картину Гук. — Да, нужно доделать кое-что, появилась парочка идей. — Хорошо, я оставлю дверь открытой. — тихо говорит бариста. — До завтра? — До завтра, — улыбается ему Тэхен. «я оставлю дверь открытой в надежде, что ты почувствуешь то же» проносится у Кима в голове.

***

Но завтра Тэхен не приходит. Как не приходит и на следующий вечер, и на вечер после этого. Он не прячется, вовсе нет. Просто боится? Да, наверное. Он боится, что все-таки понял Чона не так, что это всего лишь дружба, что Чон такой не только с ним одним. Боится, что оттолкнул его своим напором, своими зарождающимися чувствами. Но проблема не только в страхе. Вдохновение снова утащило его в свое манящее логово, окутывая дурманом, заставляя забывать о времени, проведенном за работой. Те слова, что появились в момент прощания с парнем не выходили из головы, а наоборот крутились, менялись, генерируя новые строчки, а за ними строфы, куплеты. Что-то рождалось, что-то легкое, счастливое и яркое. Что-то, на что вдохновили Тэхена чувства к Чонгуку. Что-то, на что вдохновил его сам Чон своим пением в самый первый день в кофейне; теплой улыбкой, заразительным смехом и ставшей такой родной фразой «Я оставлю для тебя дверь открытой». Тэхен вдруг понимает, чувствует, что Чону нужно время. И он ему его дает.

Но когда на следующий вечер Тэхен приходит в кофейню, за кассой стоит незнакомый ему паренек, который сообщает, что сегодня у Чонгука выходной. После долгих уговоров тот все-таки дает странному посетителю номер своего коллеги, надеясь, что не совершил ужасной ошибки. Ким же чувствует, что судьба дает ему время доделать задуманное, поэтому он возвращается в студию с любимым чаем и уверенностью в том, как закончить песню. И уверенностью в своих чувствах. Ближе к утру на добытый кровью и слезами номер отправляется аудиофайл.

***

Вечером следующего дня Тэхен долго не может заставить себя выйти из квартиры и дойти до кофейни, ставшей за довольно короткий срок такой родной. Сообщение, отправленное ранним утром, было прочитано, но ответа не было. Ким чувствовал, что надежда снова потихоньку гаснет в нем, но не давал себе провалиться в уныние. Поэтому спустя еще полчаса уговоров своего глупого тела он все-таки был на пути в кафе. Уже издалека он заметил теплый свет в окнах и приоткрытую дверь. А почти на самом пороге уловил музыку. Тихую мелодию, еще более тихий голос. Сердце бешено заколотилось. Тэхен прислушался к пению: — Imma leave the open, boy. Это была его песня. Чонгук не просто прослушал ее, он уже запомнил слова и подпевал, ожидая Тэхена в кофейне. — Imma leave the door open, hopin! — Ким все же собирает волю в кулак. Заходит внутрь, пропевая строчку в унисон с парнем. Чонгук удивленно оборачивается, неловко улыбаясь, когда встречается взглядом со старшим. — Тебе понравилась эта песня? — неуверенно спрашивает Тэхен, подходя ближе. — В моем плейлисте только хорошие песни, я уважаю свою работу и клиентов, — отшучивается Чон, но Ким видит как блестят его глаза. Потому что Гук понял. И он дал ответ. Тэхен в шуточном жесте приглашает Чона на танец, на что тот уверенно соглашается. Песня включается снова, они продолжают петь ее уже во весь голос дуэтом, перекрывая звучание мелодии и голос самого Тэхена из колонок. Пара прохожих удивленно заходит в кофейню, услышав пение с улицы, но они не замечают и их. Время в этот момент словно остановилось. Тэхен изучает уют и тепло в карамели глаз напротив. — Так и каков твой ответ? — спрашивает Ким, покачивая парня в своих руках. — Не придуривайся, что сразу не понял, — ухмыляется бариста, закидывая ему руки на шею. — Пожалуйста, поцелуй меня уже. Теперь я не сбегу. Ну, а кто такой Ким Тэ, чтобы отказывать, верно?