strawberries & cigarettes

Remember when we first met?

You said “light my cigarette”

So I lied to my mom and dad

And jumped the fence and I ran

***

      ночь, море, звезды и еле заметные вспышки огня, где-то в дали, от фар проезжающих мимо машин. и никто не побеспокоит красноволосого подростка, что убежал с пачкой клубничных сигарет. те покоятся в заднем кармане потертых чёрных джинсов, ноги свисают с причала, а взгляд устремлён куда-то ввысь. совсем уставший от постоянных перетёрок у родителей, уставший выслушивать о своей ничтожности, уставший жить так, как велят ему.              ему свобода по душе. когда можно выйти на ночь глядя прогуляться в парк, не далеко от дома, когда можно отрываться с друзьями, не боясь быть пойманным с поличным, когда можно выражать своё мнение, не взирая факт того, что тот ещё не совершеннолетний, что тот пока не "взрослый" по мнению тех самых взрослых. у него дефицит свободы в жизни, и это душит совсем юную душу, не давая взлететь к облакам, сковывает никем не тронутое нежное тельце, отдавая глубокими ожогами на сердце.       вытаскивая пачку, замечает чьё-то присутствие у себя за спиной. оглядываться не спешит, и всё также сидя на краю, смотрит на водную гладь, в которой едва заметно виднеются звёзды с неба. рядом присаживается юноша, на вид чуть старше его самого. приподняв голову, заинтересованно проводит взглядом по сложенному телу, поднимаясь выше встречается с профилем. и чёрт бы его побрал — он был слеплен руками всех божеств. можно было даже предположить, что это так и есть, иначе что же мог забыть в этом богом забытом месте он — воплощение изящества и искусства.       — дашь закурить? — незнакомец не смотрит на него, а лишь опускает глаза на пачку сигарет, так полюбившиеся ему подростком ещё пять лет назад.

So you sat and stared at my lips

And I could already feel your kiss

      ким без слов достаёт одну, протягивая правой рукой и сразу достаёт вторую себе, поджигая и тянется к лицу того, что зажал между губ, в ожидании черной зажигалки с наклейкой в виде мишки тэди. происходит то, чего не ожидал в принципе никто. ни ким, что потянулся к чужой неосознанно, ни незнакомец, так и замеревший от ярко выраженого аромата, окутавшего его с головой. он и не обратил внимания на уже загоревшйй кончик фильтра, а утонул в ту же секунду в тёмных омутах.

But strawberries and cigarettes

always taste like you

Headlights, on me

      воздух вокруг больше не освежающий, а с лёгким привкусом сочной клубники, отдающая сладостью на языке. на горизонте проявляются первые лучи солнца, заставляя окрашиваться в яркие, наполненные жизнью, цвета всё пространство. небо становится нежным, голубым, море окрашивается в яркий синий вдали и такой прозрачный у ног.       ни один не проронил и слова после. потушенные на краях бортика сигареты, ещё не стеревшийся запах клубники и переплетённые пальцы.       ким хочет подняться с нагретого уже за несколько часов места, размять затёкшие мышцы. привстаёт спиной к краю, тянется вверх, в глазах темнеет и... падает спиной назад, совсем того не понимая. к тому моменту с места вскакивает юноша, отбросив с плеч косуху ныряет в след. там вовсе не глубоко, но для совсем не умеющего плавать, кима, даже те два с лишним метра были уже ужасно глубокими. незнакомец обхватывает того за предплечие и тянет на верх, а тэхён чувствуя себя уже совсем никаким выплывает за чужим телом и получив порцию кислорода, всеми конечностями обхватывает спасителя, дабы не утонуть вновь.       частое дыхание, и совсем неугомонное сердце, отбивает кульбиты в недрах, воссоздавая немалый шум в теле, как казалось обоим.       — русалочка, ты зачем падаешь то, раз плавать не умеешь? — всё своё внимание тот устремляет на всё также глубоко дышащего красноволосого парня, который никак не собирался хотя бы на каплю расслабить хватку на шее другого. да тот и не против, сам ведь не меньше прижал к телу, обхватив за бёрда.       — ключевое слово "падаешь", не так ли? я упал.. не по своей воле, в глазах просто потемнело немного, — ким опускает глаза вниз, пытается дышать ровно, что получается весьма не очень, и видит очертания рельефного тела сквозь промокшую белую футболку. к красным как кораллы волосам прибавляются так же заалевшие щёки. — и никакая я тебе не русалочка, тэхён меня зовут.       — красивое имя, но русалочка тебе идёт больше. — тот никак не унимается, добрая ухмылка озаряет его лицо, рука приподнимается с одного бедра обхватывая талию, а тот не спеша ведёт обоих к берегу. — чонгук, приятно познакомиться, русалочка.       — ладно, пофиг, называй как душе угодно, но выведи меня отсюда. подойдя уже к берегу, поднимаются на ноги, а руки распускают свою железную хватку с чужой шеи. тело вмиг покрывается мурашками, а совсем худое тело уже бросает в дрожь, нежели того апполона, который и вовсе не чувствует дуновение нитей ветерка. чон видит продрогшее тело и не раздумывая обнимает со спины.       — хей, ты чего? — в недоумении спрашивает, пока чужие руки заключаются в замок в области талии, а голова меститься на плече.       — идём, я припарковался тут недалеко.

Like that night in the back of the cab

When your fingers walked in my hand

      так и идут, немного не удобно, непривычно, но теплее, чем было до. добравшись к черному внедорожнику, чонгук открывает дверь со стороны пассажирского сидения, а сам направляется к багажнику, достав плед и махровое полотенце, садится на водительское, сразу же включая кондиционер. настроив нужную температуру, передаёт полотенце всё время тихо сидевшему киму.       — думаю нужно снять мокрую одежду..       — тоже так считаю, но у меня нет запасной одежды.— ким смотрит своими до одури темными глазами прямиком в душу, так невинно..       — пересядь назад, и сними с себя мокрое, я оставлю их сушиться на ветвях дерева, ещё довольно рано, ближайшие пару часов тут никого не будет, можешь укрыться пледом, если холодно.

Still strawberries and cigarettes

always taste like you

You always leave me wanting more

      чон покидает салон автомобиля с мокрым бельем и вешает их на ближайших ветках. снимает с себя такие же мокрые джинсы с футболкой, оставаясь в одних боксерах садиться обратно, неосознанно смотрит в зеркало заднего вида и замирает...       красноволосая дива нежно перебирает свои пряди волос, из под пледа виднеются острые ключицы, ничем не скрытая шея, а последним аккордом в данной симфонии стали багровые бусины. тот не теряя момента перелазит на задние сидения к ничего не понимающему киму, усаживаясь рядом разворачивает того к себе и льнёт к сладостным губам со вкусом клубничных сигарет. только касается, едва отрывается и сталкиваться вновь, но уже с ответом на свой маленький проступок.

I can’t shake my hunger for

Strawberries and cigarettes always taste like you

      тэхён без робости отвечает, блуждающими ладонями обхватывает вновь чужую шею, целует, кусается, грубо оттягивает то нижнюю, то верхнюю, не забывая ласкать языком, зализывает укусы. в руках надёжных тает, а те только ближе жмут, не дают тонуть в ворохе захлынувших с головой эмоций. внизу ужасно тянет возбуждением, ким пересаживается на крепкие бедра, совсем забывая о своей наготе, и лишь после притягивет край пледа одной рукой, прикрывая ягодицы, под который успевает забраться ладонь чона. тот с нежностью оглаживает обе половинки с нескрывемым удовольствием. поцелуй не прерывается ни на секунду, чонгук только и успевает, что порыкивать от желания, ким совсем не отставая, делает тягучие толчки, чувствуя через темные боксеры упирающий в бедро налившийся кровью член.

Yeah, they always taste like you

      вторая рука забирается под плед и мнёт уже не сдерживаясь, уже совсем не так невинно, а остервенело и страстно. ким от переизбытка чувств откидывает голову назад, тяжело вздыхая, открывая доступ к медовой коже шеи, никем не тронутой и такой чистой, что не остается незамеченным. чон не медля целует ту, оставляет по всему периметру поцелуи бабочки и переходит к багровым отметинам ближе к ключицам, дабы скрыть их после за высоким воротом одежды. в салоне больше нет былой неловкости полчаса назад, тут только разврат, хриплые и бархатные стоны, тяжелое дыхание, и всё на двоих. пальцы проникают к промежности у половинок и массируют вход, пока голова кима покоится на плече у чона, и раздаётся первый, еле слышный всхлип.       — больно? прости, я постараюсь быть нежнее.              — н-нет, просто... просто это мой первый раз. — ким прячет взгляд от чужих, таких красивых, таких нежных, утопая в смущении, чувствует ладонь другого на подбородке, который приподняв до уровня своего лица тихо произносит: — ты доверишься мне?

Long nights, daydreams

Sugar and smoke rings, I've been a fool

      ким не отвечая, только кивает кратко и примыкает к чоновым губам, целует неспешно, аккуратно и нежно, показывая свою уверенность.       опустив с колен кима, чонгук достаёт с бордачка лубрикант с одним квадратиком контрацептивов, и нажав на кнопку у панели управления, опускает спинки заднего сидения. возвращаясь к чужому телу, бросает беглый взгляд на открывшийся перед ним вид: яркие пряди разбросаны в стороны, темные антрацитовые глаза скрыты за веером ресниц, губы всё ещё поблёскивают от недавнего поцелуя, руки сложены на груди, а ноги сведены вместе, дабы немного убавить смущения. тот немедля больше, садится у ног и раскрывает не менее красивую картину для себя.       накрывает тело своим и в качестве успокоения — целует мягко, медленно, пробуя вновь и вновь, пока руками блуждает по гладкой коже, немного выдавливая смазки проникает в теплое нутро на флангу, медленно, но безболезненно растягивая, другой рукой обхватывает, всё то время теревшийся об его торс орган, лаская багровую головку, двигается в такт движениям ниже, упиваясь сладостными стонами, что вырываются из невинного тела.

But strawberries and cigarettes

always taste like you

Headlights, on me

      воздуха катастрофически не хватает, всё пропахло в салоне авто сочной клубникой и сексом, в придачу с персиковым лубрикантом. движения не сдержанные, вот вот и ким не стерпит манипуляций с обеих сторон. так ещё и такие интенсивные.       — чон... чони, я готов, хочу тебя.       последние слова словно крышу сносят вместе с фундаментом, накрывают с головой и уносят волной в пучину наслаждения и долгожданного удовольствия. чон наспех натягивает латекс, приставляя ко входу и всё также тихо шепчет:       — потерпи немного, русалочка, тебе станет лучше, я обещаю. — не прерывая начатое, делает плавный толчок в расстянутое и такое горячее тело. попадает, прямо и с первой попытки. весь дискомфорт при проникновении улетучивается, рассеивается, как звёздная пыль, на место неё приходит волна разряда по телу кима, заставляя выгнутся струной и открыть рот в немом стоне, от нахлынувшего удовольствия.       — чёрт, гуки, сделай так ещё раз, прошу. тот следует указаниям и повторяет прежнее движение, выбивая весь воздух из лёгких и получая в ответ сиплый стон наслаждения.       фрикции раз за разом повторяются, а тэхён и вовсе потонул в тех толчках в заветный комок нервов, и потерялся в своих бархатных стонах, ласкающих слух старшего, который получает от них ещё большее удовольствие, ловя себя на мысли что у того и вовсе кинк на громкие, бархатные стоны, особенно, если они тэхёна, если они из-за него.       движения ускоряются, шлёпки от двух тел слышны давно за пределами салона, что говорить о голосах, непрерывающихся практически с самого начала. подступающая волна экстаза туманит разум, неразрешая мыслить хотя бы на каплю разумно. чон покрыл всю грудь поцелуями, оставил не меньше отметин, которые дадут знать о себе чуточку позже, поигрался с такими привлекательными на первый взгляд сосками, оказавшимися наиболее чувствительными, что ким подрагивал от любого прикосновения к ним, и сходил с ума, когда их касались языком, очерчивая каждый ореол, слегка кусая и обсасывая.       те срываются окончательно на последних толчках, чонгук сжимает бёдра в ладонях и откидывает голову назад от накрывшего оргазма, выстанывает охрипшим голосом и делает уже медленные фрикции в сжавшее его член нутро. снизу тэхён выгибается пуще прежнего, срываясь на утробный стон, чувствует пульсирующий орган в себе и не может остановить блуждающие руки в поисках чего сжать до побеления костей. их накрывают большие и сильные, сплетая в замок, накрывают губы своими, и с настигшей обоих наслаждением, чон становиться до одури чутким и нежным.       не желая подниматься с податливого тела, снимает презерватив, не раздумывая просто скидывает их вниз.

Brown* eyes, black jeans

Lighters and candy, I've been a fool

      тянет к себе тэхёна ближе, одну ладонь укладывая на талии, другую на ягодицы. а ким только льнёт, под чужими руками плавится, и показывает свое удовлетворение ответными действиями.       — тэхёни, ты слишком прекрасен, я готов тебя вновь скушать... — тот словно мурлычет на ушко такому довольному киму, что перебросил ногу через бедро и жмётся.       — правда?       — абсолютная, русалочка моя.       — думаю, мои родители не сильно одобрят твой поступок, но мне так плевать, — переворачивает на спину чона, садясь сверху, укладывается на груди. — плевать так сильно, что готов сигануть вместе с тобой в любую точку мира, да подальше от них.       — тогда.. я мог бы отвезти тебя к себе надолго и, возможно, счастливо?       — да, надолго и счастливо.

But strawberries and cigarettes

always taste like you..